Страница 10 из 24
— А ведь был однокашником, — пробормотал Семен, взвесив в руке пистолет. — Боже, что с людьми жизнь делает!
Его грудь начала распирать бурная радость. Дрожащими руками сунув пистолет в кобуру и застегнув ее ремень на себе, Саньковский принялся ощупывать человеческое тело. Убедившись, что это не сон, ведь ему никогда не снились пистолеты, равно как и автоматы с гаубицами, он пустился вприпрыжку по кабинету.
— Ну! — выкрикивал Семен. — С таким телом! Все проблемы! Решим!
Успокоившись, он взялся строить планы на ближайшее будущее. Происшедшее было ему на руку, но неясным оставалось одно. Что начнет вытворять бедолага Горелов, когда очнется в образине осьминога, и где шляется его собственное тело? Пораскинув человеческими мозгами, Саньковский пришел к выводу, что победа не за горами, хотя орать о ней все еще рано.
Участковый по-прежнему не подавал признаков жизни. Поискав глазами сумку, куда можно было бы его упаковать, Семен ничего подходящего, кроме сейфа, не обнаружил.
— Делать нечего — придется эвакуировать отсюда извращенного по натуре товарища за пазухой, ведь не нести же сейф на вытянутых руках, ей-богу!
Он заправил форменную рубашку в казенные брюки, засунул под нее килограмм десять однокашника и поежился от щекотки. Образовался симпатичный «трудовой мозоль» имени Горелова, которому деваться оттуда было некуда.
— Мент за пазухой! Ор-ригинально! — воскликнул Семен и задумался, но не о том, что слишком часто начал говорить сам с собой, а совсем о другом.
Может быть, на этом и остановиться? Ведь это тело покрепче прежнего, а из этого вытекают сплошные плюсы — жену на место в случае необходимости, конечно, поставить будет легче, работа тоже непыльная, сиди да плюй в потолок, слава Богу, осьминоги к участковым не каждый день на прием ломятся. Настоящего же Горелова засадить в аквариум и подкармливать золотыми рыбками. Ему такой расклад, а в этом можно не сомневаться, понравится больше всех! Такой сюжет даже Пушкину с его разбитым корытом не снился!..
Идея эта привлекала все больше и больше, вот только был у нее один минус — вдруг Машка не захочет признать законного супруга в новом обличье? Ей же ничего не докажешь, тем более, что любое объяснение сильно смахивает на чушь несусветную… А жаль!
Саньковский запер кабинет и направился домой. Никто из коллег Горелова ему не повстречался. На улицах города Семену тоже сопутствовала удача. Оказавшись во дворе своего дома, новый суперучастковый решил действовать по обстоятельствам и смело поднялся на третий этаж.
Когда полтергейст проблеял в третий раз, Мария нашла в себе силы выглянуть в прихожую. Глазам открылось зрелище, от которого сердце задергалось в бешеном ритме. На полу лежал грязный и оборванный муж. Все клятвы и зароки моментально вылетели у нее из головы.
— Лучше бы это был полтергейст, — прошептала она и начала принюхиваться. Воняло черт знает чем, но не перегаром.
«Трезвый и в таком состоянии! Что же ему довелось пережить?! Бедненький! И это все из-за нее!!! Выгнала суженного в ночь, туман, дождь, снег и слякоть…» — Мария смахнула набежавшую слезу. Чувство ее вины было безмерным и со временами года не считалось.
Кратко возблагодарив звезды и, особенно, путеводную Полярную, за то, что помогли мужу добраться домой живым, Саньковская взвалила его на плечи и поволокла в ванную комнату. Родного и любимого необходимо было срочно раздеть, отмыть и вылечить.
Не успела Мария уложить тело в ванную, как в дверь позвонили. Это было в высшей степени некстати. Беспомощный муж всем телом взывал о помощи и даже начал подергивать правой ногой. Электронный звонок снова зачирикал. Мария вздохнула, смахнула еще одну слезинку и пошла открывать.
За дверью оказалось двое незнакомцев в белых рубашках с синими галстуками и в коротеньких, до колен, синих же штанишках.
— Мы есть представители молодежной христианской организации, которая просвещать, — с сильным акцентом представился один из них.
— Миссионер, — уточнил другой.
— Ну и что?
