Страница 125 из 232
Вследствие принципиального игнорирования этой истины, со стороны Тухачевского постоянно сыпались безумные предложения о десятках и даже сотнях тысяч танков, самолетов, пушек и т. п., чем он так «гениально прославился». И мало кому известно, что фактически-то именно Тухачевский положил начало совершенно безмерным, архиволчьим аппетитам нашего генералитета по части количества вооружений! Да, Богом, кровью и потом предыдущих поколений дарованная нам страна огромная, и несколькими сотнями танков и самолетов действительно не обойдешься, но ведь все же должно иметь предел — государство не может беспрерывно производить одно только оружие и боеприпасы, тем более в безумных количествах. Тем более не может оно предоставлять оные в тех же безумных количествах для организации обороны в угрожаемый период.
Однако Тимошенко и Жукова почему-то потянуло именно на эту стезю — сначала издали приказы о формировании еще 30 мехкорпусов, а потом, жалобно скуля, ошарашили Сталина фантастически дикой нехваткой техники для них, вместо того чтобы хорошенько подумать об эффективности использования уже выделенных для западных округов оружия, техники и боеприпасов, в т. ч. и тех самых почти 16 тыс. танков и штурмовых орудий.
Извините, но не ругнуться просто-таки невозможно — обладать почти 4-кратным превосходством в танках и так бездарно, в безмерных океанах крови простых солдат и офицеров утопить оное?! Это что, полководческое искусство?!
Очевидно одной из самых главных, реально главных ошибок Сталина накануне войны явилось то, что в какой-то момент он действительно поддался и пошел на поводу у генералов, все время требовавших все больше и больше боевой техники, боеприпасов и т. п., вместо того чтобы, во-первых, ограничить их непомерно волчьи аппетиты и потребовать, жестко, по-сталински потребовать более эффективного использования уже имеющегося[504].
Во-вторых, что важно более всего, — ошибка была в том, что, пойдя у генералитета на поводу, Сталин буквально зациклился на вопросах оборонного производства. Да, никто не отрицает исключительной важности оборонного производства и особо пристального внимания к нему со стороны руководств государства. Но ведь не настолько же, чтобы в угрожаемый период упустить из виду — к сожалению, именно так оно и было — основные вопросы стратегии и тактики, в т. ч. и тактики использования уже имеющихся средств для организации действительно прочной обороны государства.
Уж слишком ответственное это дело — подготовка к отпору агрессии и вообще к войне, чтобы руководствоваться мнением преимущественно генералитета и вообще отдавать им на откуп это дело Да, их мнение важно и даже очень, но не более того, ибо и при десятках тысяч танков, самолетов, пушек и т. п. можно запросто проиграть (совсем недавно все видели нечто подобное…). К глубокому сожалению, эту ошибку Сталину пришлось исправлять уже в ходе войны.
И если бы не эта, в целом объяснимая, но тем не менее беспрецедентная зацикленность Сталина на вопросах оборонного производства, возможно, он успел бы своевременно разглядеть не только упорно насаждавшуюся дуэтом Тимошенко — Жуков систему дырок от бубликов, «изящно» именовавшуюся «упорной», или «жесткой обороной», — «систему», в которую оба крутозвездных военачальника «закачали» горы оружия, десятки дивизий и почти 3 млн. человек солдат и офицеров собственно группировки РККА.
В первую очередь он смог бы увидеть парадоксальный феномен реанимации идей фланговых группировок вторжения по Тухачевскому, но под прикрытием исполнения предписаний официального плана, сиречь под видам подготовки к контрнаступлению после сдерживания и отражения первого удара вермахта! Ведь он-то еще в ноябре 1940 г. предписывал воякам создать могучие заслоны вдоль границы, а не на флангах, м уж тем более не в виде системы дырок от бубликов! Подчеркиваю, могучие заслоны, а не статический фронт в виде дырявой узкой ленты»!
Увидеть то, о чем впоследствии Жуков скажет: «…никакой равномерной разбросанности вдоль всей нашей границы войск перед вражеским нападением у нас не было, и, конечно, не в этом следует искать причину поражения наших войск в начале войны».
К глубокому сожалению и прискорбию, Сталин явно не имел шанса увидеть и предотвратить реанимацию этого феномена. Следует также отметить, что на только что указанную ошибку наложилась еще и другая, не менее важная по своему значению.
Дело в том, что, опять-таки к глубокому сожалению, с 3 февраля 1941 г. военная контрразведка была выведена из состава органов госбезопасности и передана в Наркомат обороны в качестве его 3-го Управления. Конечно, мотивы такого решения вполне понятны — чтобы военное руководство было лучше осведомлено о положении дел в войсках.
На самом же деле минусов оказалось больше, чем плюсов: Сталин лишился значительной доли информации о реальном состоянии дел в подготовке к отпору агрессии.
Военная контрразведка ни при каких обстоятельствах не должна была попадать под контроль самих военных, тем более генералитета, — это слишком опасно, ибо создает ситуацию бесконтрольности для них.
