Страница 4 из 49
Мама вздохнула и обняла меня крепче. – Ах, Соф, – сказала она очень тихо. – Я даже не знаю с чего начать.
– Расскажи, где мы находимся, – попросила я. – Вполне достойное начало.
– В комплексе Бранников.
И тогда я вспомнила обо всех событиях, предшествовавших потери сознания. Иззи. Меч. Элоди, превратившая мое тело в смертоносную марионетку.
"Элоди? – мысленно спросила я. – Ты все еще здесь?"
Но ответом мне была тишина. Я была одна в своей голове, по крайней мере, в данный момент. Кстати…
– Кто меня ударил?
– Финли, старшая сестра Иззи. Она отправилась на ее поиски. Иззи сказала, что ты напала на нее, воспользовавшись магией. Я думала, ты больше не можешь колдовать.
– Не могу, – подтвердила я. – Это… потом объясню. Итак, Финли треснула меня по голове, и чем же? Бейсбольной битой? Самосвалом?
– Фонарем, – ответила мама, ее пальцы ласково перебирали пряди моих волос, не касаясь шишки на затылке, судя по ощущениям, размером с баскетбольный мяч.
Воцарилось напряженное молчание, поскольку каждая из нас знала о чем я собираюсь спросить: какого черта моя мама, что потратила большую часть своей жизни, избегая чего было то ни было магического, проводит свой летний отпуск в компании охотников на монстров?
Но что-то подсказывало мне, что каким бы ни был ответ, он будет неоднозначным и крайне неприятным. И хотя я умирала от желания выяснить, что привело ее сюда, мы можем вернуться к этому вопросу позже, предпочтительно, когда исчезнет головная боль, угрожающая взорвать череп.
– Здесь довольно жаркий климат, – сказала я. Ведь существуют менее сложные и более приятные темы для разговора, и одна из них - погода. – Где конкретно расположена база Бранников?
– В Теннесси, – ответила мама.
– Хорошо, ну что ж… погоди, в Теннесси? – я села, чтобы видеть мамино лицо. – Я вошла в Итинерис в Англии и очутилась здесь. Это такая магическая штуковина, своего рода дверь, – принялась объяснять я, но она кивнула, давая понять, что знает. – В любом случае, я покинула Торн ночью и той же ночью оказалась здесь, поэтому я не могла оказаться столь далеко.
Мама очень пристально на меня посмотрела. – Софи, – сказала она, и что-то в ее голосе заставило меня похолодеть. – Аббатство Торна сгорело дотла около трех недель назад.
Я уставилась на нее. – Этого не может быть. Я была там. Я была там вчера вечером.
Покачав головой, мама протянула руку и погладила меня по щеке. – Милая, прошло семнадцать дней с тех пор как мы получили известие о событиях в Торне. Я думала… – ее голос сорвался. – Я думала, что тебя похитили или убили. Твое появление здесь для меня стало сродни чуду.
У меня закружилась голова.
Семнадцать дней.
Я не забыла, как входила в Итинерис, помнила ощущение тяжести во всем теле и тьму, окружающую меня. Но в моем понимании это заняло минуту или две, прежде чем я обнаружила себя лежащей на земле в лесу. Как за несколько ударов сердца можно прожить семнадцать дней?
Еще одна мысль пришла мне в голову. – Если после того как сгорел Торн прошло так много времени, ты, наверное, слышала что-нибудь о папе. Или Кэле или сестрах Каснофф.
– Они испарились, – донесся голос с другого конца комнаты.
Я резко повернулась, чем вызвала новый приступ боли. В дверях, прислонившись к косяку, стояла женщина с дымящейся кружкой в руках. Ее одежду составляли джинсы и обычная черная футболка, и ее длинные рыжие волосы, темнее, чем у Иззи, заплетенные в косу, были перекинуты через плечо.
– Исчезли с лица земли, – продолжила она, входя в комнату. Я почувствовала, как мама напряглась. – Джеймс Атертон, молодой колдун, другой молодой колдун и те ведьмы Каснофф со своим демоническим питомцем. Мы полагали, что ты исчезла вместе с ними, пока не поймали на попытке убить мою дочь.
Я уже догадалась, что эта злобная женщина и есть Эйслинн Бранник. Но от нахождения с ней в одной комнате мне определенно стало не по себе. Я прочистила горло. – В свою защиту могу сказать, что она первой напала на меня с ножом, – сказала я.
