Страница 44 из 70
— Слушай, ну ты ври да не завирайся! — возмущенно прервал меня Онищук.
— Нет, отчего же, — раздался голос.
Оказалось, что в зал вошел еще один трибунальщик, мы даже не заметили, как он стал у двери, внимательно слушая мой рассказ. Он был в такой же «форме», но с белыми полосками у ворота, что делало его слегка похожим на католического священника. Петер вскочил. Я тоже на всякий случай оторвал зад от скамейки. Просили же — не злить…
Главный дознаватель — видимо, это был он — не спеша подошел к столу и развернулся к нам со Светой. Высокий, худой-худой, но чувствуется, что не хилый нисколько. Возможно, чуть постарше меня. Лицо бледное, волосы черные, а глаза! Как будто он что-то страшное увидел и никак забыть не может. Вот попали мы…
Трибунальщик быстро просмотрел поданные Петером распечатки и все, что тот успел за нами записать. Потом коротко взглянул на меня и, отдав подчиненному вполголоса какое-то распоряжение, так же медленно вышел из зала. Только тогда мы сели.
— На допрос пойдете по одному, сначала вы, потом девушка. С Главным не спорить, отвечать вразумительно. Во время допроса сидеть не принято. Все ясно?
— Ясно, — вздохнул я.
Чернявый привел меня в маленький кабинетик, вполне себе современный, даже с ноутом на столе. Дознаватель как раз работал за этим ноутом, почему-то синего цвета. Печатал он очень медленно. При нашем появлении сразу отодвинул комп в сторону, потом отослал чернявого.
Я неловко встал возле стола. Дознаватель поднялся, не спуская с меня глаз.
— Моя фамилия Пелганен, — начал он слегка скрипучим голосом, будто через силу. — Я представитель Трибунала государства Лабиринт.
Я не знал, что отвечать. Мои данные лежат перед ним.
Он ничего больше не сказал и не спросил. Вышел из-за стола и направился к большому плоскому экрану на стене. Я не заметил его сначала — почти сливается с фоном.
Главный что-то нажал на этом экране, и он засветился.
— Покажите ваш мир.
Появилось изображение. Экран заполнился снимками разных мест, в основном — незнакомых. Замки, фонтан, мосты, пристань… Но на одной фотографии я узнал наш город. Как ни странно, третья больница и поликлиника рядом с ней.
— Ну, вот…
— Место, где вы попали в наш мир, находится поблизости от этих объектов?
— Н-нет, довольно далеко.
На его лице ничего не отразилось. Он вообще напоминал каменную статую, если бы не глаза…
— Сейчас я покажу вам еще несколько сканографий вашего мира. Постарайтесь выбрать место, максимально приближенное к тому, где произошел переход.
Изображения исчезли, на их месте появились новые, всего 6 штук. И только нашего города. Среди них был и Институт микроэлектроники.
— Здесь. Справа от Института — лес, там мы и бежали.
Контора, где работал Андрей, находилась как раз через дорогу, на фотках ее не было, как и озера.
Дознаватель опять не проявил никаких эмоций. Он вернулся к столу и нажал кнопку — по-видимому, внутренней связи.
— Петер, как только появится Дэн — немедленно ко мне.
В ответ что-то пробурчали.
Дознаватель на секунду задумался, затем направился к небольшой застекленной дверце, ведущей на балкон. Меня он поманил за собой.
Балкончик оказался довольно узким, с подозрительно низкими перилами. Ветер, гуляющий над морем, был весьма ощутим.
Мне заграждение едва доходило до пояса, а для трибунальщика, который был гораздо выше меня, казалось вообще смешным. Он плотно претворил дверь. Кто кого спихнет, что ли?
— Прежде чем я начну допрос как Главный дознаватель, — заговорил главный, словно с трудом подбирая слова, — я должен сказать вам кое-что от себя лично.
Ветер заглушал слова, ему приходилось почти кричать.
— Трибунал ничего против вас не имеет. Но ваша жизнь сейчас висит на волоске. Потому что за несанкционированное проникновение в Лабиринт с целью злого умысла по нашим законам полагается физическое уничтожение.
Я вжался в стену. Вот сейчас все и закончится, как я сразу не догадался.
— А если не со злым? И вообще случайно? — просипел я.
