Страница 62 из 72
—Чего ж тут стыдиться? Духи и без того мертвые. И все ваши миллиарды призраков ничто по сравнению с папиным планом по захвату Вселенной!
—Вселенной? — Нимрод был не в силах сдержать улыбку. — У Иблиса растут аппетиты.
—Нимрод, ты зря мне не веришь.
—Насколько я понимаю, эта пирамида играет не последнюю роль в ваших масштабных планах?
—Ты не такой уж тупой, Нимрод. Папа всегда говорил, что ты самый умный джинн на свете.
—Весьма польщен, — сказал Нимрод.
—А я в таком случае кто? — усмехнулся Радьярд Тир. — Я — тот джинн, который поймал самого умного джинн на свете.
—Тебе просто повезло.
Радьярд Тир поднял было руку, собравшись отплатить своему пленнику за столь презрительный тон, как вдруг его отвлек громовой звук — точно взвыла огромная невидимая труба. И это спасло Нимрода от дальнейших унижений.
—Вот что, умник, — сказал Радьярд Тир. — Этот трубный глас означает, что вы оба прибыли как раз вовремя. Сейчас сами увидите, что мы затеяли, причем из партера, с лучших мест. Итак, спешите видеть! Сейчас, у вас на глазах, совершится самое большое преступление всех времен и народов.
—Преступление? — сказал Нимрод. — Значит, Иблис, как всегда, замыслил преступление? Но это так мелко, так несерьезно! Не понимаю, зачем вам это понадобилось. Какой в этом интерес? Как убого вы все-таки мыслите. Совершенно не масштабно.
—Ты не понял. Я не имею в виду преступление против каких-то глупых человеческих законов, — сказал Радьярд Тир. — Речь идет о преступлении против законов Вселенной. Мой отец намерен изменить эту тухлую Вселенную. Ты сам сейчас увидишь, как пирамида наполнится силой. А потом мы всё тут перевернем вверх тормашками.
Нимрод нахмурился.
—Энантодромия? Ты шутишь?
—Я серьезен как никогда.
—Но для этого вам понадобится мощнейший источник энергии, — сказал Нимрод. — Энергии более мощной, чем энергия атома. Тут нужна сила самой жизни, причем в немереных количествах. Нет! Невозможно!
—Ишь ты, все он знает! — Радьярд Тир устрашающе усмехнулся и кивнул на пирамиду. — Смотри же!
Это было ужасно, — добавил Джалобин, когда дух Джона закончил осмотр его краткосрочной памяти. — Ты думаешь, что сейчас очень шумно? Но ты просто не слышал, что началось тогда. Полное светопреставление. Точно вселенский шторм смёл и принес сюда всех детей разом. Мы чуть не оглохли от воплей перепуганных крошек. Их маленькие духи постепенно заполняли пирамиду. У пирамиды откинулась верхушка, и поток духов хлынул туда, точно бензин в топливный бак. Все булькало и бурлило, а они падали и падали — друг дружке на голову. И длилось это много часов. Понятия не имею, откуда все они насыпались. Судя по количеству — со всего мира. Вот и все, что я знаю. Боюсь, мое представление о случившемся весьма поверхностно, Джон. Да и сознание мое затуманено. Я даже сомневаюсь, точно ли я воспроизвел то немногое, что помню, похоже, у меня в голове все перемешалось. А все остальное я и вовсе забыл. Напрочь. Чувствую себя полным идиотом.
Это, должно быть, из-за воздействия ртутных паров, — подумал в ответ Джон. — Неудивительно, что память у вас как решето и вы чувствуете себя... гмм... идиотом, Джалобин. Надо вас отсюда вызволить. И поскорее.
Забудь обо мне! Главное — остановить ифритцев. Они планируют перевернуть с ног на голову все самые фундаментальные законы бытия, — думал Джалобин. — Они хотят взять природную тягу человека к добру и обратить ее во зло. В ее полную противоположность. Скоро никто из нас не будет понимать, что есть добро, а что зло. Мы не будем знать, чего желать, о чем думать...
А где сейчас Нимрод?
Они его куда-то увели.
Джон проследил за взглядом Джалобина — до двери в стене нефритовой пирамиды.
Туда? — спросил Джон.
Наверно. — Джалобин силился очистить свои мысли от яда ртутных паров и что-нибудь вспомнить, но тщетно. Туман и дурман в голове все сгущались. — Иблис что-то говорил про месть.
Иблис здесь? Вы его видели?
