Страница 85 из 142
На самом деле, как мы уже убедились, Гитлер еще с начала мая знал, что Красная армия собирается нанести главный удар в Белоруссии с задачей выйти к границам Восточной Пруссии, вспомогательный удар — на Львовско-Сандомирском направлении с одновременным антинемецким восстанием в Варшаве. Об этом свидетельствовало донесение, поступившее из надежного источника за линией фронта. Но фюрер не мог прямо сказать, что после высадки союзников в Нормандии, когда пришлось единственный резерв Восточного фронта — танковый корпус СС — перебрасывать из Польши во Францию, куда отправилась и большая часть люфтваффе, не остается ничего другого, как принести группу армий «Центр» в жертву. Дело было именно в обшей обстановке на Восточном фронте и шире — в общем стратегическом положении Германии, теснимой со всех сторон. В любом случае, 14 июня чем-либо помочь группе армий «Центр» Гитлер уже не мог: все резервы сухопутных войск и главные силы истребительной авиации были брошены для отражения высадки в Нормандии.
В отечественной историографии давно сложилось представление о высадке в Нормандии и последующем наступлении союзников до Эльбы как чуть ли не о легкой прогулке, тогда как основная мощь вермахта продолжала оставаться на советско-германском фронте, который и сыграл решающую роль в крахе Германии во Второй мировой войне. При этом забываются многие факты, хорошо известные специалистам, но часто неведомые широкой публике. Так, и немецкие, и западные полководцы, в том числе Монтгомери и Эйзенхауэр, справедливо отмечают, что на Западном фронте плотность германских войск, вооружений и техники была в два с половиной раза больше, чем на Восточном фронте, что осложняло задачу союзников. Кроме того, в распоряжении немцев на Западе были пусть и незавершенные, но состоящие из долговременных укреплений Атлантический вал и линия Зигфрида, тогда как на Востоке подобные укрепления имелись только в Восточной Пруссии. Кроме того, против высадившихся в Нормандии союзников сразу же сражались отборные германские войска: танковый корпус СС, танковая группа «Запад», состоявшая из учебных танковых частей (позднее 5-я танковая армия), парашютно-десантная армия и др. Всего за два месяца боев в Нормандии, с 6 июня по 11 августа 1944 года, американские, британские и канадские войска потеряли около 170 тысяч убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Немцы за этот период, по разным оценкам, потеряли от 200 до 300 тысяч человек.
6 июня 1944 года, в «день Д», на Западе дислоцировалось 288 немецких истребителей, а на Востоке — 550. Еще 250 истребителей находились в Средиземноморье, на Балканах и в Норвегии, а 1179 машин входили в систему ПВО рейха, сражавшуюся почти исключительно с англо-американской авиацией. 22 июня, в день начала советского наступления в Белоруссии, на Восточном фронте остался только 441 истребитель, на Западном их стало 704, на других театрах — 338, а в ПВО Германии — 538. Как отмечают немецкие мемуаристы, именно полное отсутствие в воздухе люфтваффе привело к столь быстрому разгрому группы армий «Центр», усугубленному подавляющим превосходством советских войск в танках. У нас любят напоминать, что союзники в Нормандии имели чуть ли не десятикратное превосходство в авиации и трехкратное — в танках. При этом, правда, забывают, что первые недели боев самолетам союзников приходилось базироваться за Ла-Маншем и перебои с поставками горючего и боеприпасов серьезно уменьшали их перевес.
Именно открытие второго фронта резко повысило германские потери не только на Западе, но и в России. Любимый сталинский писатель Константин Симонов на склоне жизни, в комментариях к своим военным дневникам, признавал: «Решительный перелом в соотношении между потерями и результатами боев… наступает летом 1944 года». До этого, исключая Сталинград, Красная армия брала в плен только тысячи немцев (больше всего, 12 тысяч — в Корсунь-Шевченковском котле в феврале 1944 года). После же высадки в Нормандии было захвачено более 50 тысяч пленных в Белоруссии в июле 1944 года и 180 тысяч пленных в Ясско-Кишиневском котле в августе того же года. Можно смело утверждать, что именно открытие Западного фронта, куда была отвлечена треть германских сухопутных сил, сыграло решающую роль в советских успехах последнего года войны. В этот период Восточный фронт практически лишился немецкой авиации и каких-либо резервов, которые позволили бы минимизировать последствия советских ударов.