— Мы говорить о Боге нашем Иисусе Христе, о доброте в каждом из вас…
От слов о милосердии к ближнему Саньковскую начало поташнивать. Из ванной послышалось приглушенное блеяние.
— Я занята! — довольно недружелюбно буркнула она и попыталась закрыть дверь.
— О, мы понимаем, но вы должны прочитать это, — с этими словами один из миссионеров проворно сунул ей в руки толстую книжку в черном переплете.
— Не хочу, — попыталась отвергнуть Мария Библию. Ей даже в голову не пришло, что держит лучший рецепт для изгнания полтергейста, бесов и прочей нечисти.
— Вы должны! — сказали хором представители молодежной христианской организации, пятясь и не желая признать, что мечут бисер перед свиньей.
В ванной что-то загремело.
— Я сказала — не хочу! — рявкнула Саньковская и захлопнула дверь, так и не избавившись от книги. — Нашли время, идиоты! Вместо того, чтобы по Африке бродить, они здесь дурью маются!
Зло бросив Библию на тумбочку в углу, она поспешила к мужу.
В ванной супруг неуверенно стоял на четвереньках и облизывал кран. На полу пузырился разлитый шампунь.
— Эх, Сеня-Сенечка, прости дуру! — нежно пробормотала Мария и открыла кран.
Когда в морду козлу ударила холодная вода, он перепугано заорал, шарахнулся назад и безумными глазами вытаращился на незнакомую женщину.
— Что с тобой, дурачок? — неуверенно спросила Саньковская. До сего дня ей никогда не приходилось видеть у Семена такого выражения лица.
Мокрый козел потряс несуществующей бородой и сделал попытку боднуть «жену в законе», но поскользнулся, шарахнулся челюстью о чугун и затих. Засучив рукава, Саньковская перевернула бесчувственное тело, и тут снова защебетал звонок.
— Опять черти этих миссионеров принесли! — в сердцах прорычала Мария, вытерла руки и пошла открывать. — Я им сейчас почитаю молитву! Отходную, черт побери!
На сей раз на пороге оказался непропорционально толстый милиционер.
— Привет, — улыбнулся он и сделал попытку вторгнуться в квартиру.
— Совсем охамели! — возмутилась хозяйка, пресекая наглое поползновение на редкость смелого блюстителя закона. — Отожрал пузо и прет им, как танк! Чего надо?!
Семен, на радостях от встречи с супругой запамятовавший о внешнем облике, сообразил, что он — это не он и его «привет», по крайней мере, признак дурного тона.
— Гражданка, я приношу свои извинения, — залебезил Саньковский, лихорадочно подыскивая какую-нибудь вескую причину, чтобы проникнуть в собственную квартиру, — но к нам поступила жалоба на то, что из окон вашей квартиры вылетают всякие тяжелые предметы…
Мария вспомнила утреннего монстра, потупилась и посторонилась.
— Лейтенант Горелов, участковый, — хвастливо представился Семен, сбросил туфли и прошел в комнату.
«Странный какой-то участковый», — мелькнуло у Саньковской. На мгновение ей показалось, что живот лейтенанта неестественно шевельнулся. Как-то сам по себе.
— Мм, — начал было Семен, уверенно плюхнувшись на диван, но тут же обозвал себя болваном и спросил. — Как вас зовут?
— Мария.
— Просто Мария?! — уточнил муж, мысленно возмутившись: «С первым-встречным и — Мария!»
— Мария Константиновна Саньковская, — послушно призналась загнанная в угол жена.
— Значит так, Мария Константиновна, — войти в роль представителя закона ни для кого не составляет труда, как говорится, была бы возможность, — на вас поступила жалоба, что сегодня около половины девятого утра из вашего окна вылетел очень странный предмет и травмировал голову гражданке Панфиловой. В результате этого оная вышеупомянутая гражданка угодила в поликлинику с сотрясением мозга и нарушенной координацией движений…
Семен врал и злорадствовал, наслаждаясь властью, которую давало ему это тело: «Будешь знать, как мужем швыряться направо и налево!» Слушая извиняющийся лепет о случайно забытом в пододеяльнике валенке, столь нехарактерный для Машки, он был на верху блаженства. К сожалению, как и все хорошее, это состояние не продлилось долго. На горизонте замаячила тучка — осьминог начал шевелиться. Приятную беседу пора было заканчивать.