Страница 94 из 110
А Скарлетт, как ни старалась подражать ей или своей матери, у нее ничего не получалось. После трех-четырех фраз Скарлетт терялась и уже не знала больше, о чем говорить.
Единственный человек, с которым она могла говорить часами, была Мамушка. Вот со своей служанкой девочка могла болтать буквально обо всем. Могла задавать любые вопросы, и она всегда была уверена, что Мамушка на них ответит, пусть немного невпопад, в силу своих возможностей, но всегда искренне и правдиво.
Наконец, экипаж поднялся на перевал, и взору Скарлетт открылась великолепная картина: огромная ухоженная плантация, ровная, как полет стрелы, дорога и тенистая кипарисовая аллея в самом ее конце. А у подножия следующего холма — белый дом с колоннадой по фасаду.
Хозяйственные постройки тонули в тени старых деревьев.
— Это ваш дом? — восторженно воскликнула Скарлетт.
За домом простирался огромный парк.
— Да, это наш дом, — ответила миссис Макинтош, — и ты будешь в нем гостьей.
Крестная произнесла это, явно гордясь своим поместьем.
— Какой большой у вас дом! — не в силах скрыть восхищение, воскликнула девочка.
— Да, он большой и хороший, — пожала плечами миссис Макинтош.
Скарлетт до боли в глазах всматривалась в залитый солнцем пейзаж. Ей нравился небольшой пруд, простиравшийся в глубине парка. Он, как небольшое зеркало, отливал золотом. На маленьком островке посреди пруда белела беседка с колоннами.
— Что это? — указывая на беседку, поинтересовалась Скарлетт.
— Там я люблю иногда посидеть, подумать, — сказала миссис Макинтош, — там так спокойно…
— А как вы туда добираетесь, ведь вокруг вода?
Миссис Макинтош улыбнулась:
— Конечно на лодке. И еще там у нас живут лебеди, белые и черные.
Скарлетт не могла себе представить черных лебедей.
— Они у меня ручные, их даже можно покормить, — предложила миссис Макинтош.
А вы мне позволите это сделать?
— Конечно.
— И они у вас никуда не улетают?
— Нет, — ответила крестная.
— А почему? — спросила Скарлетт.
— Им нравится жить на нашем пруду, к чему им куда-то улетать.
Дом вырастал буквально на глазах. И чем ближе Скарлетт подъезжала к поместью Макинтошей, тем больше впечатляло ее увиденное: огромная колоннада, длинная аллея, ухоженная и усыпанная цветами живая изгородь, огромные клумбы, полыхающие всеми красками, высокое крыльцо и огромная дубовая дверь.
Ландо, сделав круг, плавно остановилось у крыльца. Кучер открыл дверцу и помог выбраться из экипажа миссис Макинтош и Скарлетт. Слуги тут же принялись заносить багаж в дом, а миссис Макинтош по-хозяйски огляделась вокруг, отдала несколько распоряжений и повела Скарлетт в дом.
В гостиной их встретил сам мистер Макинтош. Он поцеловал жене руку и радостно улыбнувшись, погладил Скарлетт по волосам.
— Какая ты большая, я так давно тебя не видел. А ведь я помню тебя совсем еще маленькой девочкой — вот такой, — и мистер Макинтош показал рукой на стол.
Скарлетт немного смутилась, ведь ей хотелось, чтобы ее воспринимали здесь как взрослую девушку, а ей все время напоминали, что она еще ребенок.
— Как поживают мистер и миссис О’Хара? — осведомился мистер Макинтош.
Скарлетт ответила и робко принялась осматриваться по сторонам. Ее поразили размеры гостиной, высокие, украшенные гипсовой лепниной потолки, картины, развешанные по стенам, огромный старинный ковер, укрывавший пол и до блеска начищенный паркет. Казалось, в него можно смотреть как в зеркало.
Если у них в Таре мебель, картины, покупались от случая к случаю и не очень-то гармонировали между собой, то здесь, в усадьбе Макинтошей, казалось, все было куплено одновременно, так гармонировали между собой полотна и мебель, обивка стен и ковры, старинные вазы на постаментах, букеты живых цветов.
Миссис Макинтош слегка улыбнулась, заметив замешательство Скарлетт.
