Страница 20 из 53
— Но, Сьюзен, здесь 22-го в один час ночи ничего не произошло?
Ее лицо тоже вытянулось.
— Нет, ничего.
Мне в голову пришла другая мысль.
— Ведь это не ваша каюта, не так ли, Сьюзен? Я хочу сказать, не та, которую вы первоначально заказали?
— Нет, меня сюда переселил эконом.
— Интересно, была ли она перед отплытием забронирована за кем-то, кто в конце концов не прибыл на борт. Полагаю, мы сможем выяснить.
— Нам нет нужды выяснять, цыганка, — вскричала Сьюзен. — Я знаю! Мне сказал эконом. Каюта была заказана на имя миссис Грей, но, по-видимому, это всего лишь псевдоним знаменитой мадам Надины. Она, вы знаете, известная русская танцовщица. В Лондоне она никогда не выступала, но Париж от нее совершенно без ума. Она пользовалась там оглушительным успехом во время войны. Порядочная дрянь, я полагаю, но очень привлекательная. Когда эконом передавал мне ее каюту, он выразил самые искренние сожаления по поводу ее отсутствия, а потом полковник Рейс порассказал мне о ней. В Париже, кажется, ходили очень странные истории. Ее заподозрили в шпионаже, но не смогли ничего доказать. Полагаю, что полковник Рейс был там и занимался непосредственно этим делом. Он рассказал мне кое-что очень интересное. Там действовала настоящая организованная шайка, но вовсе не немцы. Считали, что ее предводитель, к которому всегда обращались «полковник», был англичанин, но они так никогда и не сумели установить его личность. Однако несомненно, что он руководил большой организацией мошенников международного масштаба. Кражи, шпионаж, разбойные нападения — он ничем не брезговал и обычно ухитрялся подставить для наказания невинного козла отпущения. Он, должно быть, дьявольски умен! Предполагали, что эта женщина была одним из его агентов, но никак не могли найти что-нибудь, за что можно зацепиться. Да, Энн, мы на верном пути. Надина — как раз такая женщина, которая могла быть замешана в нашем деле. Встреча в этой каюте утром 22-го была назначена именно с ней. Но где же она? Почему она не села на пароход? Тут меня осенило.
— Она намеревалась сесть на пароход, — медленно произнесла я.
— Тогда почему она не сделала этого?
— Потому что она мертва. Сьюзен, Надина — женщина, убитая в Марлоу!
Мое воображение перенесло меня обратно в комнату с голыми стенами в пустом доме, и там меня снова охватило неясное ощущение опасности и зла. Вместе с тем я вспомнила, как уронила карандаш и нашла катушку с пленкой. Катушка напомнила мне что-то совсем недавнее. Где я слышала о катушке с пленкой? И почему у меня это связано с миссис Блейр?
Вдруг я подскочила к ней и стала почти трясти ее в возбуждении.
— Ваша пленка! Та, что вам вернули через вентиляционное отверстие? Разве это было не 22-го?
— Та, которую я потеряла?
— Откуда вы знаете, что она была та самая? Зачем кому-то возвращать вам ее таким путем — посреди ночи? Сумасбродная идея. Нет, там было сообщение, пленку вынули из желтой жестяной коробочки, а вместо нее положили что-то другое. Она все еще у вас?
— Я могла использовать ее. Нет, вот она. Я помню, что бросила ее на полку возле койки.
Она вручила мне пленку.
Это был обычный круглый жестяной цилиндрик, в какой упаковывают пленку для тропиков, Я взяла его дрожащей рукой, и в тот же момент мое сердце сильно забилось. Он был заметно тяжелее, чем полагалось.
Трясущимися пальцами я отклеила полоску липкой ленты, плотно закрывавшей цилиндрик, сняла крышку, и на постель выкатилась струйка тусклых прозрачных стекляшек.
— Стекляшки, — сказала я, сильно разочарованная.
— Стекляшки?! — вскрикнула Сьюзен. Интонация ее голоса насторожила меня.
— Стекляшки? Нет, Энн, не стекляшки! Алмазы!
Глава XV
Алмазы!
Очарованная, я глазела на них. Я взяла один алмаз, который, если бы не его вес, вполне мог быть осколком разбитой бутылки.
— Вы уверены, Сьюзен?
— О, да, моя дорогая. Я слишком много раз видела неотшлифованные алмазы, чтобы сомневаться. Эти тоже очень красивые, Энн, а некоторые из них, полагаю, просто уникальны. С ними наверняка связана целая история.
— История, которую мы услышали сегодня вечером, — вскрикнула я.
— Вы имеете в виду?..
