Страница 12 из 142
Любопытно, что в автобиографии 1940 года Рокоссовский временем своего вступления в Красную гвардию назвал не 15 декабря 1917 года, а октябрь того же года. Он писал: «В октябре 1917 года вступил добровольно в Красную гвардию в Карго-польский красногвардейский отряд рядовым красногвардейцем, а в ноябре 1917 года был избран помощником начальника этого отряда».
Сопоставляя данные послужных списков, можно заключить, что против гайдамаков своего бывшего комдива гетмана Скоропадского в составе войск Брянского района Каргопольский кавалерийский отряд сражался в апреле — мае 1918 года. С июня по август Рокоссовский воевал уже против чехословаков на Волге, а затем — с войсками Уфимской директории в составе 3-й армии Восточного фронта. В августе Каргопольский отряд влился в состав 15-го Уральского имени Володарского кавалерийского полка. Рокоссовский 1 октября стал там командиром эскадрона. С декабря 1918 года пришлось сражаться уже против армий адмирала А. В. Колчака, свергнувшего 18 ноября 1918 года директорию и провозгласившего себя Верховным правителем России.
В автобиографии 1940 года Рокоссовский писал: «В августе 1918 года отряд (Каргопольский. — Б. С.) переформирован в 1-й Уральский имени Володарского кавполк, в котором я получил назначение командиром 1-го эскадрона. В феврале 1919 года полк переформирован во 2-й Уральский отдельный кавдивизион 30-й стрелковой дивизии — назначен командиром этого дивизиона. 8-го января 1920 года дивизион развернулся в 30-й кавалерийский полк 30-й стрелковой дивизии, я назначен командиром этого полка. В августе 1920 года с должности командира 30-го кавполка переведен на должность командира 35-го кавполка 35-й стрелковой дивизии».
В той же автобиографии 1940 года Рокоссовский следующим образом охарактеризовал свое участие в боевых действиях Гражданской войны: «Участвовал в боях: в составе Каргопольского красногвардейского кавотряда в должности помначотряда — в подавлении контрреволюционных восстаний в районе Вологды, Буя, Галича и Солигалича с ноября 1917 г. по февраль 1918 г. В боях с гайдамаками, анархобандитскими отрядами Ремнева и в подавлении анархистских контрреволюционных выступлений в районе Харьков, Унеча, Михайловский хутор, Карачев — Брянск с февраля 1918 г. по июль 1918 г. С июля 1918 года в составе этого же отряда переброшен на Восточный фронт под Свердловск и участвовал в боях с белогвардейцами и чехословаками под ст. Кузино, Свердловском, ст. Шамары и Шаля до августа 1918 года.
С августа 1918 года отряд переформирован в 1-й Уральский имени Володарского кавполк — назначен командиром 1-го эскадрона. С августа 1918 г. занимал последовательно командные должности: командира эскадрона, 1-го Уральского им. Володарского кавполка, командира 2-го Уральского отдельного кавдивизиона, командира 30-го кавалерийского полка, находясь на Восточном фронте (3-я и 5-я армии), участвовал в боях до полного разгрома колчаковской белой армии и ликвидации таковой. В 1921 году участвовал в боях против белогвардейских отрядов барона Унгерна до полной их ликвидации, состоя в должности командира 35-го кавполка».
Тут есть некоторая неточность. Как мы помним, расположение 5-го Каргопольского драгунского полка в Череповце Рокоссовский вместе со своими товарищами по красногвардейскому отряду покинул только 18 марта 1918 года, так что он никак не мог драться с гайдамаками в феврале того же года.
Стоит обратить внимание на то, что всю войну, исключая короткий период борьбы с гайдамаками, Рокоссовский провел на Восточном фронте. Здесь качество личного состава белых армий было значительно ниже, чем на Западе. Основная масса офицеров, возвращавшихся с фронтов Первой мировой войны, оседала в рядах Добровольческой армии и других белых формирований на западе страны. На востоке же до 1917 года часто проходили службу далеко не самые достойные представители российского офицерского корпуса, как правило, попавшие в Азиатскую Россию за какие-нибудь служебные проступки. В отличие от западных районов на Восточном фронте ни у белых, ни у красных не было крупных кавалерийских соединений: дивизий, корпусов и армий. Поэтому здесь кавалерийский дивизион и полк, которыми командовал Рокоссовский, представляли собой значительную силу, способную выполнять самостоятельные задачи.
Командиром 30-го отдельного кавполка 30-й стрелковой дивизии Рокоссовский был назначен 23 января 1920 года. Карьеру можно было считать вполне успешной, тем более что Константин Константинович сумел заслужить два ордена Красного Знамени.
Друг и биограф Рокоссовского генерал армии Павел Иванович Батов так характеризовал его боевой путь в Гражданской войне: «Первую свою командную должность в революционных войсках Рокоссовский занял еще в грозовом семнадцатом году: солдаты избрали его помощником начальника Каргопольского красногвардейского кавалерийского отряда. Двадцатилетний юноша был своим среди красногвардейцев — сын рабочего и сам рабочий, с четырнадцати лет зарабатывавший себе на хлеб, солдат, сражавшийся на фронте всю Первую мировую войну. Константин Константинович с благодарностью вспоминал начальника отряда большевика Адольфа Казимировича Юшкевича. В девятнадцатом году К. К. Рокоссовский и сам стал большевиком.
Рассказы сослуживцев, архивные документы помогают нам представить Константина Рокоссовского молодым красным командиром. Он был высоким, стройным, физически сильным и натренированным. Умом, задором и отвагой светились глаза. Он был скуп на слова и щедр на дружбу. Простой, скромный и отчаянно смелый.
