Страница 28 из 53
Глава XX
Я поехала в гостиницу. В комнате для отдыха не было никого из знакомых. Я побежала наверх и постучалась в дверь Сьюзен. Ее голос произнес «войдите». Увидев меня, она буквально бросилась мне на шею.
— Энн, дорогая, где вы были?? Я смертельно беспокоилась о вас. Что вы делали?
— У меня были приключения, — ответила я. — 3-я серия «Памелы в опасности».
И рассказала ей все. Когда я кончила, она перевела дух.
— Почему такие вещи всегда случаются с вами? — жалобно спросила она. — Почему мне никто не заткнет рот кляпом и не свяжет руки и ноги?
— Вам бы это не понравилось, — уверила ее я. — По правде говоря, я сама теперь не так стремлюсь к приключениям, как раньше. Немного таких испытаний хватает надолго.
Похоже, что я не разубедила Сьюзен. Час или два пребывания связанной и с кляпом во рту достаточно быстро изменили бы ее мнение. Сьюзен нравится все необычное, но она ненавидит отсутствие комфорта.
— А что мы будем делать теперь? — спросила она.
— Не знаю, — задумчиво сказала я. — Вы, конечно, должны поехать в Родезию, чтобы следить за Пейджетом…
— А вы?
Здесь как раз начинались мои затруднения. Отправится ли Чичестер на «Килмордене»? Намеревался ли он осуществить свой первоначальный план и поехать в Дурбан? Время его отъезда из Мейсенберга указывало, что ответ на оба вопроса утвердительный. В таком случае я могла бы поехать в Дурбан поездом.
Полагаю, что доберусь туда быстрее, чем пароход. Однако, если Чичестеру телеграфируют о моем побеге, а также сообщат, что я выехала из Кейптауна в Дурбан, ему ничего не стоит сойти с парохода в Порт-Элизабет или Ист-Лондон и таким образом улизнуть от меня.
Передо мной стояла довольно сложная проблема.
— Так или иначе, мы узнаем о поездах на Дурбан, — сказала я.
— И еще не слишком поздно для утреннего чая, — заметила Сьюзен — Нам подадут его в гостиную отеля.
Поезд на Дурбан, как мне сказали в конторе, отходил в 8.15 вечера. В данную минуту я отложила окончательное решение и присоединилась к Сьюзен за несколько запоздалым «одиннадцатичасовым чаем».
— Вы думаете, что сумеете узнать Чичестера — я имею в виду в новом обличье? — спросила Сьюзен.
Я уныло покачала головой.
— Я не узнала его, переодетого горничной, и никогда не поняла бы, что это он, если бы не ваш рисунок.
— Он — профессиональный актер, я уверена, — задумчиво сказала Сьюзен. — Гримируется просто чудесно. Он может сойти на берег, как чернорабочий или еще кто-нибудь, и вы никогда его не опознаете.
— Все это очень утешает, — заметила я.
В тот момент полковник Рейс вошел с улицы и присоединился к нам.
— Что делает сэр Юстас? — спросила Сьюзен. — Я его сегодня еще не видела.
На лице полковника промелькнуло довольно странное выражение.
— У него небольшие неприятности личного характера, которыми он вынужден заниматься.
— Расскажите нам сейчас же.
— Я не должен выносить сор из избы.
— Расскажите нам что-нибудь, пусть даже вам придется придумать это специально для нас.
— Итак, что вы скажете на такую новость: знаменитый «человек в коричневом костюме» путешествовал вместе с нами.
— Что?
Я почувствовала, как кровь отлила у меня от лица, а потом прихлынула опять. К счастью, полковник Рейс не смотрел на меня.
— Да, таковы факты. Его ждали во всех портах, а он обманом нанялся в секретари к Педлеру!
— Но это не мистер Пейджет?
— О, нет, другой парень. Он называл себя Рейберном.
— Они арестовали его? — спросила Сьюзен. Под столом она успокаивающе пожала мне руку. Затаив дыхание, я ждала ответа.
— Похоже, что он растворился в воздухе.
— Как все воспринял сэр Юстас?
— Как личное оскорбление, нанесенное ему судьбой.
Возможность послушать самого сэра Юстаса представилась в тот же день. Мы проснулись после короткого освежающего дневного сна, разбуженные мальчишкой-посыльным, принесшим записку. Сэр Юстас выражал трогательную надежду на наше приятное общество за чаем у себя в гостиной.
