Страница 21 из 43
– Знаю. Я пошутил. Пойди и подбодри ее. Скажи ей, что все утрясется.
Он повернулся и направился к выходу. Ирис медленно побрела обратно в столовую. Зазвонил телефон, она подошла к нему.
– Алло – кто? – Бледное, безжизненное лицо расцвело от удовольствия. – Антони!
– Антони собственной персоной. Звонил тебе вчера и не мог дозвониться. Признайся, это ты обработала Джорджа?
– О чем ты?
– Видишь ли, Джордж очень настойчиво, приглашал меня сегодня на какую-то вечеринку. Совершенно непохоже на его обычное «руки долой от моей дражайшей подопечной!» Он так настаивал, что не прийти нельзя. Я подумал, не результат ли это каких-то твоих тактических уловок.
– Нет… нет… я к этому не имею никакого отношения – Значит, он сам переменил гнев на милость?
– Не совсем. Это…
– Алло… куда ты подевалась?
– Нет, я слушаю.
– Ты что-то сказала. В чем дело, дорогая? Слышу в телефоне, как ты вздыхаешь. Что-то случилось?
– Нет… ничего. Завтра я воспряну. Завтра все будет хорошо.
– Какая трогательная вера. Разве не говорится «Завтра не наступает»?
– Не наступает.
– Ирис… в чем же все-таки дело?
– Нет, ничего. Я не могу тебе сказать. Я обещала, понимаешь?
– Скажи мне, моя радость.
– Нет… я действительно не могу. Антони, может, ты мне что-нибудь скажешь?
– Если бы я знал что.
– Ты… когда-нибудь любил Розмари?
Мгновенная пауза, затем смех.
– Ах, вот в чем дело. Да, Ирис, чуточку был влюблен. Ты же знаешь, она была неотразима. И вот однажды и беседовал с ней и увидел тебя, спускающуюся по лестнице, – и в ту же минуту все закончилось, как ветром сдуло. Ты одна на всем свете осталась. Вот тебе вся правда… Не принимай это близко к сердцу. Ведь даже у Ромео была Розалинда, прежде чем его покорила Джульетта.
– Спасибо, Антони. Я рада.
– Увидимся вечером. Твой день рождения, да?
– На самом деле день рождения через неделю, но собираемся по этому поводу.
– Ты не очень радуешься.
– Нет.
– Полагаю, Джордж знает, что делает, но мне кажется сумасбродной мысль собраться в том самом месте, где…
– О, с тех пор я уже несколько раз была в «Люксембурге»… Я хотела сказать, после Розмари… ничего страшного.
– Пусть так. Я приготовил тебе подарок. Ирис. Надеюсь, понравится. Au revoir .
Он повесил трубку.
Ирис вернулась к Люцилле спорить, уверять, убеждать.
Джордж же, по прибытии в свой офис, сразу же вызвал Руфь Лессинг.
При появлении ее, спокойной, улыбающейся, в элегантном черном костюме, его озабоченность немного прошла.
– Доброе утро.
– Доброе утро, Руфь. Опять неприятности. Взгляните.
Она взяла протянутую им телеграмму. – Снова Виктор Дрейк! – Да, будь он проклят.
Она задумалась, вертела телеграмму в руках. «Вы из тех девушек, которые спят и видят себя женой своего хозяина…» – как отчетливо все это вспомнилось ей. «Словно вчера…» – подумала Руфь. Голос Джорджа вывел ее из оцепенения. – Примерно год назад мы спровадили его? Она задумалась.
– Да. Действительно, это было двадцать девятого октября.
– Вы удивительная девушка. Какая память!
Ей подумалось, что у нее были более веские причины запомнить этот день, чем он предполагает. Вспомнились беззаботный голос Розмари в телефоне и мысль, что она ненавидит жену своего шефа.
– Полагаю, нам повезло, – сказал Джордж, – что он столь продолжительное время не показывается нам на глаза. Хотя на прошлой неделе пришлось все же выбросить пятьдесят фунтов.
– Триста фунтов в наши дни не маленькие деньги.
– Да. Но он их и не получит. Нужно, как обычно, все разузнать.
– Я свяжусь с мистером Огилви.
Александр Огилви, их агент в Буэнос-Айресе, был рассудительным, практичным шотландцем.
– Да. Немедленно телеграфируйте. Мать Виктора в своем обычном репертуаре. Типичная истерия. С сегодняшним вечером могут возникнуть осложнения.