В районе Ишима отдельный кавалерийский дивизион под его командованием внезапно атаковал село Виколинское, занятое крупными силами белогвардейцев. В стане врага возникла паника. Однако малейшая задержка атаки — и враг придет в себя, поймет, что силы атакующих невелики. Вон на околице уже разворачивается для боя артиллерийская батарея противника. Решение созрело мгновенно. Рокоссовский берет двадцать всадников и с шашками наголо — на батарею. Она открывает огонь. Свистит картечь. Но красные конники прорываются к орудиям. Рокоссовский спрыгивает с коня возле поднявшего руки белого унтер-офицера и голосом, в котором звучит угроза и приказ, говорит:
— Видите — казаки? Огонь по ним! Будете стрелять — будете жить.
И орудия повернулись и открыли беглый огонь по казакам.
За этот бой Рокоссовский получил свой первый орден Красного Знамени».
В представлении Рокоссовского к этому ордену было дано описание его подвига: «4 ноября 1919 года в бою под селом Виколинское… тов. Рокоссовский, действуя в авангарде 262-го стрелкового полка и непосредственно управляя вверенным ему дивизионом, прорвал расположение численно превосходящего противника. В конном строю с 30 всадниками атаковал батарею противника и, преодолев упорное сопротивление пехотного прикрытия, лихим ударом взял батарею в плен в полной исправности…» Далее следовал краткий вывод: «Ходатайствовать перед высшим командованием о представлении тов. Рокоссовского к ордену Красное Знамя».
В. И. Кардашов в своей биографии Рокоссовского следующим образом описал бой под Омском 7 ноября 1919 года:
«…Бригада Ивана Грязнова следовала за отступающим врагом по пятам. Канун второй годовщины Великой Октябрьской революции они отметили освобождением станции Мангут в 85 верстах к востоку от Ишима. От пленных, захваченных на станции 262-м полком, комбригу стало известно, что неподалеку от Мангута, в станице Караульной, размещается колчаковский штаб, по-видимому, не предполагающий, что красные так близко. Решено было послать в тыл врага кавалеристов Рокоссовского, которые меньше устали во время перехода к Мангуту.
Получив задание, Рокоссовский незамедлительно выступил с основными силами дивизиона. Ночь на 7 ноября дивизион провел в пути. Через вражеские порядки прошли удачно, и в первую очередь потому, что имелись хорошие проводники — пленные колчаковские солдаты. К рассвету дивизион тихо и незаметно подошел к Караульной. Над станицей господствовала тишина. Рокоссовский решил еще раз использовать пленных, сохранивших погоны: нацепив их, бывшие колчаковцы направились в станицу и вскоре возвратились, ведя за собой снятых вражеских часовых. Они подтвердили, что в Караульной действительно находится штаб колчаковской дивизии и нападения красных никто не ожидает. После этого станицу можно было атаковать безбоязненно. Развернув эскадроны, Рокоссовский бросил их в бой.
Молча конники ворвались в станицу, и через несколько минут она была в их руках. Сопротивления красные кавалеристы не встретили: взяться за оружие никто не успел, да колчаковские солдаты и не хотели драться. Столкновение произошло лишь в одном месте.
Рокоссовский с группой всадников мчался вдоль улицы. Внезапно из ворот большого каменного дома выскочили две повозки, битком набитые офицерами: их было человек пятнадцать.
— Сдавайтесь! — крикнул во весь голос командир дивизиона, но в ответ раздались выстрелы. Окруженные со всех сторон кавалеристами, офицеры не подняли рук, не бросили оружия. Они, стреляя, соскакивали с повозок, пытаясь как-то организовать оборону. Рокоссовский, сопровождаемый товарищами, не медля, пришпорил лошадь и погнал ее прямо на врагов.
Первым на его пути оказался высокий, стройный офицер в распахнутом полушубке. Он, не целясь, выстрелил в Рокоссовского из нагана и промахнулся. Второго выстрела он уже не успел сделать, получив смертельный удар шашкой по голове. Еще миг — и конь Рокоссовского вздыбился над другим колчаковцем. Единственное, что успел заметить комдивизиона, — надвинутая на лоб папаха, щеточка усов над ощеренным ртом и дуло нагана, направленное на него, Рокоссовского. Мгновение, и, перегибаясь через лошадь, командир дивизиона наносит страшный удар. В ту же секунду звучит выстрел и Рокоссовский ощущает сильный толчок в плечо. Лошадь проносит его вперед, наконец он останавливает ее и оборачивается.
Все кончено, только трое колчаковских офицеров, вовремя бросивших оружие, остались в живых. Из соседних дворов кавалеристы выгоняют охрану штаба дивизии, не вылезавшую из домов во время схватки. Около убитых врагов несколько кавалеристов рассматривают только что зарубленного Рокоссовским офицера.
— Как ты его… — говорит один из них, Николай Шаблинский, обращаясь к медленно подъезжающему Рокоссовскому. — Да что с тобой?
— Ничего, думаю, страшного, ранил он вот меня, — придерживая плечо другой рукой, отвечает тот и, обращаясь к пленным, спрашивает: — Кто это?
— Генерал Воскресенский, начальник нашей дивизии, — цедит сквозь стиснутые зубы уцелевший колчаковский офицер».
Об этом же пишет и сам Рокоссовский в мемуарах: «Во время атаки при единоборстве с командующим омской группой генералом Воскресенским я получил от него пулю в плечо, а он от меня — смертельный удар шашкой».