— Тебе нравится у нас? — негромко спросила она.
— Да, у вас чудесно, мне очень нравится! — воскликнула Скарлетт.
Почувствовав искренность восхищения, улыбнулся и мистер Макинтош.
И тут в гостиную вошли под руку молодой человек и совсем еще юная девушка. Следом за ними появилась тридцатилетняя женщина с немного грустным взглядом больших голубых глаз.
Хозяин дома поспешил представить Скарлетт своим гостям, а потом представил их.
— Моя племянница Клеопатра, миссис Элеонора Берлтон, — сказал он, указывая на женщину с грустным взглядом, — и мистер Рональд Киссинджер.
Молодой человек улыбнулся Скарлетт очень приветливо и даже поцеловал ей руку. Скарлетт смутилась, ведь это случилось с ней впервые, никто до этого не целовал ей руки, а теперь с ней обошлись как со взрослой. Она почувствовала, что чем-то обязана этому мужчине. Про себя она повторяла имена родственников Макинтошей, чтобы потом их, не дай Бог, не спутать.
— Можешь называть меня просто Рональд, — обратился к девочке молодой мужчина, — а я буду называть тебя Скарлетт. Ты согласна, договорились?
Скарлетт согласно кивнула.
— Ну вот и прекрасно.
Скарлетт была поражена красотой Рональда. Он выглядел, словно герой из книги, и он был совершенно не похож на тех мужчин, которые бывали в их доме. В нем не чувствовалось никакой грубости, улыбка его была приветливой, а взгляд внимательным, словно бы он спешил предупредить малейшее желание своих собеседников.
Племянница хозяина дома Клеопатра выглядела очень скромной. Она отвечала на вопросы лишь односложно, «да» или «нет», в ее движениях чувствовалась некоторая скованность, словно бы она смущается того, что все знают о ее помолвке с Рональдом.
А сестра хозяйки дома Элеонора Берлтон вела себя очень уверенно, словно она была здесь хозяйкой.
Но больше всего воображение Скарлетт поразила Элеонора Берлтон. Никогда до этого Скарлетт не приходилось видеть на одном человеке столько украшений сразу. Ее просто ослепили бриллианты, оправленные в золото и платину. Они сверкали на тонких изящных пальцах женщины, а длинные ногти были тщательно отполированы. Ее белокурые волосы были собраны в замысловатую прическу, на устройство которой, наверное, ушло никак не меньше четырех часов, а в ушах покачивались тяжелые серьги и время от времени они вспыхивали яркими звездами.
Глава 3
Скарлетт все было в новинку. И хоть дом Макинтошей чем-то отдаленно напоминал ее родной дом в Таре, в общем-то все поместья в этих краях были похожи одно на другое, Скарлетт все равно ощущала себя, словно перенесенной на много-много миль.
Комната, отведенная ей, была не очень большая и не слишком шикарно обставленная, но зато со вкусом.
Здесь был небольшой дубовый секретер, узкая, немного аскетичная кровать, но зато большое полукруглое окно, доходящее почти до самого потолка. Оно выходило в парк.
У них в Таре не было ничего подобного. Прямо за переплетом рам искрился большой пруд и на маленьком островке, увенчанном беседкой, прогуливались лебеди — белые и черные.
Немного отдохнув с дороги, Скарлетт под звук гонга спустилась в столовую. За большим столом, предназначенным как минимум для тридцати человек, сидели миссис и мистер Макинтош, Элеонора Берлтон, Клеопатра и Рональд Киссинджер. За обедом прислуживали сразу три лакея.
И вновь Элеонора Берлтон поразила Скарлетт своей красотой.
Нельзя было сказать, что она красивее юной Клеопатры — все-таки годы отложили на ее лице свой отпечаток — но она умела держаться с таким неподражаемым самообладанием, что дух захватывало.
Скарлетт даже растерялась, увидев такое количество приборов.
У них в Таре всегда обедали скромнее, но слава Богу, Эллин научила ее, как и чем пользоваться. Да к тому же, здесь было с кого брать пример.
Скарлетт сразу же принялась подражать Элеоноре Берлтон. Она просила положить ей те же самые блюда, брала те же самые приборы и ничем не выдала своего неумения.