Страница 27 из 68
Изготовление первого меча – Абха, конечно, не знал, какое имя получил клинок, но подозревал, что в процессе рождения меч обрел имя, – заняло у мастера около недели. Через пару дней будет готов и второй – тогда кобольд потеряет жизнь.
Работа подходила к концу. Наложенные на второй меч заклинания были гораздо более сильными, чем те, которыми Ресиф наделил первый клинок. Абха догадался об этом, заметив, что временами от клинка начинало исходить слабое зеленоватое свечение, которое вскоре постепенно исчезало.
– Я думаю, этот меч Ресиф создавал для себя, – пробормотал кобольд, кружа по пещере. – Но потом произошло что-то… Возможно, заклинания сделали меч слишком могущественным. Чем выше их сложность, тем больше знаний, силы и внимания требуется от мастера, тем опасней становится ошибка. Получив огромную мощь, меч обрел способность самостоятельно принимать решения.
– Эй, дед, ты что, заснул? – прозвучал громкий голос.
Тильвус тряхнул головой, возвращаясь в другой мир. Вокруг был ясный солнечный день. К дебаркадеру медленно подходил огромный трехпалубный теплоход.
Рядом с Тильвусом стоял молодой загорелый матрос и с интересом разглядывал его.
– Дед, тебя что, из дурки на каникулы выпустили? – весело поинтересовался парень. – Или обкурился чем? Сидишь тут уже часа три, бормочешь чего-то, руками машешь. Давай-ка, двигай отсюда! Видишь, теплоход причаливает, народу сейчас будет – не протолкнуться. Вали, вали-ка ты куда подальше!
Великий маг поднялся, поддернул штаны, прихватил свой пакет и поплелся по набережной.
ГЛАВА 7
В тенистом проулке возле кирпичного особняка Управления геологии машина остановилась. Никита и Сати вылезли из пыльного душного салона и направились к набережной. Летний день догорал, солнце неторопливо погружалось в пылающую реку. По фарватеру шустро сновали речные трамвайчики. От дебаркадера медленно отвалил большой трехпалубный теплоход, грянул из динамика марш «Прощание славянки».
На набережной было оживленно: пестрели шатры летних кафе, гремела музыка, вкусно пахло шашлыками. Сати и Никита протолкались среди гуляющего народа, отыскали наконец местечко потише рядом с парком, возле утеса и уселись за длинный деревянный стол одного из летних кафе.
– Какое пиво тебе купить? – поинтересовался сисадмин. – Темное, светлое?
– Любое, – махнула рукой Сати.
Вдоль длинного цветника медленно прогуливался северный олень. Местный зоопарк зарабатывал деньги, вовсю эксплуатируя бессловесную тварь: олень катал детишек, фотографировался со всеми желающими, а иногда возил на себе рекламный баннер какой-нибудь городской конторы. Сати вспомнила, как совсем недавно проклятая скотина едва не довела до инфаркта всю редакцию, шумно отмечавшую в кафе на набережной очередную сдачу номера. Редактор и ответственный секретарь как раз исполняли под караоке на два голоса «По долинам и по взгорьям», когда из кустов внезапно высунулась волосатая морда с рогами. Дед потом долго держался за сердце и слабым голосом объяснял, что был совершенно уверен: видение рогатой морды – первый признак белой горячки. А к «белочке» в редакции относились по-особенному и считали ее профессиональным заболеванием.
Вернулся Никита, поставил два пластиковых стакана, откупорил двухлитровую бутылку холодного пива, налил.
Они выпили, помолчали.
– Что делать будем, а? – тоскливо спросила Сати. – Мага искать? А может, бросить все и скрыться? Взять командировку в другой город… или даже регион… надолго.
– Куда ты скроешься? – Сисадмин надорвал пакет и высыпал на стол пригоршню крошечных сушеных рыбок. – Куда? От той банды, что на даче у меня засела, не скроешься. Они, похоже, хоть где появиться могут, хоть на даче, хоть в нашей конторе. – Он подумал и добавил: – Хоть дома у тебя.
– А почему именно у меня? – испуганно спросила Сати. – У меня и квартира-то маленькая!
– Ну или у меня. – Никита отхлебнул пива.
