Страница 77 из 123
Ночами караульные больше не отсиживались по укромным углам, а вслушивались в завывания ветра, внимательно разглядывая игру теней в неверном свете северного сияния, да шарахались в стороны от редких птичьих криков. Шутника, вздумавшего изобразить жуткие следы во дворе крепости, били всей казармой. А беспородную дворнягу, прибившуюся прошлого весною, всячески ласкали, кормили на убой и брали с собою на ежевечерний обход складов, опустевших оружейных комнат и подвалов.
Лишь самый старый дед, разменявший уже девятый десяток, черными ночами ковылял без боязни из трактира да распевал лихие песни, смущая соседей. На любые вопросы он лишь довольно хихикал и поминал проклятых рыбаков, которые в молодости также полезли в далекие пещеры, за что поплатились головами, разбудив лохматое чудовище. Неизвестный зверь тогда выбрался наружу, преследуя идиотов, и задрал трех коров в стаде, попавшемся ему по дороге. Но потом вернулся назад к своим подземным делам и больше нос на свежий воздух не показывал. Вот и сейчас охотники сунулись, куда не следует, за что и отдали дань Гударам. А коль зверя не беспокоить, то и опасаться нечего. Делать ему больше нечего, как по морозу шастать и по льду лапы морозить…
Неизвестно, так ли это, но за стариком немедленно закрепилась слава блаженного, а хитрая знахарка сумела распродать еще один спешно изготовленный запас амулетов и наговоренных снадобий. Местный прогуст дико завидовал ловкой бабе, собирая при том полную церковь чуть ли не каждый день. Но бедные прихожане с трудом могли наскрести лишнюю монетку-другую, предпочитая просто молиться. А дремучие в своем невежестве солдаты предпочитали тратиться на заговоренные камни, больше доверяя веками проверенным заклятьям знахарки, чем модным песнопениям церковника. Оберег за пазухой все же надежнее, когда стучишь зубами от холода и страха на стене, чем заунывное бормотание плешивого мужика в жарко натопленном храме. Вот если бы брата-прогуста рядом с собою поставить, когда с копьем по холоду бродишь, тогда другое дело. В крайнем случае, толстого монаха можно скормить зверю первым, успев удрать за подмогой…
Помотав головою, стражник помянул всех темных богов в целом и каждого в отдельности, удивившись кривой дорожке, по которой успели пробежаться невеселые мысли. Услышав звонкий удар колокола, солдат обрадовался и принялся растирать прихваченные морозом уши и нос. Еще чуть-чуть, пока поднимется наверх следующий бедолага, и можно сдавать пост. А там — жарко натопленная казарма, горячий грог и блаженный отдых. Пока не получишь затрещину от тиорена и не услышишь хриплый голос:
— Чего дрыхнешь, лежебока? Твой хинк пришел, поднимайся, лодырь…
Устроившись рядом с братом, Берра с интересом разглядывал, как Гэйлин бережно полирует зеркальный толстый металлический лист, украшенный замысловатой вязью по краям. Смешно сморщив нос, кругленький гном не сдержал любопытства и спросил:
— И не жалко отдавать? Редкая вещь, как ни крути. Каждому бродяге такие подарки делать — без штанов останемся.
— Не жалко, — спокойно ответил глава клана, бережно положив непонятный предмет на стол.
— С каких это пор? — удивился Берра, недоверчиво уставившись на брата. — Не замечал за тобою неожиданной щедрости.
— Не мели глупости, — рассердился обладатель роскошной черной косматой бороды. Вытянув вперед тумбообразные ноги, здоровяк усмехнулся и ткнул пальцем в приоткрытый мешок, лежавший у стола: — Вон еще два «певуна» лежат. Один мне, другой тебе. А свой старый, так и быть, путанику отдам. Пусть пользуется.
— Откуда богатство? — тут же запустил руки в мешок младший из братьев. Достав оттуда полированное чудо, он с любовью пробежал пальцами по рунам, бормоча что-то себе под нос. Прижав добычу в груди, снова уставился на Гэйлина и уже сердито заворчал: — Что за дурная привычка цедить по полслова за день! Может, я в твоей захоронке еще что полезное найду!
— Не найдешь… Это наш страж умом повредился. Приволок в таверну с десяток «счастливых» монет да сел в кости играть с мастером Раппом. Как два старых идиота сели, так и гремели костями весь вечер, чуть не подрались в итоге.
— И что Рапп?
