Страница 44 из 123
Полюбовавшись мрачным лицом Халефгена, не успевшего добыть бутылку вина, Гудернар развернулся к отцу и начал с привычной для него прямотой:
— Мы носимся с соседями уже несколько лет. Мой любимый брат лично успел пообщаться с проклятой старухой, и не один раз. И что получили в ответ? Очередной отказ?
Кайлок Могучий оторвался на секунду от жаркого и с интересом посмотрел на детей. Нидс потерял нить размышлений о налогах и сборах и теперь пытается сообразить, какая муха укусила братца. Йорен сбросил где-то свой белоснежный плащ и сидит на краю стола подобно домашнему отцу настоятелю, заглянувшему с жертвенной кружкой на огонек. Милая Иннэте никак не может понять, чем сказанное грозит любимым родственникам, и не может выбрать, кого надо спасать и защищать прямо сейчас. Халефген явно мучается похмельем и не возьмет в толк, зачем его имя озвучили за столом. А активно машущий руками Гудернар собрался в очередную битву, посылая на приступ орду слов. Забавно, после войнушки с крестьянами мальчик возомнил себя величайшим полководцем и теперь любую проблему предлагает решать с помощью меча. Надо послушать, что за идея забрела в его пустую голову…
— Выгодная партия с Гудомиллами нам не помешает. Кроме того, твой брат сам вызвался навестить соседей и попытаться подыскать там кого-либо себе по душе.
— И вернулся оплеванным, — ехидно закончил фразу Гудернар. — Вместо удачного брака, вместо богатой и послушной жены он привез лишь насмешки в ответ. Разве этого мы ждали от ворон Трэссивалда?
— И не надо наговаривать на Халефгена! — рассерженно вмешалась в разговор Иннэте. — Он сделал что мог!
— Согласен! — тут же перебил сестру «великий полководец». — Я лишь хочу спросить, почему мы терпим, когда о нашего любимого брата вытирают ноги?! Ведь он член королевской семьи! И раз оскорбляют его, значит, оскорбляют всех нас!
— Что предлагаешь? — поудобнее устраиваясь в кресле, подал голос Нидс. Похоже, горячность воителя его позабавила, отвлекла от сложных подсчетов доходов и расходов королевства. — Я так понимаю, у тебя есть предложение.
— Есть! — гордо выпрямился Гудернар. — Я долго думал… И не надо ехидно хмыкать, Иннэте! Я думал, когда возвращался домой…
Йорен накрыл своей мозолистой ладонью руку сестры и тихо попросил:
— Не горячись, дай ему высказаться. Твой любимый маленький мальчик повзрослел, он уже водит войска в бой. Поэтому признай его право отпустить твой подол и думать самостоятельно…
Смутившаяся Иннэте сцепила пальцы и стала неодобрительно разглядывать важно надувшегося Гудернара. Ну чего хорошего может предложить этот баламут, до сих пор играющий в солдатиков на расстеленных на столе картах?
— Сейчас, когда мы успокоили крестьян и ремесленников в Спрэкедетте, самое время прижать лордов. Из-за них королевство попало в столь неприятную ситуацию. Это их родственники и друзья устроили поборы и морили голодом людей. И то, что теперь один обожравшийся хозяин хегтигдема платит за свои ошибки, не добавит ни крошки мозгов остальным «владыкам личных наделов». Надо их укоротить…
— Как? — уже без улыбки спросил Нидс.
Похоже, долгое обсуждение с отцом проблем государства дало свои всходы, заронив правильные мысли в головы других членов семьи.
— Надо обязать лордов принести личную присягу. Сейчас они считают, что правят землями, потому как это было даровано им богами и прадедами. А то, что правят они от имени короля и по его милости, — считают предрассудками и плюют на это с крепостной стены. Пусть принесут присягу. Пусть поклянутся своими семьями, что будут верными слугами, а не просто помощниками. И пусть ограничат часть вольностей, которые позволяют им грабить наших подданных. Наших!
Разгоряченный собственными словами, Гудернар стукнул кулаком, испугав сестру.
— Брат, потише! Это совсем не повод бить посуду!
Тихо покашливая, король подождал, пока дети обратят внимание на владыку государства:
— Совершенно верно, обиды на лордов-самодуров не должны портить нам вечерний отдых. И тем более не дело крошить ни в чем не повинные тарелки… Но я удивлен, что мой сын столь здраво рассуждает о проблемах королевства. Действительно, наша доброта трактуется как слабость, а нежелание проливать кровь — как излишняя мягкотелость. Люди забыли, что мы собирали земли в жестоких войнах. И то, как уничтожали бывших баронов и лордов, считавших себя истинными владыками мира.
