Страница 6 из 12
Сделав два шага вперед, он сверкнул глазами и тихо произнес:
— Убиваю.
Я сморгнула и попыталась представить своего отца большим плохим парнем. Не смогла. Или не захотела? Понятно, он стал чем-то вроде машины, и мы не разговаривали уже много лет. Но чтобы он был убийцей? В голову не лезло.
Подняв руки и повернув их ладонями вверх, Кейл стал сгибать и разгибать пальцы.
— Они приносят смерть всему, чего я касаюсь.
Я вспомнила землю, где он стоял — там, возле ручья. В ней что-то было не так. Вот что: она была лишена цвета. Я тогда списала это на воздействие пива, которое было во мне, но теперь…
Он отскакивал всякий раз, когда я подходила достаточно близко, чтобы коснуться его…
Он так и не снял мои кеды…
Воздух свинцом застыл в моих легких, а комната начала сжиматься в размерах.
— Твоя кожа… — начала я.
Я бы назвала это все дерьмовой чушью, но из всех людей я была именно тем человеком, кто знал: дерьмовая чушь — вещь реальная.
И зря что ли среди рейверов ходят разговоры о пацане, которого семь лет назад арестовали во время Самрана. Фишка была в том, что пацан устроил короткое замыкание голыми пальцами прямо на тусовке, куда его загнали полицейские. Но его забрали, и никто его потом не видел.
— Несет смерть, — подхватил он, — всему живому.
Он протянул руку и легким движением прошелся по линии моего подбородка и щеке.
— Кроме тебя. Как это получается, что я могу к тебе прикасаться? Любой другой уже умер бы страшной смертью.
Голос Кейла был столь же мягок, как и кожа на его руке, которая скользила по моему лицу. Я отступила назад.
— Так, секунду, дай сосредоточиться. Ты пытаешься мне впарить, что мой папашка использует тебя в качестве оружия? Но против чего конкретно?
Его лицо помрачнело:
— Не чего, а кого.
— Ну и кого?
Вряд ли я хотела услышать его ответ. Тут одно из двух: либо мой таинственный красавчик чокнутый, либо мой папашка… И от любого варианта будет несладко.
— Людей, — отозвался Кейл. — Он использует меня, чтобы наказывать людей.
Я носилась по комнате, растирая виски — еще немного, и башка взорвется от напряжения.
— Ты прикасаешься к людям, и они умирают? — переспросила я. — И это тебе велит делать мой отец?
— Именно так.
И совсем не так! Я никак не могла представить своего отца персонажем триллера. Он ведь просто долбаный трудоголик с мозолью во всю задницу от бесконечного сидения в офисе. Ну, бывают у него залеты. Ну, есть у него пушка — значит, есть на то причины.
Я перестала носиться по комнате и, остановившись перед Кейлом, произнесла тоном, которым старалась убедить скорее себя, чем его:
— Ты врешь. Мой отец юрист.
— А что, юристы убивают людей?
Кейл с иронией смотрел на меня.
— Конечно нет, — принялась я объяснять. — Они избавляют всех нас от плохих парней, ну, чтобы те никому не вредили, и вообще…
Не самое точное объяснение, но лучшее, которое я могла придумать.
— Тогда это совсем не то, что делает твой отец. Это делаю я. Я. Корпорация «Деназен» использует меня, чтобы наказывать тех, кто поступает плохо. Я — Шестой. И я не юрист.
Ничего себе! Час от часу не легче. Объяснил!
— Что за Шестой, черт возьми?
— Так нас зовут.
Ладно, пусть зовут.
— Значит, вы наказываете тех, кто поступает плохо? А кто вам говорит, что плохо и что хорошо?
— Конечно «Деназен». — Кейл нахмурился и отвернулся. — А я принадлежу ему.
— А где, черт возьми, твои родители?
— У меня нет родителей, — тихо отозвался Кейл.
— Ты человек, а не орудие! — возмутилась я. — Ты не можешь никому принадлежать. И, конечно, у тебя есть родители, даже если ты не знаешь, где они.
Вконец обозлившись, я вытащила из заднего кармана маленькое кожаное портмоне, в котором носила кредитную карточку, и достала оттуда крохотную фотографию. Это моя мама. Я нашла ее фото много лет назад в нижнем ящике стола в кабинете у папашки. Я узнала, кто это, только по надписи, выполненной синими чернилами на оборотной стороне. Отец отказался говорить о ней. Сказал просто, как ее звали, пробормотал еще нечто невразумительное — и все. Я росла и все больше становилась похожей на эту женщину на фотографии, поэтому, наверное, папашка меня и ненавидел. В конце концов, в том, что мамы больше нет, была моя вина — она умерла родами.