Типпельскирх полагал:
«Фактически группа армий „Центр“ после передачи 4-й танковой армии в районе Ковеля одного корпуса, в котором еще со времени деблокады этого города находилась большая часть ее танков и значительное количество войск, располагала для обороны своего 1100-километрового фронта лишь 38 дивизиями, из которых использовались 34. Только три пехотные дивизии, в том числе одна почти не боеспособная, и одна танковая дивизия находились в резерве. Так как противник, по всей вероятности, намеревался атаковать одновременно все армии группы, за исключением, пожалуй, 2-й армии, командование группы не могло рассчитывать, как это имело место предыдущей зимой, на то, что путем быстрой переброски дивизий с неатакованных участков фронта удастся организовать надежную оборону в угрожаемых пунктах. В течение ряда месяцев командующие армиями безуспешно ходатайствовали перед командованием группы, а последние — перед Гитлером о разрешении произвести сокращение линии фронта. По Днепру, обрывистый западный берег которого на значительном расстоянии был танконедоступным, 4-я армия с осени 1943 года оборудовала между Быховом и Оршей оборонительный рубеж. Кроме того, на протяжении ряда месяцев вопреки воле Гитлера и с молчаливого согласия командования группы армий велось оборудование еще одного рубежа вдоль Березины. Эвакуация сохранявшегося плацдарма на Днепре сделала бы значительную часть фронта армии почти неприступной и привела бы одновременно к немалой экономии сил. Еще более действенным явилось бы хорошо подготовленное, предпринятое непосредственно перед началом русского наступления отведение войск на рубеж Бобруйск — Полоцк, благодаря чему был бы создан прямой, значительно укороченный фронт, а развертывание сил противника сразу было бы лишено всякого эффекта.
Командующий группой армий „Центр“ фельдмаршал Буш не смог отстоять свою точку зрения перед Гитлером. Предпринятая им еще в конце мая попытка указать на несоответствие между протяженностью линии фронта и численностью войск и добиться изменения задачи группы армий, обязывавшей удерживать и оборонять занимаемый рубеж, встретила резкое противодействие. Гитлер цинично спросил Буша, не принадлежит ли он к числу тех генералов, что постоянно оглядываются назад. После этого Буш покорился воле Гитлера и приступил к выполнению приказа последнего бросить все силы на оборудование передовых рубежей. Не желая, по-видимому, нарваться на новые неприятности, Буш не возобновлял больше попыток добиться другого решения, пока к середине июня не стали вполне определенными масштабы приготовлений противника на фронте этой группы армий. Вероятно, все-таки командование не предполагало, что противник предпримет здесь наступление большими силами и с такими широкими целями, как это выяснилось несколькими днями позже, и поэтому собственные шансы на оборону были явно переоценены. Последняя неопределенность относительно сроков начала наступления рассеялась 20 июня, когда партизанами были предприняты крупные диверсии на железных дорогах Пинск — Лунинец, Борисов — Орша и Молодечно — Полоцк, то есть как раз на коммуникациях группы армий „Центр“».
Однако при том превосходстве в силах, каким обладала Красная армия при проведении операции «Багратион», даже отвод основных сил группы армий «Центр» на рубеж Днепра не мог спасти положение, точно так же как впоследствии даже своевременный отход гарнизонов из «крепостей» Могилев, Витебск и Бобруйск не спасал их от конечного уничтожения. Вся разница была бы только в размере и местоположении «котлов».
Спасти группу армий «Центр» от уничтожения мог только заблаговременный, за несколько недель до советского наступления, отход на линию Буга с одновременным отступлением группы армий «Север» к Риге или даже к границе Восточной Пруссии. Но такой вариант был для Гитлера абсолютно неприемлем. Ведь в таком случае уже к моменту высадки союзников в Нормандии советские войска стояли бы у границ Германии и оккупированной немцами Польши. Ценой гибели основных сил группы армий «Центр» это неприятное событие удалось отсрочить на пару месяцев.