Страница 17 из 60
— Мисс Кейтлин видит Вестницу, — подал голос Гарри.
На его привлекательном лице блуждала безмятежная улыбка. Идеально отглаженный костюм ничуть не помялся. Даже воротник рубашки был в порядке. Молодой человек выглядел как ни в чем не бывало, а вот Кейтлин ощущала себя растрепанной и распущенной.
— Я чувствовала, что с ней что-то не так. Пройдемте.
Блаватская, приглашая, махнула рукой и отправилась в глубь дома. Кейтлин не осталось ничего, кроме как двинуться следом. На Гарри она старалась не смотреть — в душе царили сумятица и хаос. Девушка не могла в себе разобраться. Она чувствовала на спине взгляд молодого человека и почему-то твердо была уверена, что Гарри улыбается. От этих мыслей щеки снова вспыхнули, и Кейтлин постаралась переключить внимание на что-нибудь другое.
Комната, в которую привела их Блаватская, пугала. Кейтлин впервые оказалась в подобном месте, и ей тут было неуютно: черные портьеры на окнах, красные атласные подушки на бархатных диванах. Ковер цвета разлитого вина и сотни свечей на полу, столах, стенах и даже подлокотниках кресел. На низких столиках — кальяны и курительницы с благовониями, а в воздухе — едва заметный запах опия. В отличие от Кейтлин, Гарри здесь чувствовал себя вполне свободно. Он неспешно скинул теплый плащ и развалился на диване, в то время как Кейтлин боязливо присела на краешек одиноко стоящего у стены стула.
— Не будьте так зажаты, дорогая, — обратилась к ней Блаватская и уютно расположилась на подушках, прильнув к Гарри. К удивлению Кейтлин, молодой человек отодвинулся не сразу, а лишь поймав ее взгляд. Сыщик словно бы спохватился и отсел в сторону. Впрочем, Блаватская не возражала.
— Ну же, Кейтлин, я не смогу с вами работать, если вы будете столь скованно сидеть на другом конце комнаты. Подойдите скорее сюда!
Блаватская затянулась густым дымом и в блаженстве закрыла глаза. Капот съехал с ее полного белого плеча, и Кейтлин вновь испытала неловкость. Было в этой женщине что-то такое бесстыже необузданное, что сквозило в каждом ее движении, повороте головы, позе и томно прикрытых глазах. Она заставляла людей испытывать рядом с собой либо скованность, либо вожделение. Гарри хоть и пытался честно отвести взгляд, но раз за разом возвращался к соблазнительной позе и обнаженному плечу Блаватской. Колючие шпильки ревности кольнули Кейтлин прямо в сердце, но девушка взяла себя в руки и, стараясь не подать виду, что ее гордость задета, подошла ближе.
Элен, прикрыв глаза, глубоко затянулась кальяном, откинула назад голову и медленно выпустила дым с горловым, протяжным стоном, переходящим в невнятное бормотание и хриплые крики. Кейтлин стало жутко, вид у Блаватской был совершенно невменяемый. Она содрогалась всем телом, выгибалась и затихала, не прекращая бормотать что-то невнятное себе под нос.
— Ничего не пойму! — спустя несколько минут прошептала Элен абсолютно нормальным голосом, оторвавшись от полубессознательного бормотания. В комнате резко потемнело, а налетевший неизвестно откуда ветер погасил почти все свечи. Лишь редкие, едва видимые огоньки складывались в слово revenge.
— Месть? — прошептала Блаватская. — О боже! Надеюсь, он просит отомстить за себя, а не хочет отомстить сам. Духи иногда выражают мысли совершенно непонятно.
Кейтлин замерла, не в силах отвести взгляд от огоньков, образующих слово. Когда она шла сюда, то не надеялась ни на какой результат. Она вообще не верила в то, что из затеи выйдет что-то путное. Ветер в комнате утих, погасшие свечи вспыхнули неожиданно и ярко, а у окна появилась уже знакомая женщина в длинном темном одеянии. Она медленно плыла к Кейтлин. Девушка взвизгнула и, подскочив, бросилась в сторону. От ночной храбрости не осталось и следа. Вестница вкупе со словом «месть», которое предположительно написал умерший дядя, внушала панический ужас.
— Кейтлин, — тихо проговорила Блаватская, поймав девушку за руку. — Сядьте, я думаю, вам стоит ее выслушать. Она лишь Вестница, ее задача — передать информацию.
