Страница 51 из 66
Близ грунтовой дороги над городком Бадди и Ронда обнаружили покинутую старательскую разработку: у ручья – строение из железных листов, подпертых изнутри плохо обтесанными брусьями. Там же был небольшой желоб, пропускающий воду через набор деревянных боровков, и механическое устройство с большими зубчатыми колесами, которое, очевидно, когда-то использовалось для подъема песчаной жижи в главное сооружение, где поступающая по трубам вода, проходя через целую цепь бассейнов, отделяла нужное от ненужного.
– Золотая лихорадка, – сказал Бадди в момент озарения, глядя на этот пейзаж и думая о «Корпорации Америка» и ее новом ГИДе. – Америка, какой мы ее знаем, началась с золотой лихорадки, и эта лихорадка все продолжается.
Ронда лишь кивнула в ответ и взяла его за руку; вместе они вошли сквозь осевшую дверь в разрушающееся здание. Там, в открытом помещении высотой в несколько этажей, находились огромные турбины: Бадди и Ронда не поняли их назначения; эти толстопузые металлические чудища, формой своей отдаленно напоминающие бегемотов, стояли в промозглой затхлости, освещенные косыми лучами, пробивавшимися сквозь щели в крыше и крохотные, высоко расположенные оконца. Бадди и Ронда осторожно взошли по внутренней лестнице из грубо отесанного дерева, по видавшим виды толстым доскам ступеней, которые, если бы наполовину не прогнили и не растрескались насквозь, стоили бы хороших денег какому-нибудь промышленному магнату, строящему загородный дом в Новой Англии. Запах пыли, ржавого железа и вековой затхлости наполнял ноздри Бадди, но все это казалось ему столь же благоуханным, как аромат роз весной, и он вспоминал, как в ранней юности ел свежие бутоны в саду у Полли, ощущал вкус каждого нежного лепестка у себя во рту. Он взглянул на женщину, идущую с ним рядом, а она снова схватила его за руку, чтобы оба могли удержаться на оседающих скрипучих ступенях у них под ногами, взглянул на деревянный настил, открывшийся перед ними, освещенный косо падающими из разбитого окна лучами, и представил себе ее лежащей на этом самом настиле, с волосами, рассыпавшимися вокруг головы, словно лучи темного солнца. Он представил себе, как ощущает вкус поцелуев, сорванных с этих губ один за другим, словно лепестки с розовых бутонов, которые он пробовал на вкус в юности… И Бадди осознал, что у него по-прежнему проявляется аппетит к красоте.
Обследовав эти здания, они уселись на обросший мохом валун и смотрели, как птицы кружат над осевшими полуразрушенными строениями, над этой старой машиной добывания денег, механизмом давно утраченной индустрии.
– Ну так что же мы будем делать? – спросила Ронда у Бадди, не поднимая взгляда от земли. Она сорвала свежую травинку, пробившуюся из-под основания валуна.
– О чем ты говоришь?
– А ты о чем?
– Это ведь уже решено, верно? Мы отправляемся в Антарктику.
Ронда поднесла стебелек травы ко рту и прикусила его зубами. Потом принялась его жевать, по-прежнему не поднимая глаз.
Бадди последовал ее примеру: травяной острый вкус весны освежил его губы.
– В Антарктику? – спросила Ронда. – Это самая безумная идея из всех, какие мне приходилось слышать.
– Но это ведь твоя идея.
– Я знаю, – сказала Ронда. – Это-то меня и беспокоит.
– Конечно, мы можем это сделать, – сказал Бадди. – Ты и я – вместе мы могли бы сделать все, что угодно.
44. Снова в Майл-Хай-Сити
Депеша 3/08
От: Эдди Финклестайна
Кому: Всем членам ООАМ
Стремясь увеличить производительность труда при постоянно уменьшающихся запасах времени, исследовательская группа генетиков КА объявила о плане создания «двадцатичетырехчасового человека» – рабочего, не нуждающегося в отдыхе. «Этот парень сможет работать круглосуточно, – заявил руководитель проекта «Новый Адам» Ньютон Исааке. – Поэтому сколь бы мало времени ни было у таких парней, его у них всегда будет вдвое больше, чем у других».
Лагерь Мечтателей стал теперь еще больше походить на цирк, чем раньше. Повсюду видны были части от двигателей грузовиков, инструменты, коленчатые рукоятки, домкраты; карлики и великанши; любопытные львята, разгуливающие на свободе; десятки парней из соседних кварталов, чьи повернутые вверх носами кроссовки виднелись из-под каждого грузовика и каждой водительской кабины; походное снаряжение и припасы, и сотня с лишним ящиков с надувными плотами, которые, по убеждению Ронды, вполне могли перенести Мечтателей через Антарктический пролив, если им выпадут день-два хорошей погоды.