Да. Нет. Я не уверен. Он не был похож на Иблиса. На самом деле он был похож на фокусника из телевизора. На Адама Аполлониуса. Но Радьярд Тир упорно называл его папой.
Это многое объясняет, — подумал Джон. — Иблис, должно быть, вселился в фокусника, чтобы получить влияние на беднягу Дыббакса. Дыббакс всегда обожал этого фигляра Аполлониуса.
Уж не знаю, кто он, Адам Аполлониус или Иблис. — вмешался в его мысли Джалобин, — но прибыл этот тип, когда пирамида была заполнена приблизительно наполовину. Послушай, Джонни, ведь Иблис не убьет его, а? Не знаю, как я буду жить без Нимрода, о ком буду заботиться.
Никто никого не убьет, Джалобин.
Джон намеренно поместил эту мысль на передний план своего сознания, чтобы Джалобин воспринял именно ее и ничего другого. Сам же мальчик, в закоулках сознания, мечтал о том, чтобы Филиппа с золотым слитком побыстрее добралась до мавзолея императора. Это вопрос жизни и смерти. Сейчас нет ничего более важного. Нет и не может быть.
Я должен идти. Искать Филиппу. Я приведу ее сюда.
—Будем надеяться, что золотой слиток нам и правда поможет, — отозвался Джалобин.
Дворецкий не привык мысленно беседовать с пришельцем, который вселился, непрошеный, к нему в черепушку. Да что там Джалобин? Любой нормальный человек на его месте решил бы, что чокнулся. Джалобину же было особенно трудно — из-за ртутных паров, которые, как говорил Нимрод, совершенно не имеют запаха, но очень сильно воздействуют на человеческое сознание. Поэтому последние свои слова Джалобин проговорил не про себя, а вслух.
И на этот звук тут же очнулись и вскинулись воины-дьяволы. Каждый сделал шаг вперед. Один схватил Джалобина за руку, но, по счастью, ему попалась та самая новая, сверхсильная рука, поэтому никакой боли дворецкий не почувствовал. Второй обернулся и издал гортанный клич — так кричат громадные страшные гориллы. Он, похоже, звал кого-то из нефритовой пирамиды.
—Уо-у-у, — кричал глиняный монстр. — О! О! О!
На мгновение Джону показалось, будто терракотовые воины просекли, что он здесь. Но потом до него дошло: они разъярились потому, что Джалобин упомянул о золотом слитке. Тогда Джон решил пока не убегать, а притаиться и посмотреть, что будет. Вдруг он узнает что-нибудь важное?
Из пирамиды вышел Радьярд Тир. А за ним — Адам Аполлониус, тоже весь, с головы до ног, в нефритовой броне. Когда Иблис и его сын подошли к Джалобину, воины разомкнули осаду и отошли чуть назад.
—Ты произнес волшебное слово, — сказал Иблис. — Верно?
—Какое такое слово? — спросил Джалобин. — Эй, вы о чем?
—Мои воины дун си понимают только по-китайски, — сказал Иблис. — Но я запрограммировал их так, чтобы они непременно среагировали при упоминании некоторых английских слов и фраз. И не только английских. На любом языке. Одно из этих ключевых словосочетаний — «золотой слиток». Вопрос в том, что ты знаешь о золотом слитке. И почему ты его только что упомянул.
—Это уже не один, а два вопроса, — возразил Джалобин.
—Не шути со мной, Жалобщик, или как там тебя зовут, — предупредил Иблис. — Тело мундусянина, которым я сейчас пользуюсь, принадлежит знаменитому фокуснику из Лас-Вегаса. Понимаешь, что это значит? Это значит, что у меня, как у любой поп-звезды, сейчас нет чувства юмора. Ясно? Ты знаешь, что такое правдоуловитель?
Джалобин устало вздохнул.
—Понятия не имею, — ответил он. — Но уверен, что вы не преминете меня просветить.
—А ты остер на язык, толстяк. — Иблис усмехнулся и покачал головой. — Сам, наверно, не всегда понимаешь, что говоришь. Держу пари, что у тебя изо рта иногда выскакивает такое, чего сам ты ну никак не ожидаешь. Верно?
Джон-то прекрасно знал, что такое правдоуловитедь. Однажды ему случилось испытать его прямо на себе. Он принялся мысленно объяснять мистеру Джалобину, что правдоуловитель — это такое джинн-заклятие, которое выясняет, чего ты терпеть не можешь, а потом все эти «прелести» появляются у тебя прямо во рту. Не успел он договорить, как почувствовал: что-то ползет вверх по горлу дворецкого.