К моему удивлению, Эйслинн издала скрежещущий звук, что, возможно, было хихиканьем, и вручила мне кружку. – Вот, выпей.
– Хм, что-то не хочется, – ответила я, изучая темно-зеленую жижу. От содержимого исходил запах сосновой хвои и почвы, но чем бы это ни было, зная, что женщина, предлагающая мне напиток - мама Иззи, я решила, что он отравлен.
Но Эйслинн лишь пожала плечами. – Ну, нет, так нет. Мне-то что, не у меня ведь болит голова.
– Все в порядке, – подала голос мама, пристально глядя на Эйслинн. – Ты почувствуешь себя лучше.
– Став мертвой? – спросила я. – Что, безусловно, избавило бы меня от головной боли, но это, черт побери, всего-навсего побочное действие смерти.
– Софи, – пробормотала мама с предостережением в голосе.
Но Эйслинн лишь оценивающе посмотрела на меня, и крошечная улыбка заиграла на ее губах. – А она языкастая, ничего не скажешь, – сказала она. Ее взгляд обратился к маме. – Должно быть, она унаследовала это от отца. Поскольку ты довольно молчаливая.
Смущаясь, я повернулась к маме, ее лицо побледнело, но взгляд по-прежнему был сосредоточен на Эйслинн Бранник.
– Вы должны спуститься вниз через пять минут, – сказала Эйслинн, подходя к изножью кровати. – На семейный совет.
Я весьма неохотно сделала глоток из кружки. Вкус оказался еще хуже, чем запах, но как только жидкость скользнула по пищеводу, раскалывающая череп боль стала понемногу отступать. Закрыв глаза, я откинулась на спинку кровати. – Зачем мы вам понадобились? – спросила я. – Не могли бы вы, ребята... в смысле вы - Бранники, обойтись без нас?
Комнату заполнила гнетущая тишина, и когда я открыла глаза, мама и Эйслинн уставились друг на друга.
– Она еще не знает? – наконец нарушила молчание Эйслинн, и смешанное чувство тревоги и гнева охватило меня. Я и не хочу ничего знать. Я к этому еще не готова.
Но когда мама повернулась ко мне, я уже знала. Ответ таился в выражении ее лица, полного страха и печали, и в том, как она перебила одеяло. Я поняла, что вне зависимости от моей готовности столкнуться с чем-либо, причина, по которой она здесь, очень проста.
– Мама? – услышала я собственный голос.
Но мне ответила Эйслинн. – Твоя мать из рода Бранников, София. Значит ты одна из нас.Как только дверь позади Эйслинн захлопнулась, мама, судорожно вздохнув, спрятала лицо в ладонях. Я одолела оставшуюся часть напитка, что дала мне Эйслинн, и в голове тотчас прояснилось. В сущности, все тело перестало стенать, и я чувствовала себя едва ли не… разбитной, хотя во рту стоял привкус, словно я облизала сосну.Когда дверь захлопнулась за выходящей Эйслинн, мама опустила лицо на руки тяжело вздыхая. Я выпила оставшуюся часть напитка, который дала мне Эйслинн. Сразу же, моей голове стало легче. Фактически, я себя чувствовала лучше, даже чувствовала себя почти … веселой, при том, что во рту было ощущение, что я только что облизала сосну.Но грубый вкус во рту был отрезвляющим. Это позволило мне сосредоточиться на некоторых фактах: что в основном все в моей жизни было ложью. Или что я так или иначе потерял семнадцать дней. Или что в моем теле находился призрак.
Глава 4.
Внезапно, я поняла что скучаю по Дженне так, что это приносило почти физическую боль. Я хотела взять ее за руку и услышать, как она скажет что вся эта ситуация смешная, а невероятно розыгрыш..
Арчер бы тоже подошел. Он, наверное, повел бы бровью в присущей ему раздражающей, в то же время возбуждающей, манере, и отпустил грязную шуточку о периодически вселяющейся в мое тело Элоди.
Или Кэл. Он не сказал бы ничего, но одно его его присутствие заставило бы меня чувствовать себя лучше. И папа...
– Софи, – сказала мама, возвращая меня в реальность. – Я не... я даже не знаю как начать объяснять все это тебе, – она смотрела на меня, с красными глазами. – Я хотела, так много раз, но все было всегда так... сложно. Ты ненавидишь меня?