Страница 181 из 232
Что же до Жукова, то, утверждая его кандидатуру на пост главы Генерального штаба РККА, Сталин, естественно, прекрасно знал об «органической ненависти» Георгия Константиновича «к штабной работе» — его личное дело он не раз внимательно прочитал, не говоря уж об иных, обязательно сопутствующих такому высокому назначению материалах…
И, судя по всему, Сталин явно рассчитывал, что из-за присущей Георгию Константиновичу «органической ненависти к штабной работе» он не полезет что-либо радикально менять в официальном плане, но как исправный служака жесткого типа будет его исполнять с теми или иными, но необходимыми текущими корректировками.
Однако с Жуковым у Сталина вышла тяжелейшая ошибка — уж слишком сильно Иосиф Виссарионович недооценил сидящий в каждом генерале «комплекс Наполеона»: это когда до войны генералов одолевает зуд превзойти Наполеона или как минимум сравниться с ним — извините, но как иначе прикажете расценивать «безграмотный сценарий вступления в войну», в соответствии с «банальным замыслом» (от 15 мая 1941 г.) которого планировалось за раз прихлопнуть аж 100 дивизий самой сильной в тот момент армии Западной Европы, — а вот когда настигает закономерный провал, и люди гибнут в массовом порядке, за что отвечать, естественно, крайне неохота, то, как тому танцору… ну, в общем, и так знаете!..
Когда трагедия разверзлась во всем своем кровавом обличье, Сталин вынужден был признать свою ошибку — Тимошенко и Жуков вылетели со своих постов, а наркомом обороны стал сам Сталин, начальником Генштаба — Шапошников. Тем не менее Сталин и это проделал весьма тонко, не унижая их человеческого достоинства, проделал путем трехэтапных преобразований, хотя мог, тем более по условиям военного времени, особенно-то и не цацкаться с ними..
Другим и не менее существенным признаком того, что Сталин действовал в духе плана Барклая-де Толли, является совокупность тех мер, которые по его указанию принимались в целях дезинформации, в т. ч. и дезинформационного устрашения Гитлера, о которых много говорилось выше.
Если сравнить с тем, что делал Барклай в 1812 г, то получится полная аналогия. Тогда, как известно, через ротмистра русской армии Д. Савоне Барклай подсунул специально направленному Наполеоном в Россию шпиону, графу л. Нарбони дезинформацию о серьезных приготовлениях русской армии к незамедлительному отпору Наполеону прямо в приграничной полосе. «Историки отмечали, что Наполеон был сильно обескуражен, когда вместо ожидаемого отпора и генерального сражения с русской армией он не встретил на первых порах наступления никаких русских воинских подразделений, а тем более ожидавшегося контрудара».
Судя по всему, в планы Сталина входило воспроизведение этой же ситуации, но, естественно, с существенными поправками на ситуацию 1941 г., чем и занимались наши дипломаты и разведчики, потому как вчистую отводить войска было крайне нецелесообразно. Отсюда и вытекала поставленная Шапошниковым задача обеспечить прикрытие активной обороной и активными действиями по сковыванию сил противника.
Что сделал дуэт Тимошенко — Жуков — выше детально уже было рассмотрено: произведенная ими негласная подмена основополагающего принципа обороны и сути замысла отражения агрессии чрезвычайно дорого обошлась стране!
Как минимум следует признать, что Сталин допустил слишком серьезную ошибку, ибо при реализации таких планов, требующих филигранной согласованности действий всех исполнителей, контроль не только не должен ослабляться, а наоборот, резко усиливаться! А он, Иосиф Виссарионович Сталин, почему-то взял да отдал военную контрразведку в Наркомат обороны… И сколь бы ни были благими его намерения, то была грубейшая ошибка — с 3 февраля 1941 г. и вплоть до 22 июня 1941 г. контроль за деятельностью высшего командования и командования округов объективно оказался ослаблен.
Естественно, что последствия этого не замедлили сказаться самым трагическим образом…
Небезынтересно было бы отметить одну деталь, которая ясно показывает, к чему привела передача военной контрразведки в Наркомат обороны.