Сати притихла.
– Да… а что делать? – повторила она.
Никита задумчиво погрыз рыбку, поглядел на реку. Июль только-только начался, вода еще не прогрелась, но самые отчаянные купальщики уже открыли сезон и отважно барахтались в холодных волнах.
– Придется своровать этот проклятый меч, – неожиданно сказала Сати. – Другого выхода не вижу.
Никита схватился за голову.
– Ты что? Как это своровать? Ты понимаешь, что это невозможно?
– А если этот мужик правду сказал? – зашипела в ответ Сати. – Ты представляешь, что в музее может произойти? Этот меч проклятый там такой беспредел устроит! Вот Хамеру материала-то будет! Он всю криминальную полосу на полгода вперед статьями забьет. «Кровавые разборки в музее»! «Смерть среди экспонатов»! И фотографии, фотографии!
Никита испугался не на шутку.
– Да ты что! Умолкни! Накаркаешь еще!
Сати замолчала, залпом выпила пиво и закашлялась. Сисадмин тут же налил еще.
Она покрутила в руках сушеную рыбку, погрызла, глянула наверх: парк был расположен на крутом берегу, и из-за высоких деревьев виднелся выкрашенный суриком уголок крыши художественного музея.
– Никита, гм… как же его своровать? – Сати перевела взгляд на собеседника. – Как? Опыта в таких делах у меня, прямо скажем…
– Да и у меня тоже…
– Проконсультироваться бы у кого-нибудь, – задумчиво проговорила Сати. – Есть же знающие люди? Так, мол, и так. Музей ограбить хотим…
– В тюрьме таких знающих людей навалом. – Никита принялся выкладывать из сушеных рыбок неприличное слово.
– Ну ладно, представим невозможное, – продолжала Сати. – Сопрем мы эту штуку… а как его из музея вынести? Железяка здоровенная, через центральный вход незаметно не пронесешь.
Никита оторвался от увлекательного занятия.
– А если через служебный?
– Еще хуже, – сказала Сати. – Там надо через дугу проходить, такая штука, как в аэропортах. Звенит, если что. И бабка на вахте сидит… по лицу видно, что ворошиловский стрелок. От такой не убежишь.
Никита задумчиво пощелкал по стакану.
– Ты думаешь, у нее оружие есть?
– Пистолет табельный. В случае чего будет стрелять на поражение, даже не сомневайся! Далеко не убежим. Да и железка эта мешать будет.
– Да… – Никита задумался.
Они молча допили пиво и побрели по набережной, потом свернули на дорожку, ведущую в парк.
– Слушай, мне все это не нравится, – произнес наконец сисадмин.
– Что именно?
– То, что мы с тобой совершенно серьезно обсуждаем кражу из музея. За это сажают, между прочим. Надолго.
Сати вздохнула.
– Хотя… Под залог могут выпустить, – неуверенно сказал Никита.
– Под какой залог? Откуда у тебя столько денег? Ну, допустим, за одного из нас залог внесет контора. Но на другого-то у шефа средств точно не хватит!
Сисадмин почесал в затылке, пошевелил губами, размышляя о чем-то серьезном.
– Чего притих? – подозрительно спросила Сати.
– Думаю. Думаю о том, кто нужнее нашей конторе: коммерческий журналист или системный администратор, – признался Никита. – За кого залог вносить будут. Кажется, за меня. Журналюг в конторе много, а сисадмин один.
Сати обиделась.
– Посмотрю я, как вы без меня рекламные тексты писать будете, ага…
Издалека доносились звуки музыки: возле входа в парк находилась крытая беседка, по выходным дням там играл военный духовой оркестр. Традицию эту заложил последний генерал-губернатор. Летом вместо военных в беседке располагались музыканты местного симфонического оркестра, и тогда со всего города в парк съезжались любители классической музыки. Оркестром горожане чрезвычайно гордились, дирижера, милого интеллигентного человека, этнического немца, нежно любили и уважительно величали «маэстро». Под его управлением симфонический оркестр получил международную известность, разъезжал по зарубежным гастролям, но, возвращаясь домой, музыканты неизменно собирались в беседке и радовали прогуливающихся в парке горожан бесплатными концертами.