Страница 41 из 43
– И еще долго будут обсуждать, если я хорошо знаю миссис Дрейк, – сказал Рейс. Неожиданно он спросил:
– У Ирис Марло есть еще какие-нибудь родственники?
– По-моему, нет.
– Кажется, я понял ваши соображения. Возможно ли подобное?
– Думаю, да. Сами посудите, как много принималось на веру, на честное слово.
Кемп расплатился по счету. Мужчины поспешили к выходу, на ходу Кемп спросил:
– Думаете, опасность серьезная? Для мисс Марло?
– Думаю, да.
Чертыхнувшись вполголоса, Антони остановил такси. Все трое уселись и велели шоферу ехать на Эльвестон Сквер так быстро, как только возможно.
Кемп медленно проговорил:
– Мне только что пришла в голову интересная мысль: значит, чета Фаррадей полностью реабилитируется.
– Да.
– И за это слава богу. Но вряд ли они снова попытаются – так скоро.
– Чем скорее, тем лучше, – сказал Рейс. – Не то мы чего-нибудь заподозрим. Два раза сорвалось, на третий удастся – так они думают. – Помолчав, он добавил:
– Ирис Марло сказала мне в присутствии миссис Дрейк, что выйдет за вас замуж, как только вы сделаете ей предложение.
Разговор прерывался резкими толчками, шофер в буквальном смысле слова прокладывал себе путь, срезал углы, с чудовищной настойчивостью продирался сквозь поток запрудивших улицу машин.
Сделав последний рывок, он резко затормозил возле особняка.
Никогда еще дом на Эльвестон Сквер не выглядел столь мирным и спокойным.
Антони, с трудом сохраняя присущее ему хладнокровие, пробормотал:
– Прямо как в кино. Поневоле почувствуешь себя дураком.
Он уже поднялся на верхнюю ступеньку и дергал звонок, тем временем Рейс расплачивался за такси, а Кемп взбегал по лестнице.
Дверь отворила горничная.
Антони выкрикнул:
– Вернулась мисс Ирис?
Эванс немного удивилась:
– О да, сэр. Она пришла полчаса назад.
Антони вздохнул с облегчением. Все вокруг было таким спокойным и обыденным, что его недавние страхи показались ему надуманными, и он их устыдился.
– Где же она?
– Я думаю, в гостиной с миссис Дрейк.
Антони кивнул и большими прыжками вбежал по лестнице. Рейс и Кемп – за ним.
В гостиной, мирно устроившись под торшером, Люцилла Дрейк рылась в разделенном на множество ячеек ящике письменного стола и вслух бормотала:
– Милый, мой милый, куда же я сунула письмо миссис Маршам? Дай-ка припомню… – Маленький терьер не сводил с нее глаз.
– Где Ирис? – неожиданно выкрикнул Антони. Люцилла обернулась и внимательно на него посмотрела.
– Ирис? Она… прошу прощения! – Старуха приподнялась. – Могу я спросить, кто вы такой?
Позади него появился Рейс, и лицо Люциллы прояснилось. Она еще не видела главного инспектора Кемпа, который не успел войти в комнату.
– О дорогой полковник Рейс? Как хорошо, что вы пришли! Жаль, что вы не смогли быть здесь чуточку пораньше – мне так хотелось проконсультироваться с вами по поводу предстоящих похорон… Мужской совет, он так необходим… Я совершенно ничего не соображаю, так и сказала мисс Лессинг. Просто в голову ничего не идет… и признаюсь, мисс Лессинг была очень мила, обещала, что она сама все устроит и снимет с моих плеч заботу… Она-то управится, но, естественно, хотелось бы у кого-нибудь наверняка узнать, какой псалом Джордж любил больше всего, – я-то не знаю, поскольку боюсь, Джордж не очень часто посещал церковь. Но, естественно, как жена священника… я хотела сказать вдова… думаю, что подходит…
Рейс воспользовался минутной заминкой и спросил:
– Где мисс Марло?
– Ирис? Она недавно вернулась. Пожаловалась на головную боль и прямо поднялась в свою комнату. Знаете, мне кажется, нынешние девушки не очень выносливые… Шпинат они не едят в достаточном количестве… А она, мне кажется, решительно не желала говорить о приготовлениях к похоронам, но, как ни вертись, кто-то должен этим заниматься. Хочется, чтобы все было как нужно, и покойнику оказаны подобающие почести… автомобильные катафалки, думается, недостаточно торжественны… Вы понимаете, о чем я говорю… Не то что лошади с их длинными черными хвостами… Конечно, я сразу же на этом стояла, и Руфь – я зову ее Руфь, а не мисс Лессинг – со мной полностью согласилась и не возражала.