— Продулся, как последний подмастерье. Уж не знаю, что там за чудесная сила в монетах, но продулся. И чтобы откупиться, согласился для стража два «певуна» собрать.
— За ночь? — поразился Берра.
Брат лишь усмехнулся, услышав столь невероятную глупость.
— Играли месяц тому назад. Сегодня мастер долг вернул…
— Старик получил выигрыш… Но почему-то отдал тебе… Ничего пока не понимаю.
— Это ты не мне говори, это ты старому болвану скажи, который сегодня утром Раппу заговоренные монеты подарил, на удачу. А потом приперся ко мне и просил подарить «певуна» бастарду. В обмен на два новых, пустых. Якобы он в столь сложных вещах ничего не понимает, а парню такая безделушка пригодится.
Похожий на колобка гном облегченно вздохнул, выслушав конец истории, и быстро пробежал в свой угол. Спрятав в окованном сундучке подарок, он уже спокойно вернулся и улыбнулся в ответ на усмешку Гэйлина:
— Да, я люблю хорошие вещи. И честно признаюсь, что успел спустить почти все золото, выигранное на победе бастарда. Оказывается, быть богатым очень приятно, брат. Даже не ожидал… А старик вовсе не спятил. Он действительно дело говорит: такой подарок для бродяги будет дороже золота. Ты бы не подарил «певуна» за просто так?
— Конечно, — сердито хмыкнул здоровяк. — Я и так сидел весь день, убирал лишнее. Но раз уж нам такой щедрый подарок сделали, решил не скупиться… Жалко, что пропадет столь ценная вещь без пользы, но я пообещал старику, придется исполнить.
— Ara, — рассмеялся Берра. — Похоже, что не один болотный бродяга ценит данное слово.
Нашарив рукой подушку на скамье, Гэйлин беззлобно швырнул ее в брата:
— Баламут, шутить словом Утэссот вздумал. Эти горы в пыль превратятся, а данное нами слово будет стоять тверже прежнего…
Погремев посудой, любитель богатой жизни навалил на поднос соленого мяса, копченых болотных клубней и поставил на стол вместе с кувшином пива. Покосившись на брата, пересел чуть подальше, переставив снедь на угол стола. Убедившись, что можно спокойно приступать к трапезе, Берра набил рот и стал задумчиво жевать. Запив первую порцию мяса пивом, спросил у брата, методично набивающего трубку:
— Ты говоришь, что твой подарок пропадет зря. Выходит, не веришь в удачу бастарда?
— Нет, конечно. Глупый мальчишка, который вбил себе в голову про избранность богами и будущий хегтигдем. Лет через десять из него мог бы выйти толк, а сейчас парень лишь увидел начало дороги. Через десять лет мы оказали бы ему помощь. А кто сейчас будет слушать безродного бродягу?
— Но ты отпускаешь его, не желая ждать.
— Да. Потому как лорд Дейста не будет ждать ни десять лет, ни пять, ни год. Этим летом он нападет на западное побережье и зальет кровью рыбацкие деревни. И неважно, оставит ли он под собою новые земли или бросит пустые солончаки, но снятые войска вернутся обратно в крепость. И у нашего ученика не будет ни единого шанса, чтобы захватить власть.
— С мечом против целой армии. С безумным оборотнем за спиной вместо верной гвардии.
— Именно так… И это его выбор. Его выбор и его путь.
— Тогда зачем все это? Зачем потраченные дни на учебу, столько вложенных сил? Для чего?
— Чтобы бродяга сумел пробраться мимо патрулей. Чтобы взбаламутил побережье и предупредил вольных жителей о предстоящей войне. Даже если его скормят морскому зверью, лорд Дейста получит должный отпор. Старик потеряет людей, время и деньги в безуспешном походе. А каждый мертвый солдат лорда — это живой гном моего клана, которому не придется драться насмерть на перевале.
Берра замолчал, потом положил недоеденный кусок на блюдо и внимательно посмотрел на брата:
— Перевал? Ты хочешь сказать, что мы выступаем?
— Шпионы донесли, что в опустевших скалах скоро появятся беженцы из Фьерранлонда. Теневые кланы собираются вновь сцепиться в борьбе за власть. Транжира-король мечтает успеть прибрать к рукам чужое золото, чтобы удержаться на троне. Скоро под каменной задницей Форфаденов разведут жаркий огонь, и неизвестно, чем закончится новая подземная война. Самое время вернуться домой. Пусть не в потерянные для нас скалы Дальних земель, но хотя бы в Выжженные горы.