Бедняга действительно был в жалком состоянии. Он излил на нас свои неприятности, одобряемый сочувственными восклицаниями Сьюзен (Ей это очень удается)
«Сначала совершенно незнакомая женщина имеет наглость позволить убить себя в моем доме — полагаю, чтобы досадить мне. Почему в моем доме? Зачем из всех домов Великобритании выбрали Милл-Хаус? Что я такого сделал этой женщине, что ей приспичило, чтобы ее убили именно там?»
Сьюзен снова издала сочувственный возглас, и сэр Юстас продолжал еще более удрученно:
«Но этого еще недостаточно, убивший ее человек имеет бесстыдство, колоссальное бесстыдство, пристроиться ко мне на должность секретаря. Только представьте себе! Я устал от секретарей, они мне больше не нужны. Они или скрывающиеся убийцы, или пьяные дебоширы. Вы видели подбитый глаз Пейджета? Ну, конечно же, видели. Как я могу разъезжать с подобным секретарем? И, кроме того, его лицо отливает такой отвратительной желтизной, что никак не сочетается с подбитым глазом. С меня довольно секретарей, разве только я найму девушку. Хорошенькую девушку со светлыми глазами, которая будет держать меня за руку, когда я сержусь. Как насчет вас, мисс Энн? Не возьметесь ли вы за эту работу?
— Как часто мне придется держать вас за руку? — спросила я, смеясь.
— Весь день, — галантно ответил сэр Юстас.
— В таком случае я не буду успевать печатать, — напомнила ему я.
— Не имеет значения. Вся эта работа — идея Пейджета Он изводит меня. Я предвкушаю, как оставлю его здесь, в Кейптауне.
— Так он остается?
— Да, он будет чудно проводить время, охотясь за Рейберном. Такая деятельность вполне ему по нраву. Он обожает интриги. Но мое предложение абсолютно серьезно. Поедете с нами? Вот миссис Блейр — опытная дуэнья, и вы сможете иногда часть дня посвятить поискам костей.
Большое спасибо, сэр Юстас, осторожно сказала я, — но сегодня вечером я, наверное, поеду в Дурбан.
— Не упрямьтесь. Вспомните, в Родезии много львов. А вам они нравятся. Как и всем девушкам.
— Они будут упражняться в низких прыжках? — спросила я, смеясь. — Нет, большое спасибо, но мне надо ехать в Дурбан.
Сэр Юстас посмотрел на меня, глубоко вздохнул, потом открыл дверь соседней комнаты и позвал Пейджета.
«Если вы вполне завершили свой дневной сон, дорогой мой, может быть, вы для разнообразия сослужите мне небольшую службу?»
В дверях показался Пейджет. Он поклонился нам обеим, слегка вздрогнув при виде меня, и ответил меланхоличным тоном:
— Я весь день печатаю меморандум, сэр Юстас.
— Что ж, тогда перестаньте его печатать. Сходите в Управление комиссариата по делам торговли или Министерство сельского хозяйства, или Горнорудную палату, или еще куда-нибудь и попросите, чтобы мне предоставили какую-нибудь женщину для поездки в Родезию. Она должна иметь светлые глаза и не возражать, чтобы я держал ее за руку.
— Хорошо, сэр Юстас. Я приглашу опытную стенографистку-машинистку.
— Пейджет — зловредное создание, — сказал сэр Юстас после того, как секретарь ушел. — Я готов биться об заклад, что он выберет какую-нибудь уродину, специально, чтобы досадить мне. Я забыл ему сказать, что, кроме того, у нее должны быть красивые ноги.
Я в возбуждении схватила Сьюзен за руку и буквально потащила в ее комнату.
— Теперь, Сьюзен, — сказала я, — поспешим заняться нашими планами. Вы слышали, Пейджет остается здесь?
— Да. Полагаю, теперь мне не будет позволено ехать в Родезию, что очень обидно — ведь я хочу поехать туда. Какая скука!
— Не расстраивайтесь, — сказала я. — Вы поедете, как было задумано. Я не вижу, как вы можете уклониться в последний момент, не вызвав сильных подозрений. И, кроме того, сэр Юстас может внезапно передумать и взять Пейджета с собой, и тогда вам будет гораздо труднее снова присоединиться к нему.
— Едва ли это будет прилично, — кокетливо заметила Сьюзен. — Но мне придется для отвода глаз изобразить роковую страсть к сэру Юстасу.