Страница 33 из 42
Ленин завертел доллар в руках, отыскал поверх пирамиды надпись «A
— «Он одобряет наши деяния». «Новый порядок на века». «Из множества — одно»…
— Вот именно! Из множество — одно: восстановленное Египетское Царство! — прогремел Хуфу. — И это новый порядок на века. Поэтому я, Великий Архитектор Вселенной, одобряю все деяния, связанные с долларом, как приближающие этот новый порядок.
— Ну тогда, товарищ Хуфу, возникает резонный вопрос — а каким оно будет, это
восстановленное Египетское Царство? Кто станет его гражданами — очевидно, участники нашего съезда? Живых, я полагаю, вы намерены шлепнуть?
— Шлепнуть?
— Ну, в смысле, кокнуть. Поставить к стенке. Отправить на тот свет.
— Но они и так на том свете, — удивился Хуфу. — Ты хотел сказать — отправить на этот свет?
— Да-да, — нетерпеливо сказал Ильич. — Расстрелять! Ликвидировать! Уничтожить, наконец…
— Уничтожать всех живых нет смысла: нам нужны рабы. Поэтому часть живых останется, важно только правильно определить их число. Как завещал великий Птах, условием успешной работы любой системы является оптимальное соотношение господ и рабов. В разные времена их называют по-разному: феодалы и вассалы, империалисты и пролетарии, функционеры и трудящиеся, олигархы и лохи… Но формула неизменна: число хозяев и число слуг находятся в точной математической зависимости, и баланс не должен нарушаться. Слишком много рабов — это голод, теснота, грязь и эпидемии. Слишком мало рабов — это войны, дефицит, грязь и профсоюз. Поэтому поголовье смертных мы контролируем уже сейчас. Хотя способы контроля затратны и требуют много усилий.
— Концентрационные лагеря! — кивнул головой Ленин.
— Нет, потому что этот способ сокращает только одно поколение. Но последующее начинает рожать еще больше и преимущественно мужчин: таким сотворил человека Хнум. Мой верховный жрец Ханопис придумал другой способ — распространяющийся на следующие поколения все шире и шире, как круги по воде. Он называется «Борьба за права человека».
— Права? А какие именно?
— Любые. Право употреблять траву забвения, порошок, призывающий видения, и
таблетки радости — не узкому кругу посвященных и не для общения с богами, а каждому смертному, в любое время и в любых количествах. Право женщин не рожать, не исполнять обязанности жены, не заводить семью, истреблять зародыш в чреве своем и право тратить свою жизнь, отстаивая право на эти права. Право уходить из жизни и способствовать уходу из жизни своих родственников, если сами они физически не могут принять такое решение. Право мужчин брать в жены мужчин, а женщин брать в мужья женщин и право этим семьям воспитывать детей, чтобы те росли в уверенности, что это хорошо. Борьба за права сегодня — любимое занятие смертных. Увлеченные им, они сокращают свое поголовье, как не сократила бы его ни одна война.
— Я все равно не понимаю, как это действует, — упорствовал Ильич.
Фараон вздохнул.
— Ну перенеси силою мысли своей на необитаемый остров педерастов и лесбиянок, отрицающих семью феминисток и наркоманов и снабди их в достатке едой и питьем. Что получится?
— Общество, не способное к воспроизводству, — ахнул Ильич.
— Правильно. И даже если какой-нибудь наркоман в скуке своей изнасилует феминистку и она понесет и не успеет в нужный срок реализовать право на истребление зародыша в чреве, поскольку пишет трактат по правам женщин не быть женщинами, то размножение все равно не даст результата. На свет появится больной ребенок — от наркоманов здоровых не рожают. Впрочем, чтобы не мучиться, он сможет воспользоваться своим правом на добровольную смерть. Так что этот способ контроля очень действенный. Но и очень дорогой. Если б ты знал, Ич, во сколько мне обходится ежегодное финансирование одной только амстердамской Розовой Субботы… — фараон сокрушенно махнул рукой.
— Но как вам удалось скрыть такую бурную деятельность в мире живых от народа?
