Страница 65 из 84
Впереди Меер увидела следы ног на пыльном полу. Следы трех человек. Но не все трое прошли в одну и ту же сторону. Из глубокой трясины всплыли сбивчивые воспоминания и образы, подсказавшие, что где-то впереди есть еще один выход.
— Осторожнее, не поскользнись, здесь грязь, — заботливо предупредил Себастьян, пересекая пропасть, разделяющую столетия. — Ну, вот мы и пришли, — объявил он, когда они еще раз завернули за угол.
Подземный коридор заканчивался сводчатым помещением, отгороженным железными прутьями наподобие тюремной камеры. Внутри на отвратительном черном проводе, извивающемся, словно свисающая с потолка змея, болталась голая лампочка, бросавшая яркий свет на отца Меер, сидящего на полу спиной к стене.
ГЛАВА 79
Четверг, 1 мая, 11.31
— Слава богу!
Джереми Логан испытал огромное облегчение, увидев дочь и Себастьяна Отто. Голос у него прозвучал едва слышно, сам он был очень бледен; несомненно, он был нездоров.
— Меер, тебе не сделали больно?
— Кто? Меня никто не трогал. Со мной все в порядке, но ты должен был оставаться в больнице. Ты ранен? — Меер повернулась к Себастьяну. — Как мы вытащим его оттуда?
Мужчина показал ключ: старый, бронзовый, поцарапанный. Как и многое другое, связанное с этим местом, ключ показался ей знакомым.
— У меня есть ключ, — сказал Себастьян. — Я как раз спускался сюда, когда ты позвонила в дверь. Меер, теперь ты можешь успокоиться. Все будет замечательно.
Молодая женщина сделала глубокий вдох, стараясь расслабиться. Теперь, когда они с Себастьяном здесь, все будет хорошо.
Он распахнул дверь камеры, и Меер бросилась к отцу. Тот поднялся на ноги, но его трясло от слабости. Джереми раскинул руки, принимая дочь в свои объятия, которые хоть и получились слабыми, но заверили девушку в том, что она успела вовремя. С отцом действительно было все в порядке. Теперь можно будет отвезти его в больницу.
Джереми посмотрел через плечо дочери на Себастьяна.
— Что с вами случилось? — озабоченно спросил он. — Вы не ранены? Я ничего не помню после того, как…
— Папа, как ты сюда попал? — вмешалась Меер.
— Сегодня утром Себастьян приехал в больницу и сказал, что тебя обманом заманили сюда, заверив в том, что я здесь и мне угрожает опасность, однако на самом деле это была ловушка, и ты в нее попалась. Мы поспешили сюда, но как только вошли в здание, меня оглушили. Очнулся я, запертый в этой проклятой камере, не имея понятия, где ты и как тебя найти.
Меер снова охватила дрожь. Она судорожно попыталась разобраться в словах отца, в том, что это означало. Не глядя, отец нащупал у нее на спине шрам в виде полумесяца и погладил ее.
— Ты забрал моего отца из больницы, — обернувшись к Себастьяну, гневно произнесла Меер. — Зная, что ему назначены процедуры, ты привез его сюда, подвергнув опасности? С чего ты взял, что у меня неприятности? Я ничего не понимаю.
— Так ты все это время находилась где-то в другом месте? — спросил дочь Джереми. Теперь и он тоже был сбит с толку.
— Нет, я была в гостинице и…
Меер осеклась, оглушенная грохотом захлопнувшейся стальной двери и щелчком ключа, повернувшегося в замке. Отец и дочь разом отвернулись друг от друга и посмотрели на Себастьяна, стоявшего с противоположной стороны решетки.
ГЛАВА 80
Четверг, 1 мая, 11.39
Меер лихорадочно соображала, что может означать запертая дверь. Себастьян помогал ей с самого первого дня, как она приехала в Вену. Когда все это переменилось? Когда Себастьян начал использовать ее в своих корыстных целях? Взяв в качестве приманки отца, он притупил ее внимание и заманил в ловушку так, что она даже не поставила под сомнение его мотивы. Но почему она должна была что-то заподозрить? Себастьян казался тем, кем себя выдавал. Не в силах поверить, что она так в нем ошибалась, Меер в поисках ответа всмотрелась в его лицо. Вот уже несколько дней они были так тесно связаны друг с другом, и вдруг все это исчезло. Но хотя бы в одном этом Себастьян ее не разочаровал. Он ответил на невысказанный вслух вопрос.