Только после начала войны, с 17 июля 1941 г. военная контрразведка вернулась в «альма-матер», т. е. на Лубянку, в к тому же была переподчинена лично Сталину.
Однако порожденная реанимированными — по Тухачевскому же — флавговым характером группировок статического фронта «узкой лентой» в виде системы дырок от бубликов для немедленного встречно-лобового контрблицкрига и переакцентировкой сил и средств по направлениям кровавая трагедия была уже в самом разгаре…
Глава IV. «УСЕРДИЕ ВСЕ ПРЕВОЗМОГАЕТ. БЫВАЕТ, ЧТО УСЕРДИЕ ПРЕВОЗМОГАЕТ И РАССУДОК»[505]
Поразительно, что при наличии стать настораживающих данных, лишь мизерная часть из которых была приведена выше, многие исследователи тем не менее весьма настойчиво протаскивают в своих трудах тезис о том, что «выдвинутая Тухачевским новая концепцию начального периода и приграничного (правильно: пограничного — А. М.) сражения легла в основу официальных взглядов, в соответствии с которыми Советские Вооруженные силы готовились к отражению агрессии фашистской Германии.
Однако в связи с исключительной сложностью обстановки на западных границах и просчетом в оценке времени нападения было упущено главное: войска приграничных округов, в том числе армии прикрытия, не закончили своевременного развертывания и не были приведены в полную боевую готовность»[506].
Другие, еще более блестяще доказывая практически 100%-ное совпадение всех приготовлений к отражению агрессии с «рекомендациями» Тухачевского (а к чему они привели — уже известно и проиллюстрировано на примерах), не моргнув и глазом настаивают на некоем «упущенном» Сталиным «шансе» (в частности, М. Мельтюхов)[507].
Но о каком, миль пардон, «упущенном шансе» можно «глаголом жечь» сердца страждущих познать правду, коли все гитлерюги, начиная с самого Гитлера, все время сетовали, что русские ни так, ни сяк не дают ни малейшего повода напасть на них?! О каком «упущенном шансе» может идти речь, если даже гражданские гитлерюги и то открыто, вплоть до нападения открыто признавали, что никаких подобных предпосылок для столкновения нет даже в истории? Так, в весьма объемистой докладной записке на имя рейхсмаршала авиации и «наци» № 2 Германа Геринга министр финансов Третьего рейха Шверин фон Крозигк еще 19 апреля 1941 г. писал: «Уважаемый господин рейхсмаршал!.. Не мы ли стремимся к разногласиям с Россией, предполагая, что однажды таких разногласий нам все-таки не избежать и лучше их разрешить теперь, а не позже…
504
Мало кому известно, что, слишком прямолинейно восприняв требование Сталина уничтожать противника в первую очередь снарядами и минами, наш генералитет за войну израсходовал только снарядов и мин 775 600 000 штук! Если учесть, что к «гансовой матери» было отправлено 6 млн. гетлерюг и примерно 18 млн. германских бандитов было ранено, т. е. всего 24 млн. тевтонских негодяев, по которым попали наши войска, то выходит, что для того, чтобы покалечить или убить одну нацистскую сволочь, приходилось тратить аж 32 артиллерийских снаряда! И это не считая авиабомб и огня стрелков. Не говоря уж о том, что гитлеровскую мразь уничтожала в основном все та же «матушка-пехота». И все из-за того, что при наличии едва ли не самых лучших в мире артиллерийских систем РККА благодаря генералитету практически не обладала достойной такай могучей артиллерии оптикой, дальномерами, радиоразведкой, звуковой и авиаразведкой — она попросту молотила по площадям! См. Мухин Ю. И. Убийство Сталина и Берии М., 2002. С. 184. (Ю. И. Мухин ссылается, правда без указания страниц, на книгу Н. Вознесенского «Военная экономика СССР в период Отечественной войны» Магадан: Сов. Колыма. 1948).
505
К. Прутков
506
Иванов В. М. Маршал М. Н. Тухачевский. М., 1986. С. 309.
507
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. М., 2000. Поразительно, что при без малого 10 тыс. ссылок на различные источники уважаемый коллега М. И. Мельтюхов самим названием своего очень интересного труда — «Упущенный шанс Сталина» буквально сожалеет, что Сталин не развязал войну первым! Господи, ну как же так можно-то — столь открыто сожалеть, что твоя родина упустила шанс стать агрессором?! Ей-право же, ну никак в толк не взять! И это при том, что книга у Мельтюхова получилась действительно очень интересная, до предела насыщенная фактами и аргументами, но свидетельствующими не об упущенном шансе Сталина, а о незаконной подготовке к немедленному встречно-лобовому контрблицкригу. По сути дела выходит, что, завалов себя без малого 10 тыс. ссылок, уважаемый коллега явно упустил шанс увидеть реальную суть трагедии 22 июня 1941 г. Воистину «упущенный шанс» Мельтюхова…
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. М., 2000.