— Историю полковника Рейса. Это не может быть совпадением. Он рассказал ее преднамеренно.
— Чтобы посмотреть, какое она произведет впечатление?
Я кивнула.
— На сэра Юстаса?
— Да.
Однако сказав «да», я засомневалась. Подвергался ли испытанию действительно сэр Юстас или же история была рассказана ради меня? Я вспомнила, как предыдущей ночью почувствовала, что меня явно «проверяли». Так или иначе полковник Рейс подозрителен. Но какое все это имеет к нему отношение? Каким образом он может быть связан с нашим делом?
— Кто такой полковник Рейс? — спросила я.
— Пожалуй, это вопрос, — сказала Сьюзен. — Он хорошо известен как охотник на крупного зверя и, как вы слышали от него сегодня вечером, является дальним родственником сэра Лоуренса Ирдсли. Фактически до настоящей поездки я его никогда не встречала. Он часто ездит в Африку. Все считают, что он работает на Секретную службу. Не знаю, правда ли это. Он, безусловно, окутан тайной.
— Полагаю, ему досталась уйма денег как наследнику сэра Лоуренса Ирдсли?
— Моя дорогая Энн, он, должно быть, купается в них. А знаете, он был бы для вас великолепной партией.
— Я не могу попытать с ним счастья, когда вы на борту, — сказала я, смеясь. — Ох, уж эти замужние женщины!
— У нас действительно есть преимущество, — промурлыкала Сьюзен. — И все знают, что я абсолютно предана Кларенсу, моему мужу. Это так спокойно и приятно — ухаживать за преданной женой.
— Кларенс, должно быть, доволен браком с таким человеком, как вы.
— Что вы, жить со мной очень утомительно! Тем не менее он всегда может убежать в свое Министерство иностранных дел, где он вставляет в глаз монокль и засыпает в большом кресле. Мы могли бы телеграфировать ему, чтобы он сообщил нам все, что знает о Рейсе. Я обожаю посылать телеграммы. А Кларенса они так раздражают. Он всегда говорит, что можно обойтись письмом. Однако не думаю, что он нам что-нибудь расскажет Он ужасно сдержан. Именно поэтому с ним так трудно находиться вместе долгое время. Однако вернемся к нашему сватовству. Я убеждена, что полковник Рейс совершенно пленен вами, Энн. Пара взглядов ваших озорных глаз — и дело сделано. Все обручаются на борту. Здесь больше нечего делать.
— Я не хочу выходить замуж.
— Вот как? — воскликнула Сьюзен. — А почему бы нет? Мне нравится быть замужем — даже за Кларенсом!
Я не отреагировала на ее ветреное замечание.
— Я хочу знать, — решительно заявила я, — какое ко всему этому имеет отношение полковник Рейс? В чем-то он замешан.
— Вы не думаете, что его рассказ был простым совпадением?
— Нет, не думаю, — уверенно сказала я. — Он пристально наблюдал за всеми нами. Помните, часть алмазов была найдена, но не все Может быть, это недостающие алмазы, а может быть.
— Что?
Я не дала прямого ответа.
— Хотела бы я знать, что сталось с другим молодым человеком. Не Ирдсли, а.., как его звали… Лукасом!
— Так или иначе кое-что нам известно. Все эти люди охотятся за алмазами. Должно быть, именно из-за них «человек в коричневом костюме» убил Надину.
— Он не убивал ее, — резко сказала я.
— Разумеется, ее убил он. Кто же еще мог это сделать?
— Не знаю. Но я уверена, что он ее не убивал.
— Он вошел в тот дом через три минуты после нее и вышел бледный, как полотно.
— Потому что нашел ее мертвой.
— Но туда больше никто не входил.
— Значит, убийца уже был в доме или он забрался туда каким-то иным путем. Ему не было нужды проходить мимо сторожки, он мог бы перелезть через стену.
Сьюзен проницательно взглянула на меня.
— «Человек в коричневом костюме», — вслух размышляла она. — Интересно, кто это был? В любом случае он и «доктор» в подземке — одно и то же лицо. У него было достаточно времени, чтобы снять грим, переодеться и проследить женщину до Марлоу. Она и Картон должны были там встретиться, у них у обоих имелся ордер на осмотр одного дома. И, если они приняли столь тщательные предосторожности, чтобы их встреча выглядела случайной, они должны были подозревать, что за ними следят. Тем не менее Картон не знал, что его преследователь — «человек в коричневом костюме». Когда он узнал его, потрясение было столь сильным, что он совсем потерял голову и, отступив, упал на рельсы. Все это кажется достаточно ясным, не так ли? Энн!