Как уже отмечалось выше, дуэт Тимошенко — Жуков незаконно готовился к немедленному встречно-лобовому контрблицкригу. То, что это был «безграмотный сценарий вступления в войну»,— теперь уже ясно. Но вот ведь еще в чем дело-то — «эффективность» этой «безграмотности» почему-то оказалась усилена еще и серьезной нехваткой топлива именно для мобильных (ударных) частей, т. е. для танковых подразделений, в также авиации.
Во многих мемуарах, особенно принадлежащих перу тех ветеранов войны, которые служили в таких частях, а также в иных источниках полно признаний этого поразительно нелицеприятного факта. Генерал-майор авиации Г. Н. Захаров, например, вспоминает, что самолеты в большинстве своем гибли на земле именно потому, что «горючего было очень мало», т. е. боевые самолеты не могли выполнять свое основное предназначение — бить врага! Топлива-то нет[735].
Или, например, на допросах тот же бывший командующий ЗапОВО Павлов показал, что у него в округе было всего-то 300 тонн топлива, а этого, по его же словам, еле-еле хватило бы на одну заправку 400 — 600 танков![736] Значит, из 3332 потерянных этим округом танков 2732 — 2932 танка были потеряны без боя только из-за нехватки топлива! От 82 до 88% танков этого округа были потеряны без боя только из-за нехватки топлива!!!
И так практически везде. А ведь за обеспечение войск ГСМ в Генштабе отвечал лично сам Жуков!
Почему у войск, которые, если по официальному плану, должны были выполнять функцию прикрытия и помогать выбивать вклинившегося в нашу оборону противника, а если по безграмотному сценарию так и вовсе, «гремя огнем, сверкая блеском стали», нестись за бугор наказывать супостатов, не было топлива, за обеспеченность округов которым отвечал, подчеркиваю, лично Жуков (он сам об этом написал в своих мемуарах[737])?
Почему топливо этих округов оказалось за тысячи километров от того места, где оно было до крайности необходимо? Почему по плану именно Генштаба топливо для западных округов находилось в Майкопе? Тот же Павлов открыто заявил об этом следствию[738].
Кто бы в таком случае объяснил, почему и это столь важное в «век моторов» обстоятельство в точности совпадает с тем, что указал Тухачевский в своем «Плане поражения»: засылка горючего для авиации и механизированных соединений не туда, где это горючее требуется»[739].
Ведь только один ЗапОВО не смог использовать 2732 — 2932 танка, а это эквивалентно свыше 70% численности гитлеровских танков, не встретивших соответствующего «приема».
А кто бы объяснил и вовсе вопиющий факт. Лично отвечающий за обеспечение округов топливом Жуков, оказывается, документально точно знал, что в западных округах свирепейший дефицит топлива, что основная его часть находится во внутренних округах.
Если искосить из текста его т. н. «гениального» плана от 15 мая 1941 г., то он знал об этом уже к 15 мая и тем не менее никаких мер не принял!
И не из-за этого ли в том числе Жуков и Тимошенко вообще не рискнули представить Сталину свой «гениальный план»?! Наряду с уже указанными причинами. Уж за такой-то бардак Сталин точно снес бы «башни» обоим. Но они-то остались целы — значит, Сталин не знал ни от них, ни даже от военной контрразведки.
735
Знание — сила. 1982. № 7. С 15.
736
Протокол допроса арестованного Павлова Дмитрия Григорьевича от 7 июля 1941 г // Неизвестная Россия. С. 73.
737
Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. Т. 1. С. 305.
738
Протокол допроса арестованного Павлова Дмитрия Григорьевича от 7 июля 1941 г // Неизвестная Россия. С. 73.
739
Засылка не туда куда надо — одна из самых распространенных форм вредительства в пораженческих целях. Главный военный историк современной России генерал М. Гареев на стр. 142 своей книги «Неоднозначные страницы войны» (М, 1995.) приводит удивительный факт с вгоняющим в оторопь комментарием. Оказывается, у более чем пятимиллионной РККА (сразу же оговорюсь, что не вся она была сосредоточена на западных границах — примерно 15% находились за Уралом и на Дальнем Востоке) на вооружении имелись 8 млн. винтовок. А далее дипломатично учтивым, деликатно изысканным языком генерал Гареев признает: «Так что винтовок хватало, но, к сожалению, в исключительно сложных условиях в начале войны они не всегда оказывались там, где были нужны». Искренне завидую учтиво дипломатичному языку генерала — это ж надо же столь красиво-печально описать преступное вредительство!