— Самый лучший способ скрыть что-то — рассказать об этом всему свету. Смертные знают о том, что их ждут большие перемены. Самая модная тема в их кругу в последние годы — Великий Переход, предсказанный цивилизацией майя. Ученые мужи обнаружили, что календарь майя фатально обрывается в начале третьего тысячелетия. Но когда именно? Это учеными уточняется. Поэтому сначала смертные ждали Великий переход 2002 года, потом Великий Переход 2009, за ним — Великий Переход 2012 года… На самом деле никакого календаря майя не существует. Эту фальшивую реликвию несколько веков назад изготовили и подбросили смертным мои жрецы. А дата все время отодвигается, потому что мы никак не отыщем фаллос Осириса.
— Но что вам дала эта мистификация?
— То, что бараны теперь с восторгом ждут своего заклания. Смертным очень понравилась мысль, что не все уцелеют после Великого перехода. Каждый уверен, что уж он-то заслуживает вечности, и каждый надеется, что соседу не повезет. Значит они сами явятся со своей веревкой к порогу восстановленного Египетского царства.
— Ловко, — оценил Ильич. — Ну а каковой будет форма его государственного устройства?
Хуфу кичливо поправил на голове тиару и сразу утратил свойский тон.
— Она будет совершенна. Государство — это я. Я буду стоять во главе всего. Те, кто уже имеет мумию, смогут занимать различные чиновничьи посты, от крупных до самых мелких, в зависимости их заслуг передо мной. Обычные смертные будут рабами и только рабами. Их численность станет жестко регулироваться самым дешевым способом. Впрочем, те смертные, кто докажет свою полезность новому порядку, будут награждены бальзамированием — и смогут после смерти начать продвижение по служебной лестнице. Ну, разве это не идеальное устройство, Ич?
Фараоновская система власти в целом пришлась Ленину по душе. Она давала уникальный шанс не только посеять, но и пожать, воочию увидев, как брошенные в землю зерна дадут ростки и превратятся в зерно, из которого можно будет заварить хорошую кашу. Она начисто устраняла опасность, что после гениального вождя на политический Олимп вскарабкается горстка жалких идиотов, которая извратит великие идеи и профукает все, что было построено с таким трудом. Вечный контроль над правильным озвучиванием своих идей! Вечное созерцание их воплощения на практике руками трудящихся масс! Да о таком можно было только мечтать. Нет, фараоновская система власти нравилась Ленину все больше и больше. Всего за одним исключением. Государством, по мнению Ильича, должен был быть он. Вот и вся поправка.
Внезапно портьера снова распахнулась — и в зал влетел египтянин с обезумевшим лицом, странно контрастирующим с его легкомысленным, плиссированным, как у горничной, фартуком. Упав на колени и царапая себе костистые щеки, он пополз к ногам Хуфу.
— Что случилось, Яхмос?! — на этот раз фараон не скрывал своего беспокойства.
— Беда, о Светозарный! Горе, неслыханное и необъяснимое, обрушилось на нас. — Обладатель кокетливого фартука судорожно сглотнул. — Черная немочь объяла биржи. Акции превращаются в прах. Десять наших лучших трейдеров добровольно отправились в царство Сета, будучи не в силах примириться с потерями.
— Не может быть! — прогремел фараон. — Откуда нанесен удар? Говори!
— Все произошло внезапно, о Великий! Курс доллара рухнул как… как… как Вавилонская башня!
С неподобающей для фараона прытью Хуфу ринулся к противоположной повозке стене, дернул за рычаг и одна из плит тотчас же отъехала в сторону, открыв огромный цвета аспида экран. Посередине его мерно и неторопливо вращался глобус, опутанный плотной зеленой паутиной мерцающих лампочек с символом доллара.
— Слава Ра! — перевел дух фараон. — Ты солгал, Яхмос. Все идет как обыч…
Будто назло его словам лампочки на глобусе принялись гаснуть одна за другой. Ленину, жадно наблюдающему за происходящим, показалось, что Земля рвет на себе цепи, освобождаясь из объятий душившего ее гигантского змея.