Страница 13 из 72
—А почему он так делает? — спросил господин Ракшас.
—Чего не знаю, того не знаю, господа, — ответил Лео. — Но в последнее время происходит много такого, чего я объяснить не могу. Чудеса случаются много чаще, чем в те времена, когда я только стал Ка-слугой в храме Дендур.
—Например, какие чудеса? — оживился Джон.
—Перед тем как эти призраки появились в музее и распугали всех жирных смотрительниц, случилось что-то похожее на землетрясение, в мире духов. Другого слова я не подыщу.
—Землетрясение?
Лео кивнул:
—Мир духов тряхануло. Со страшной силой. А после наступило полное затишье. Словно здесь вообще никого нет. Ну а потом появился человек с мечом, и сюда стали наведываться призраки. Если честно, я поначалу даже обрадовался. Полегче мне стало — вроде как не один я, вроде как есть вокруг и другие мертвецы. До этого я совсем было решил, что я здесь единственный призрак. И порядком струхнул.
—Представляю! — сочувственно сказал Джон.
—Что ж, господа, — торжественно произнес Лео. — Куда вас препроводить? В преисподнюю? В чистилище? Или вы прежде хотите кого-нибудь напугать? Посетить какого-нибудь неблагодарного родственника? Или противного начальника? Или неверную жену? Тогда я могу направить вас прямиком к ним. Я и сам бы не прочь навести на кого-нибудь ужас.
—Мы хотели бы попасть на остров Баннерманна, — сказал Джон. — Это на Гудзоне, только к северу от Нью-Йорка. Вы знаете это место?
—К счастью, нет почти ничего, чего бы я не знал, — сказал Лео. — Одна из немногих привилегий мертвых состоит в том, что ты знаешь все. Ну ладно, пусть не все. Но намного больше, чем знал прежде. Потому-то вредные призраки с такой легкостью и обводят вокруг пальца живых людей — из-за безмерного невежества последних. Например, на спиритических сеансах.
—Ох, ваша правда! — закивал господин Ракшас. — Когда держишься за руки или крутишь блюдце, никогда не знаешь, чей голос звучит в темноте.
—Что ж, пойдемте! — сказал Лео. — Впереди у нас долгий путь.
Лео толкнул фальшивую дверь, и оказалось, что фальшива она только в реальном мире, а здесь, в эфирном мире, она самая настоящая. Будучи опытным экскурсоводом, Лео тут же поспешил дать объяснение этому явлению.
—Это одно из тех мест в мире духов, где души умерших могут переправиться в иной мир. Дверь в загробную жизнь, — сказал он, жестом приглашая гостей переступить порог. — Древние египтяне меня бы отлично поняли. Насчет современных я уже не очень уверен. Однако вперед, господа. Добро пожаловать! Место, куда мы направляемся, египтяне называли Царством заката. Добро пожаловать в загробную жизнь.
Вихрь принес Филиппу, Нимрода и мистера Джалобина в Лондон, в сад за Кенсингтонским особняком Нимрода, по адресу Стенхоуп-Террас 7.
—Раньше я думал, что никогда не привыкну к подобному способу передвижения. — Джалобин, вздыхая и стеная, отпер дверь и вежливо отошел на шаг назад, пропуская Филиппу и Нимрода в дом. — Однако сейчас все обстоит как раз наоборот. Теперь я совершенно не приемлю полеты на самолете. Все эти очереди на регистрацию, дурацкие вопросы вроде «Вы сами паковали свои вещи?», просвеченный рентгеном багаж, биометрические сканеры и бог знает что еще. Все это слишком сложно. Я пришел к выводу, что для счастья в этом мире нужно быть просто дураком. Красивым дураком.
—В таком случае, Джалобин, вы уже на пол пути к счастью, — заметил Нимрод.
Джалобин пробормотал что-то себе под нос и ушел готовить обед.
—Нимрод, зачем так грубо? — укоризненно сказала Филиппа.
—Да, пожалуй, я слегка перегнул палку, — согласился Нимрод. — Но это для его же блага, Джалобин в последнее время сам на себя не похож. Ведь прежде он бывал счастлив, только когда стенал и жаловался. А сегодня — подумать только! — он, впервые за десять лет работы моим дворецким, сказал доброе слово о путешествии на смерче!