— Но она ничего не сказала мне вчера, я пыталась с ней заговорить.
— Вестница — не человек, она не может общаться с вами в обычном понимании этого слова. Вот, возьмите.
Блаватская протянула девушке кальян, пояснив:
— Иначе она не сможет войти с вами в контакт. Вы должны быть открыты миру, раскрепощены, а не зажаты, словно монашка-пуританка. Духи не любят условностей, они общаются к вашему сознанию напрямую, минуя ненужные, выдуманные людьми правила и церемонии.
— Но я никогда…
— Ну же, Кейтлин! Не бойтесь, берите! Это не вредно, вам просто необходимо расслабиться.
Девушка неуверенно протянула руку, взяла кальян и, зажмурившись, вдохнула ядовитый, обжигающий дым. Закашлялась, а когда открыла глаза, увидела Вестницу прямо перед собой. На этот раз на тонких губах женщины играла едва заметая улыбка. Вестница одним движением скинула капюшон с головы, и крик застыл у Кейтлин в горле. Подбородок и губы… а выше голый череп с огненными провалами глазниц. Блестящие волосы цвета воронова крыла, которым может позавидовать любая красавица, растут из неопрятных ошметков кожи, начинающихся чуть выше линии лба.
Взглянув на бушующее в глазницах Вестницы адово пламя, Кейтлин уже не смогла отвести взгляд в сторону. Там в алых отблесках она увидела воинские колонны, бескрайние песчаные пустыни со стройными пирамидами на горизонте. Девушка никогда не была там, но не узнать не могла — Египет. Одно время она бредила этим местом.
Чем дольше Кейтлин смотрела в провалы глазниц, тем глубже она погружалась в транс и тем ближе была к той картинке, которая разворачивалась перед ее взором. Сейчас девушка вместе с солдатами, одетыми в форму французской армии, стояла внутри пирамиды. Она видела молодого Бонапарта и маленького жука-скарабея у него в руке. Черное, лоснящееся тельце и лапки, торчащие в разные стороны. В видении жук занимал центральное место, а вокруг него бушевало пламя войн. Наполеон, уже ставший императором, скакал на коне впереди войска; горели города, гибли люди; полководец обретал величие, а потом очертания скарабея померкли, и девушка увидела поражение Бонапарта, ссылку и смерть. Видение прекратилось резко, будто кто-то выдернул его из головы. Виски свело ужасной болью, Кейтлин вскрикнула и рухнула на диван, потеряв сознание.
— Кейтлин! Кейтлин! Очнитесь бога ради! — услышала девушка встревоженный голос и медленно открыла глаза.
Голова кружилась, а комната плыла. Перепуганное лицо Гарри Дэвиса — единственное, что можно было разглядеть более или менее четко.
— Где я и что произошло? — тихо прошептала она, стараясь оглядеться.
То ли прошло много времени и на улице уже стемнело, то ли просто шторы на окнах были слишком плотными.
— Вы не помните, как здесь очутились? — В голосе сыщика сквозило неприкрытое беспокойство.
Гарри Дэвис сидел рядом и нежно держал ее за руку.
— Смутно помню, но в голове такая каша! — Девушка попыталась сесть, но снова рухнула на застеленную алым шелком кровать. До Кейтлин не сразу дошло, в какой двусмысленной ситуации она оказалась. Лежит на кровати, явно в спальне, наедине с мужчиной. — О господи! — всполошилась девушка, подпрыгнула и отодвинулась от молодого человека на безопасное расстояние. — Как я очутилась в этой комнате? И Элен! Где она? И что вы делаете здесь? Я ничего не помню! Что со мной произошло? — Кейтлин от переживания начала заикаться. Она хотела как можно быстрее убраться из этого места и уже раскаялась в том, что согласилась прийти сюда.
— Не переживайте, ничего страшного не произошло. — Гарри Дэвис разговаривал с Кейтлин тихо, ей приходилось невольно вслушиваться в его неспешный голос, дышать глубже и успокаиваться.
На миг девушка вспомнила, что таким же голосом ковбои на ранчо успокаивали молодых норовистых кобылок, когда те чего-либо пугались. Сравнение, пришедшее на ум, совсем не понравилось, и Кейтлин более спокойным голосом уточнила:
— Так мы здесь совсем одни?