— Случайностей в жизни не бывает. Но я хочу разобраться.
Ветер неожиданно стих. Трибунальщик слегка понизил голос.
— Кроме вас и вашей подруги кто-нибудь из окружающих замечал изменения, происходящие в вашем городе?
— Нет, их никто не ви… Вернее, как раз все видят, но не удивляются. Как будто так и было.
— Это в порядке вещей.
— Да?!
— Да. Такое иногда бывает. При сближении миров. Два мира подходят очень близко друг к другу, происходят изменения ландшафта, иногда изменение построек. А люди словно находят оправдание этому. Поэтому и не замечают.
— Ничего себе! Что, и даже новые люди появляются?
— В каком смысле?
Я рассказал про Катю и про то, откуда я узнал, что она моя дочь. Он слушал очень внимательно и мрачнел на глазах.
— Это тоже в порядке вещей?
— Нет. Это очень серьезно.
Мы вернулись в кабинет, трибунальщик снова поинтересовался по внутренней связи, не вернулся ли Дэн. Видимо, ответили, что еще нет.
— Телефон не отвечает? Это уже безобразие. Как появится — немедленно сюда.
Он сел и разрешил сесть мне.
— Когда человек стоит, ухудшается кровоснабжение мозга, — пояснил он. — Давайте начнем.
Он протянул мне голубую бумагу и перо.
— Подпишите, что обязуетесь ничего не скрывать от представителей Трибунала Лабиринта.
Я уже потянулся расписываться, но увидел в нижнем правом углу паутину. Такую же, как на дипломе Андрея.
— Что-то не так? — холодно спросил дознаватель.
— Паутина.
— И что?
— Я уже видел такую. И бланк видел такой же голубой.
— Где и когда?
В этот момент вошел Петер. Он был какой-то испуганный. Или расстроенный?
— Артур… я тут документы Дэна поднял, дожидаясь. Паутину глянул, а здесь — вон что… Смотри…
Артур, Артур, Артур… Да ведь так звали трибунальщика, про которого Андрей рассказывал.
Дознаватель недовольно взглянул на Онищука, потом взял у него документ.
Посмотрел и из белого стал серым.
— Позвоните Эдуарду, немедленно. И Первого попросите приехать.
Петер убежал.
Артур закрыл глаза рукой и несколько секунд так просидел. Потом очнулся.
— Извините меня. Погиб наш сотрудник…
— Мои соболезнования… У вас очень… тяжелая работа.
Я сказал это совершенно искренне.
— Вы правы. К сожалению, в связи с последним событием… я не смогу сегодня с вами долго разговаривать. Искренне сожалею, но эту ночь вы проведете в камере. Приедет начальник, а он очень… принципиальный.
Сожалеет он! Видали? Зар-раза!
— У нас есть минут пятнадцать. Так где вы видели паутину?
Торопишься, да? Ну, держись, сейчас я тебе устрою!
— На дипломе эссенциалиста. Он мне еще рассказывал про свою девушку, которую сожгли.
Может, зря я ему так, в лоб. Но достал он меня своими угрозами!
— Про какую девушку? — почти прошептал трибунальщик.
Сказать, что он изумился, — значит ничего не сказать. Он обалдел.
— Кажется, ее звали Рита.
— А он…
Главный вскочил и отпер металлический шкаф. Он достал оттуда папку с фотографиями. Одну из них сунул мне под нос.
— Это он?!
Парень был похож на Андрея. Такой же голубоглазый, светловолосый, с честным взглядом.
— Нет, точно не он. Но что-то есть…
— А что он еще рассказывал? — почти взмолился дознаватель.
Я выложил ему все, кроме истории с профайлом. Ну не смогу я этого объяснить! В это время снова появился Онищук, да так и застыл с раскрытым ртом.
— Я же говорю, он жив! — воскликнул Главный, обращаясь к Онищуку.
Петер подлетел ко мне.
— Как зовут эссенциалиста?
— Ну, сказал, что его зовут Андрей. Но у него, по-моему, раздвоение личности. Он вообще считает, что в нашем городе родился.
— Да у него же просто… Да, точно это он, Сергиенко!
Меня все-таки отправили в камеру. По дороге я успел перемигнуться со Светкой: держись, мол. А она ничего, не плачет.