Бадди по-прежнему скептически относился к навигационной части их плана: хотя бы здесь он, на этот раз, был согласен с Родриго, который (как дал понять Висенте) совершенно не представлял себе, как это – плавать. Но никому не удалось предложить идею получше, а в лагере – как объяснила Ронда – дольше оставаться они не могли: Бывший Президент Спад Томпсон, у которого все еще сохранились прекрасные источники информации в правительстве, предупредил, что «Корпорация Америка» в любой момент может обрушиться на лагерь на основании нового закона о публичных собраниях. Кстати, в связи с этим, поскольку Колпачное Ранчо было буквально переполнено новыми обитателями, уникальная форма дипломатического иммунитета Спада тоже вряд ли могла сохраняться сколько-нибудь долгое время; так что он и весь остальной экипаж Долины Надежды присоединятся к Мечтателям, как только упакуют вещи и приготовятся к отъезду.
Несмотря на свои сомнения, Родриго, казалось, проявлял необычайно глубокую заинтересованность в планировании акции – возможно, потому, полагал Бадди, что у него появились более серьезные опасения по поводу отношений Бадди с Рондой и он не хотел оставлять их надолго вдвоем. Но надо сказать, что Бадди, как и многие другие, возвратился в лагерь с Колпачного Ранчо с обновленной энергией и оптимизмом. Вероятно, это до некоторой степени было результатом упражнений в прочищении мозгов, но он пришел к выводу, что его страсть к Ронде не так уж важна. Любовь его была просто некоей формой энергии, которую следовало использовать для осуществления их миссии, независимо от того, добьется ли он когда-либо взаимности или нет. А энтузиазм Бадди снова воспламенил дух всех обитателей лагеря. Несмотря на хаос и невероятные трудности, с которыми они сталкивались, готовясь к своему предприятию, в лагерь Мечтателей – впервые после трагедии – вернулись энтузиазм и сознание единой цели. Они работали, а повсюду раздавался смех и насвистывание ребят из баррио, и вскоре Мечтатели и Уродцы снова пришли в хорошее настроение.
– А знаете, что? – сказал однажды Висенте после их возвращения на сортировочную станцию, и его обычно мрачное лицо озарилось каким-то новым светом. – В последнее время я чувствую себя ужасно странно.
– Это нормально, Висенте, – сказала Ронда. – Это просто – счастье.
– Ах вот это что! – сказал бывший экзистенциалист. – А я было подумал, это просто легкая форма тошноты.
Эдди, Ронда и остальные принялись срочно предпринимать новые попытки добывания средств и даже добились некоторых результатов, хотя кампания, поднятая против Мечтателей СМИ «Корпорации Америка» заставила многих спонсоров отказаться от поддержки их последней акции.
– Просто не знаю, как нам удастся провернуть все это, – сказал Висенте, который теперь занимал должность казначея Мечтателей, и покачал головой над своими гроссбухами.
– Я тоже не знаю, – ответил Бадди.
Он стал проводить довольно значительную часть времени в городских казино. На древней «Аппалузе» Эдди он проезжал по извилистым улочкам Майл-Хай-Сити, мимо беспорядочно расчертивших горизонт зданий, которые из-за нового приступа гравитационных аберраций стремились вверх, напрягая крепящие их к земле цепи, и ехал к горному городку над самим городом: там азартные игры не были еще запрещены законом. Бадди выигрывал в очко, но проигрывал в кости; выигрывал в покер, но проигрывал в кено.[43] Рулеточные столы – один из его самых надежных средств получения дохода – были закрыты с тех пор, как установилась Новая Гравитация, из-за невозможности постоянно удерживать шарик на рулетке. Но так как Бадди был всегда заинтересован в результате, он далеко не всегда мог полагаться на свою способность творить маленькие чудеса. К тому же дилеры стали его узнавать, и ему приходилось маскироваться – наклеивать усы или бороду, надевать темные очки и берет, брить голову и, наконец, переодеваться в костюм восточноевропейской крестьянки, позаимствованный у Хьюберта. Он каждый вечер менял столы, потом стал менять казино. Но никому из тех, кто в каком бы то ни было игорном заведении выигрывает хотя бы с периодической регулярностью, не удается долго оставаться незамеченным, и Бадди в конце концов был с позором изгнан парой вышибал, предупредивших его, что, если его еще раз когда-нибудь заметят в этой округе, ему придется принести весьма деликатную часть своего организма в дар местному отделению торговой корпорации «Что-за-Сосиска!».
43
Кено (амер.) – азартная игра, вид лото.