— Но место свергнутых самозваных королей заняли люди, бившиеся плечом к плечу с нашими дедом и прадедом, — тихо произнес Йорен. — Не нужно забывать, что нынешние лорды получили свои наделы не за пустые речи и дорогие подарки. Того же деда лорда Дритта король Иннад Сэммер наградил за проявленную доблесть в битве у Брэндабергена.
— Никто и не собирается отбирать у них земли, — живо отозвался Кайлок. — Никаких обид и унижений, как бы нас ни обвиняли в этом. Но все равно с вольницей надо заканчивать.
— И вы уже придумали как? — Будущий глава Храмового ордена повернулся к будущему королю.
Нидс слабо улыбнулся: все же старший брат отличался на редкость острым умом и просчитывал ситуацию на годы вперед. Впрочем, по-другому нельзя, когда постоянно вращаешься среди верхушки церковников. Иначе сожрут и не подавятся.
— Да, мы наметили новую политику, которая может кому-то и не понравиться, но мы все равно будем вынуждены ее проводить в жизнь.
— И?.. — с интересом ждал продолжения Йорен.
— Идея Гудернара необычна. Мне в голову не могло прийти, что можно принять присягу от лордов. Это будет знаковое событие. И присяга позволит приглушить их возможное недовольство. А так мы хотим постепенно добавить часть налогов, заменив ими прямые поборы лордов. При этом налоги в сумме будут существенно меньше. Это понравится народу, наполнит казну и лишит лордов их излишней самостоятельности. Сбор налогов будут осуществлять наши чиновники. Так мы сможем избежать казнокрадства на местах и обеспечим возможность отмечать верных престолу людей. Если кто-то из лордов докажет свою преданность, сбор налогов за малую откупную долю можно будет передоверить ему. На год-другой… Начнет выступать — лишится дарованной милости.
— И с чего наши титулованные особы будут тогда жить?
— Пусть развивают торговлю и ремесла. Это даст им надежный доход и позволит государству стать еще сильнее, опираясь на новых работников, одновременно привязав к престолу знать. Знать же будет зависеть от нас, а не от пожеланий своей левой пятки.
Йорен нахмурился, катая пальцем крохотный хлебный шарик:
— Никто не любит терять деньги. Лорды взбунтуются.
— Кто?! — подскочил на своем месте Гудернар. — Эти ожиревшие засранцы?! Да они боятся собственной тени! Как только запылали эггендомы, побежали к нам с криками о помощи!
— Не все трусы, — мягко поправил брата Йорен. — Кое-кто еще помнит, с какой стороны держаться за меч.
— Бунтовщиков задавим, — отрезал воинственно настроенный «полководец». — Я с легкостью разобью любого, кто вздумает выступать против. Кроме того, народ за ними не пойдет. Народ верит в короля, а не в стяжателей, тянущих из них последние жилы.
— Опять кровь! — всплеснула руками Иннэте. — Опять воевать, убивать простых людей… Ну почему?!
— Потому что сейчас королевское слово ценится в чужих замках слишком дешево, — едко ответил Гудернар. — Потому что над нами смеются.
— И это всего лишь из-за неудавшейся свадьбы Халефгена? — удивилась сестра, разглядывая разгоряченного спором брата.
Король лишь вздохнул, наблюдая за перепалкой. Все взгляды обратились на старика, застывшего во главе стола.
— Нет, моя хорошая. Это не из-за свадьбы. То, что прозвучало сейчас, действительно тревожит меня. Королевская власть не признана знатью как данность богов. И лорды, и церковь мечтают ограничить нас в правах, сделать из королевского дома что-то похожее на театр послушных марионеток. Они хотят сажать короля на трон перед толпой во время праздников и от имени нашей семьи грабить народ. Поэтому мы думаем, как исправить положение, и поэтому будем ограничивать вольности хозяев хегтигдемов. Но делать это будем медленно и аккуратно, чтобы взбешенные лорды не восстали с оружием в руках. Наоборот, нам необходимо все сделать так, чтобы лорды стали нашими верными помощниками. Чтобы обычные люди верили в нашу семью, в королевскую справедливость и защиту. Чтобы государство крепло и богатело, а не корчилось в междоусобных склоках, теряя крестьян в пламени пожаров.