— Смотри, — проговорила я, размахивая фотографией перед носом Кейла. — Моя мать умерла, но это не означает, что ее у меня не было.
Кейл придвинулся и взял фотографию. При этом он, как я думаю, намеренно коснулся пальцами моего запястья. Быстрая улыбка скользнула по его лицу.
— Это твоя мать?
Я кивнула.
— И ты не видишься с ней?
— Как я могу видеться с ней? Она же умерла!
— Она не умерла. Она живет со мной в комплексе.
Кейл отошел в сторону, по-прежнему держа фото в руке. Нашел в углу пару старых башмаков Курда и, прислонившись к стене, сбросил мои кеды. Кеды упали на пол с тяжелым стуком.
Мир остановился. Воздух в комнате, стены, сама комната куда-то исчезли.
— Что?
Кейл поднес фотографию к глазам, вгляделся.
— Это Сью, — промолвил он.
4
Я выхватила карточку из рук Кейла, вне себя от изумления.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что это Сью.
— Да знаю я, что ты сказал! — взорвалась я.
— Ты ведь сама спросила…
— Ты уверен? — Я поднесла карточку к его лицу. Сердце мое готово было выскочить из груди, голова кружилась, хотя и не так, как мне бы хотелось. Остатки хмеля улетучились.
— Ты уверен, что это она?
— Ну конечно.
— И ты утверждаешь, что она жива? И живет в «Деназене»?
Кейл кивнул.
— Ее зовут Сюзанна. Ты не ошибся?
— Да нет же! И она жива! А почему ты так расстроена?
Я ухватилась за спинку стула — ощущение было такое, что земля вот-вот разверзнется и поглотит меня. Я едва сдерживала дрожь. Ну, папашка! Каким бы он ни был, как мог он соврать мне, что мама умерла? Это свинство эпических масштабов!
Сверху донесся шум. Я почувствовала, как легкие мурашки пробежали по моей спине — явный симптом опасности. Слишком уж долго Курд там болтался. Набрав побольше воздуха в легкие, я затаила дыхание и посмотрела на Кейла. Потом, приложив палец к губам в надежде на то, что Кейл знает, что это означает, подкралась к основанию лестницы и прислушалась. Тишина. Жестом предупредив Кейла не ступать на первую ступеньку — я бывала у Курда достаточно, чтобы знать, где что скрипит, — я стала подниматься.
Я добралась до верхних ступеней. Кейл держался сзади, очень близко. Я уже хотела предупредить его, чтобы он шел как можно тише, но он проскользнул мимо и вышел вперед. Я хотела было ухватить его за майку, но он был слишком быстр и оказался уже на другой стороне комнаты. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, в горле стоял комок. Я двинулась за Кейлом через кухню. Он стоял в дверном проеме, но когда я попыталась выглянуть, преградил мне дорогу.
— Нет! — прошептал Кейл, схватив меня за руку.
— Что там? — спросила я.
Воздух вдруг стал разреженным. Судя по тому, как он посмотрел на меня, там что-то происходило.
— Нужно уходить.
— Почему? Что случилось?
Молча, он попытался подтолкнуть меня назад, на лестницу, ведущую вниз. Разреженный холодный воздух исходил из комнаты. Я оттолкнула Кейла и высунула голову из-за угла. Лицом вниз в центре гостиной лежал Курд. Неужели он мертв?! Прошло несколько ужасных мгновений, прежде чем он пошевелился. Я освободила руку и бросилась к нему.
— Боже, Курд! Что случилось?
Незнакомый голос раздался где-то неподалеку, отвлекая меня от Курда:
— В гостиной!
Кейл уже был рядом. Подняв, он потащил меня через кухню. Чьи-то шаги грохотали все ближе, и я даже моргнуть не успела, как перед нами выросли двое. Кейл заслонил меня как раз в тот момент, когда один из них бросился на нас. Его пальцы процарапали мне плечо, разорвав рубашку. Я споткнулась, но выиграла сражение с силами гравитации и выпрямилась. Кейл крепко держал меня за руку, в то время как нападавшие, один из которых был в темно-синем костюме, а другой — в таком же трико, как те мужики у ручья, стали приближаться. Мы отступали назад, они — с той же скоростью — надвигались.