Страница 16 из 24
И снова тьма.
Тело ломило от тупой боли. Ныла каждая мышца, и слегка поташнивало. Саньковский открыл глаза и даже не смог обрадоваться, увидев себя так, как это положено от рождения.
Справа от него козел в теле со многими щупальцами готовился атаковать пришельца, по-прежнему считая того чужаком. Это зрелище вызывало слезы умиления. Никогда в жизни животное еще не было настолько догадливо. Черт его знает, что оно ощутило, когда пришелец, гремя копытами, бросился на него, но с места не сдвинулось. Если бы Горелов был при памяти, то это был бы достойный урок для советской милиции. Так или иначе, но и без его участия тела соприкоснулись.
«Все, конец…» — осознал Семен Саньковский и пополз к воде, кряхтя от боли. Ему было необходимо освежиться. Издалека до него долетел голос жены. Не задумываясь, он поставил себе диагноз: «Мания преследования»…
Вторник, 24 мая 1988 года
Славик потянулся над партой и дернул Таньку за косичку, чтобы заинтересовать.
— Ну, ты! — фыркнула та. — Перестань!
— А я вчера человека-амфибию видел! — шепотом выпалил он.
— Врешь, — равнодушно отреагировала на сенсацию Танька.
В пятом классе в подобные сказки уже не верил никто.
— А еще наша собака залезла на рябину!
— Так не бывает.
— Бывает! Я сам ее оттуда снимал!
— Крейдман! — вмешалась в их разговор учительница русского языка и литературы. — Что это ты там такое интересное рассказываешь? Иди к доске и поделись со всеми!
— Да я это… Ничего, Мария Константиновна. Просто собака моей бабушки на дерево вчера залезла…
В классе засмеялись.
— Ну да? — кисло удивилась Саньковская и покривила душой. — Да быть такого не может!
— Может! — воскликнул Славик и с жаром начал бороться с людским недоверием.
Убедить ему никого не удалось. Дома он не мог не пожаловаться бабушке…
Конец мая 1988 года
По городу поползли слухи.
Говорили разное. Про огромных змей и мафию, наркоманов и крыс-мутантов, приплетая сюда также земноводных и чертовщину. Один рыбак даже набрался наглости и заявил, что своими глазами видел, как из озера взлетала «тарелка», но эта чепуха у публики поддержки не получила.
Семен Саньковский неделю зализывал раны. Иногда по ночам он просыпался от жутких кошмаров и начинал нервно себя ощупывать. Тогда супруга недовольно ворочалась и сквозь сон тоскливо бормотала:
— Совсем ты, козел, за пьянками голову потерял!
Фраза эта, естественно, повергала мужа в ужас. Семен в панике вскакивал и бежал в коридор. Там, начищенный до блеска, стоял символ его возвращения — правый ботинок. При виде талисмана ему легчало, и он снова проваливался в сон.
Невинный Горелов стараниями майора Вуйко А.М., не поверившего в старлеевскую галиматью с перевоплощениями, лишился квартальной премии и едва не загремел с работы за неуважение к начальству, старушкам преклонных лет и Цугундер В.М. лично. Еще его замучили медкомиссиями. Сальмонеллы, естественно, не обнаружили, но нервы попортили крепко.
— Да на тебе можно в космос лететь! — заявил главврач, подписывая заключение.
Горелов себя в роли ракеты-носителя не представлял, но разве человек знает свое будущее?..
Вовка-водитель все так же возит живую рыбу, время от времени косясь на открытый люк — не вылезет ли из него еще какая тварь. Иногда ему что-то мерещится, и он беспокойно ворочается в кабине, убеждая себя в том смысле, что «не все то золото, что блестит…»
Бабка Груша свела Бобика к попу и служитель культа брызгал на него святой водой последнего разлива. Лечение возымело действие. Теперь тот больше не разговаривает, не бодается и лишь задумчиво щиплет травку, как и положено уважающему себя козлу.