Они поели, а когда стемнело, Джалобин вывел из гаража «роллс-ройс», чтобы отвезти всю компанию в Музей мадам Тюссо. Перед входом в музей стоял другой «роллс-ройс», покрупнее, пронзительного цвета электрик. Из автомобиля вышел небольшого роста, но крепкий и жилистый человек. Лицо у него было как у настоящего преступника, — страшнее Филиппа никогда не видела. Покатый лоб перерезали многочисленные морщины, в крупных, вытянутых вверх ушах поблескивали алмазные серьги-гвоздики, а все видимые участки кожи были покрыты татуировками, как у тату-мастеров на модном пляже.
Приблизившись к Нимроду, страшный человечек откинул со лба челку и произнес:
—Драссьте, сэр, господин Наймрод.
Говорил он на кокни — языке лондонских простолюдинов.
—Привет, Силман, — сказал Нимрод. — Силман это — моя племянница, Филиппа.
—Драссьте, мисс.
—Филиппа, это — знаменитый Силман Франко, недавно вернувшийся к нашим берегам после длительного пребывания на юге Испании. Вернувшийся всем нам на радость.
—Да ладно, сэр, — застеснялся Франко. — Чего уж там...
—За долгие годы нашего знакомства Силман оказал нашему клану много ценных услуг, — сказал Нимрод. — Он готов выполнять такую работу, которую сами мы, по тем или иным причинам, предпочитаем своими руками не делать. Он готов подглядывать, вынюхивать, выслеживать, воровать, взламывать сейфы и замки, а еще он отлично заметает следы. Он способен на любую подлость, беззаконие и преступление.
—Всегда к вашим услугам, сэр, господин Наймрод.
—Силман хороший, честный жулик, ему можно доверять, — сказал Нимрод.
—Все благодаря вам, сэр. — Франко снова поклонился.
—Принес?
—Принес, сэр, принес. — Силман Франко сунул руку в карман своего шелкового пиджака, вынул обтянутую кожей коробочку размером не больше спичечного коробка и вручил ее Нимроду.
—Много лет назад, — сказал дядя Филиппе, — я был вынужден даровать Силману три желания. Одно из них состояло в том, чтобы создать по его собственному проекту специальный ключ. Он мне все чертежи нарисовал.
Нимрод открыл коробочку. Внутри оказался человеческий скелетик величиной с канцелярскую скрепку. Нимрод сжал крошечный скелет в кулаке и подышал на него, точно суеверный игрок на игральные кости. Когда он разжал кулак, скелет вдруг ожил: встал и потянулся, как после долгого-долгого сна.
—Вставай, хватит дрыхнуть, — хихикая, говорил Силман. — Проснись и пой, моя красавица.
Филиппа вздрогнула.
—Брр! Что это такое?
—Отмычка, — сказал Нимрод.
В немалом смятении Филиппа наблюдала, как Нимрод поднес руку вплотную к замочной скважине на парадной двери музея, и скелетик, дойдя до края его ладони, пролез в скважину и исчез внутри.
—Когда в кармане у вора сидит такая замечательная подружка, можно не потеть, вскрывая замки, — заметил Нимрод. — Скелетик все обеспечит в лучшем виде: и нажмет, и повернет, и выдвинет.
—Правильно, господин Наймрод, — закивал Силман. — Откроет все, что угодно.
Через несколько секунд Филиппа действительно услышала, как щелкнул замок. Дверь открылась. Мгновение спустя скелетик перебрался в свою кожаную коробочку, а Силман ужом скользнул в музей — отключать сигнализацию Не успела Филиппа опомниться, как он вернулся и на лице его сияла торжествующая улыбка.
—Путь открыт, господин Наймрод, — сказал он.
—Спасибо, Силман. — Нимрод кивнул. — Ты не мог бы подождать нас здесь, а то вдруг нам снова понадобятся твои услуги?
Силман поправил челку.
—Вы правы, сэр. Я подожду в машине.
Включив карманный фонарик, Нимрод прошел в музей восковых фигур, Филиппа с Джалобином последовали за ним.
«Джалобин-то был прав», — думала Филиппа, следя за лучом своего фонарика, который то и дело натыкался в темноте на чьи-то фигуры. Пусть они хоть десять раз восковые, но страх нагоняют, как настоящие. Нескольких она, разумеется, узнала сразу: вот это президент, а это британский премьер-министр. Тут королевское семейство, там кинозвезды. Несколько фигур были совсем как живые. Но многих сделали плохо, и Филиппа, глядя на них, чуть не расхохоталась. Впрочем, ночью, да еще в окружении восковых фигур, все-таки не до смеха. Джалобин по обыкновению не преминул выразить словами те страхи, которые его обуревали. И Филиппа поняла, что она не одинока и что не только ей жутко в этом музее, да еще после наступления темноты.