— Если бы ты сегодня утром исполнила мелодию… ничего этого не произошло бы. Пожалуйста, сыграй ее сейчас, — сказал он, протягивая Меер флейту. — Мне больше ничего не нужно.
От этого мгновения она бежала всю свою жизнь. Не от мелодии. Не от дождя. Не от страхов. А от неизбежности собственной неудачи. Давным-давно она ошиблась в отношении Арчера Уэллса, и вот теперь она ошиблась в отношении Себастьяна.
— Ты раскрыла мелодию? — спросил дочь Джереми.
— Этой ночью, — ответила та, не отрывая взгляда от Себастьяна.
— Это та самая музыка, звучавшая у тебя в голове с раннего детства? — Несмотря на нависшую над ними опасность, Джереми, похоже, был потрясен этим открытием и не мог ни о чем другом думать.
— Да. Но это еще не все. То, о чем ты мне столько рассказывал: «дерево жизни», последовательности обертонов, бинауральные ритмы… все то, что связано с музыкой и звуковыми колебаниями… Ты был прав.
Лицо Джереми озарилось гордостью.
— Только этого я и хотел. Помочь тебе. Научить тебя тому, что поможет прожить свою жизнь.
Вот что ей нужно было помнить о Себастьяне: он отец, готовый пойти на все, чтобы помочь своему ребенку, и в том числе разрушить отношения между Меер и ее отцом. Но сначала требовалось выяснить, насколько сильно она в нем ошиблась.
— И как далеко ты зашел? Это ты похитил письмо Бетховена? Украл шкатулку с играми из художественного салона?
— Нет, разумеется, не я. Я ничего не крал и никому не делал больно.
— До этого случая?
— Я и сейчас этого не хочу. Я не собираюсь похищать флейту, я просто хочу сыграть на ней для Николаса.
— И как ты намереваешься это сделать? Тебя ведь даже больше не пускают к нему в палату.
— С этим я как-нибудь разберусь.
Меер пришла в голову спасительная мысль.
— Если ты меня выпустишь, я поеду в клинику Штейнхофа и исполню Николасу мелодию. Если выехать немедленно, мы прибудем на место меньше чем через час. Мы освободим твоего сына от прошлого, Себастьян. Надо будет только отвезти моего отца обратно в больницу, и потом мы отправимся к Николасу.
— Ребекка тебя к нему не допустит.
— Я смогу ее убедить. Не сомневаюсь в этом. Я знаю, что с ним. И смогу ей все объяснить.
Себастьян покачал головой.
— Ребекка не станет даже разговаривать с тобой. Она не отвечает на мои звонки. — Его голос был переполнен грустью.
— В таком случае как же ты сам собираешься сыграть для Николаса?..
— Я уже обо всем договорился, — оборвал ее Себастьян.
— Себастьян, ты идешь на слишком большой риск. Что станется с твоим сыном, если ты окажешься в тюрьме? Поверь, ты сам не захочешь с ним разлучаться. Это слишком высокая цена.
— У Николаса должен быть шанс, и я сделаю все, чтобы дать ему этот шанс. Спасти сына. — Отто шагнул к самой решетке, так, что смог бы протянуть руки между прутьями и прикоснуться к Меер, и она ощутила своим лицом его дыхание. — И ты скажешь мне ноты этой мелодии, потому что ты тоже сделаешь все, чтобы спасти своего отца, ведь так?
— Как ты смеешь! Как ты смеешь использовать мою дочь?!
На шее у Джереми проступили темные ниточки вен, и Меер увидела жилку, пульсирующую под бледной кожей.
— Меер, пожалуйста, назови ноты. Обещаю, что в этом случае вы оба выйдете отсюда живыми и невредимыми.
Себастьян протянул молодой женщине флейту, и в неярком свете музыкальный инструмент в его дрожащей руке показался живым существом.
У девушки сжалось сердце при виде этой древней флейты, созданной когда-то, для того чтобы нести утешение и давать силы, но теперь она несла боль, смятение и хаос.
— Меер, ни в коем случае не делай то, о чем он просит! — взмолился Джереми. — Даже ради меня ты не можешь нарушать обещание, данное столетия назад!
Откуда отец узнал про обещание помочь спрятать флейту, данное Марго Бетховену? Но с этим вопросом придется повременить. Развернувшись, Себастьян в два шага пересек узкий проход и склонился над старым обогревателем, установленным в нише, где до сих пор оставались кости древних римлян. Ему пришлось повозиться, но в конце концов он повернул черную круглую рукоятку вверх.