А Тохиониус улетел, прихватив с собой Библию. (Что могли бы подумать об этом миссионеры, осталось неизвестным, как и их дальнейшая деятельность на ниве религиозного просвещения диких атеистов). Это и в самом деле его космический корабль стандартной фантастической формы был спрятан в мутных водах озерца, где ловят рыбку колхозники и браконьеры. Он поклялся себе еще раз почтить нашу планету присутствием, но даже не догадывался, что произойдет это через очень короткий, по космическим, естественно, меркам, промежуток времени. А именно тогда, когда пробьет час исполнится его самому сокровенному желанию.
Часть вторая: ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЙ
Воскресенье, 1 сентября 1991 года
— Пришло время кукарекать, мужчина!
Приговор прозвучал, когда последняя карта заняла свое место. Увы, это была не взятка Семена. Он снова продул в «петушка» на желание и тяжко вздохнул.
Все взгляды были прикованы к нему. В глазах жены, по обыкновению, читалась откровенная насмешка. Длинный с нетерпением ждал исполнения любимого циркового номера и только Димка Самохин тихо и привычно ему сочувствовал, но кукарекать вместо него не собирался. Пауза между последним словом и предстоящим делом слишком затянулась.
Саньковский поднялся из-за стола. На его лице проступала подавленность несправедливостью происходящего. Ощущая напряженной спиной взгляды потенциальных бройлеров, он побрел к балкону импровизированного инкубатора, где звезды будут свидетелями его позора.
Прохлада летней ночи мазнула по лицу, разгоряченному напитками и горечью поражения. Сквозь виноградные лозы прорывались лучи света и звуки музыки из квартиры соседа. Людям там было так весело…
— Двенадцать раз, как куранты! — с хохотом напомнил в спину Длинный.
«Веселится Васька, а я здесь в окружении настоящих друзей… — горестно подумал Семен, принимая позу оперного певца. — А ведь все могло бы быть совсем не так! Эх, если бы я мог улететь с балкона, растаять в ночи невидимкой и витать среди братьев-облаков…»
— Эй! Публика в нетерпении!
Саньковский поежился от крика и посмотрел на звезды. Никто не предлагал ему обменять душу на исполнение желаний. Мефистофели перевелись, как мамонты, а сам он упустил шанс остаться осьминогом. Вот те точно не кукарекают, хотя и не без клюва…
— Не спи! Замерзнешь! — родил еще один совет Длинный.
Проклиная его нетерпение и собственное невезение, Семен набрал в грудь побольше воздуха и разразился воплем:
— Ку-ка-ре-ку!!!
— Громче!
Далекие миры были равнодушны к страданиям кукарекающего индивидуума. Саньковскому сделалось неуютно, как в нетопленной сауне.
Понедельник, 19 августа 1628 года до н. э.
Седой воин умирал. Жизнь уходила из могучего некогда тела вместе с солнечным светом. Он прожил славную жизнь и сейчас спокойно ждал, когда душа предстанет перед тем богом, который ее позовет…
Это — последний закат. Вокруг толпятся родственники и соплеменники. Ему плевать на лицемерные соболезнования. Сквозь них легко читается зависть, ведь свои раны он получил в битве, на которую у окружающих нет шансов. Они слишком трусливы, чтобы выйти один на один с медведем. За исключением, может быть, Бубела, но тот — безнадежный дурак…
Это была достойная драка. И он победил. Медвежьим жареным мясом и крепким вином будет отмечен его уход из племени. Никто не посмеет сказать, что вождь не позаботился о тех, кого оставлял.
— Пить… — адский огонь разожгли медвежьи лапы, распоров живот.
Мелькание рук, отблески костра на лоснящейся жиром коже. Они уже едят мясо. Нетерпеливые стервятники… Звезды. Яркие звезды поведут его душу…
Мысли вождя путались, но он еще успел заметить посланную за ним птицу, родившуюся из падающей звезды.
Воскресенье, 1 сентября 1991 года