– Вы хотите, чтобы я с ней посидела?
– Нет, – он решительно запротестовал. – Нет, разумеется. Вы должны быть там. Без вас я не обойдусь, Руфь. – Он взял ее за руку. – Добрая вы душа.
– Я совсем не такая уж добрая.
Она улыбнулась и затем предложила:
– Не лучше ли связаться по телефону с мистером Огилви? К вечеру мы могли бы все выяснить.
– Хорошая мысль. Расходы себя оправдают.
– Я займусь этим немедленно.
Мягким движением она высвободила свою руку и вышла.
Джордж занялся делами, ожидающими его внимания.
В половине первого он вышел и взял такси до «Люксембурга».
Чарлз, известный всем метрдотель, вышел навстречу ему, важно наклонив голову и приветливо улыбаясь.
– Доброе, утро, мистер Бартон.
– Доброе утро, Чарлз. Все готово к вечеру?
– Я думаю, вы останетесь довольны, сэр.
– Тот же самый стол?
– В сводчатом зале, посередине. Правильно?
– Да. И, вы поняли, я хочу, чтобы столы не очень тесно стояли?
– Все сделано.
– Вы принесли… розмарин?
– Да, мистер Бартон. Боюсь, он не очень декоративен. Не желали бы добавить немного красных ягод… или, скажем, несколько хризантем?
– Нет, нет, только розмарин.
– Хорошо, сэр. Вы хотели бы посмотреть меню? Джузеппе!
Чарлз щелкнул пальцами, и перед ним предстал улыбающийся маленький пожилой итальянец.
– Меню для мистера Бартона. Появилось меню.
Устрицы, бульон, рыба по-люксембургски, шотландская куропатка, печень цыпленка в беконе.
Джордж равнодушным взглядом пробежал по этому перечню.
– Да, да, превосходно.
Он возвратил меню, Чарлз проводил его до дверей. Слегка понизив голос, он пробормотал:
– Можно мне выразить нашу признательность, мистер Бартон, за то, что… хм… вы снова оказали нам честь?
Улыбка, страшная, как оскал покойника, появилась на лице Джорджа. Он ответил:
– Прошлое следует забыть – ведь мы живем настоящим.
– Справедливо, мистер Бартон. Если б вы знали, как тогда мы были все потрясены и опечалены… Я уверен, я надеюсь, что мадемуазель останется довольна своим днем рождения, все будет на высшем уровне.
Изящно поклонившись, Чарлз отошел в сторону и тут же с проворностью стрекозы набросился на одного из официантов, который, сервируя стол у окна, допустил незначительную оплошность.
Джордж с застывшей на губах улыбкой вышел на улицу. Он не был столь уж чувствительным человеком, чтобы питать к «Люксембургу» особую симпатию. Помимо всего, «Люксембург» не виноват, что Розмари захотела там покончить с собой или какой-то неизвестный решил ее там убить. «Люксембургу» решительно не повезло. Но как и многие одержимые люди, Джордж не мог расстаться с мыслью, которая преследовала его.
Он позавтракал в клубе, а потом направился на собрание директоров.
По пути в офис он зашел в телефонную будку и набрал номер Мейды Вейле. Вышел, облегченно вздохнув. Все Шло по плану.
Он возвратился в офис. Сразу же появилась Руфь.
– По поводу Виктора Дрейка.
– Да?
– Боюсь, дело скверное. Возможен уголовный процесс. Он в течение значительного времени прикарманивал деньги одной фирмы.
– Это сказал Огилви?
– Да. Я утром связалась с ним, и он позвонил нам десять минут назад. Сообщил, что Виктор ведет себя весьма нагло.
– Так и должно было быть!
– Он утверждает, что дело замнут, если деньги будут возвращены. Мистер Огилви встретился с главным партнером фирмы и, кажется, все уладил. Сумма, из-за которой идет спор, сто шестьдесят пять фунтов.
– Итак, маэстро Виктор надеется прикарманить на этой афере сто тридцать пять фунтов наличными.
– Именно так.
– Ну что ж, во всяком случае, и эту сумму мы урежем, – проговорил Джордж с довольной ухмылкой.
– Я попросила мистера Огилви действовать и уладить вопрос. Правильно?
– Лично я был бы рад увидеть этого мошенника в тюрьме – но об его матери тоже следует подумать. Глупа – а все-таки родная душа. Итак, маэстро Виктор, как всегда, выигрывает.
– Какой вы хороший, – сказала Руфь.