– Мисс Лессинг уже ушла? – спросил Кемп. Опять зажурчала словесная канитель, и Антони осторожно выскользнул за дверь. Уже после его ухода – Люцилла, вдруг прервав свое повествование, сказала:
– Кто этот юноша, что с вами пришел? Я сперва не поняла, что это вы его привели… Я подумала, наверное, он один из этих ужасных репортеров. С ними столько хлопот…
Антони легко взбежал по лестнице. Услышав сзади шаги, он обернулся и усмехнулся при виде главного инспектора Кемпа.
– Вы тоже сбежали? Бедный Рейс!
Кемп проворчал:
– Ему все это кажется забавным. А мне здесь что-то не нравится.
Они были на втором этаже и уже хотели подняться на третий, как Антони услышал: кто-то осторожно спускался по лестнице. Он потянул Кемпа в оказавшуюся рядом ванную комнату.
Шаги удалялись вниз по лестнице.
Антони покинул укрытие и взбежал на следующий этаж. Он знал, что Ирис занимала комнату с видом во двор. Он осторожно постучал в дверь.
– Эй… Ирис. – Ответа не последовало. Он постучал сильнее и снова позвал ее. – Попробовал нажать на ручку – дверь была заперта.
Он что есть силы забарабанил по ней.
– Ирис… Ирис…
Секунду-две он стучал, потом перестал и глянул вниз. У него под ногами оказался мохнатый старомодный коврик, который обычно кладут возле дверей, чтобы избежать сквозняков. Коврик был плотно прижат к двери. Антони отшвырнул его прочь. Пространство между дверью и полом было довольно широким: наверное, решил он, его сделали таким, чтобы можно было свободно постелить ковер и не царапать пол.
Он приник к замочной скважине, но ничего не увидел. Вдруг он поднял голову и принюхался. Потом распростерся на полу и прижал нос к щели под дверью.
Вскочив на ноги, он закричал:
– Кемп!
Молчание. Антони закричал снова.
Однако не Кемп, а полковник Рейс приближался к нему по лестнице. Тот и рта открыть не успел, как Антони крикнул:
– Газ в комнате! Нужно выломать дверь.
Рейс обладал недюжинной силой. Выломать дверь не составляло труда. Она затрещала, поддалась и открылась.
От неожиданности они сперва растерялись, потом Рейс крикнул:
– Вон она у камина. Я сейчас разобью окно. А вы – к ней.
Ирис лежала возле газовой горелки – в ее рот и нос била сильная струя газа.
Минутой спустя, задыхаясь и отплевываясь, Антони и Рейс положили бесчувственную девушку в коридоре на сквозняке у окна.
Рейс сказал:
– Я с нею займусь. А вы быстро приведите доктора. Антони помчался вниз по лестнице. Рейс крикнул ему вдогонку:
– Не волнуйтесь. Я думаю, она оправится. Мы успели вовремя.
В холле Антони набрал нужный номер и тихо говорил в трубку, повернувшись к Люцилле спиной.
Наконец он отошел от телефона и сказал со вздохом облегчения:
– Дозвонился. Он живет через площадь напротив. Через пару минут будет здесь.
– …но я должна знать, что произошло. Ирис больна? Это были те последние слова, которые донеслись до сознания Антони. Он ответил:
– Она у себя в комнате. Дверь заперта. Голова в камине и полно газа.
– Ирис? – пронзительно взвизгнула миссис Дрейк. – Ирис покончила с собой? Невероятно! Я не могу этому поверить.
Не обычная бесшабашная улыбка, а лишь ее слабое подобие появилось на лице Антоны.
– А вам и не нужно верить этому, – сказал он. – Это не правда.
14
– А теперь, Антони, пожалуйста, расскажи мне все по порядку.
Ирис лежала на диване, расхрабрившееся ноябрьское солнце ликовало за окнами Литтл Прайерз.
Антони посмотрел на полковника Рейса, который сидел на подоконнике и очаровательно улыбался.
– Признаюсь тебе, Ирис, в своих желаниях. Меня разорвет на части, если я немедленно не поведаю кому-либо о своих умственных способностях. Пусть это будет нескромно, пусть я покажусь тебе хвастуном, но не могу больше сдерживаться. Время от времени я буду делать паузы, давая тебе возможность воскликнуть: «Антони, какой ты умный!», или «Вот здорово. Тони!», или что-нибудь в том же духе. Гм! Представление начинается. Итак…