Страница 61 из 69
- Аннабет…
- но это был не голос титана. Это был голос Луки. Он двинулся вперед так, будто не мог контролировать свое тело.
- У тебя кровотечение…
- Мой нож, - Аннабет попыталась поднять свой кинжал, но он со звоном выпал у нее из руки. Ее рука была согнута под странным углом. Она посмотрела на меня, умоляя:
- Перси, пожалуйста…
Я снова мог двигаться.
Я рванулся вперед и подхватил ее нож. Я выбил коварный клинок из рук Луки, и он закружился в очаге. Лука едва обратил на меня внимание. Он шагнул к Аннабет, но я встал между ним и ею.
- Не трогай ее, - сказал я.
Гнев рябил на его лице. Голос Кроноса прорычал:
- Джексон…
- было ли это мое воображение, или же его тело засветилось, превращаясь в золото?
Он снова с трудом вздохнул. Голос Луки:
- Он меняется. Помоги. Он… он почти готов. Ему больше не нужно мое тело. Прошу…
- НЕТ!
- закричал Кронос. Он оглянулся на свой меч, но он был в очаге, горел среди углей.
Он двинулся к нему. Я попытался остановить его, но он толкнул меня в сторону с такой силой, что я приземлился рядом с Аннабет и ударился головой об основание трона Афины.
- Нож, Перси, - пробормотала Аннабет. Ее дыхание было поверхностным.
- Герой… проклятое лезвие…
Когда мое зрение снова сфокуссировалось, я увидел, как Кронос схватил свой меч. Потом он закричал от боли и выронил его. Его руки дымились и иссохла. Огонь в очаге усилился и раскалился, как будто коса была не совместима с ним. Я видел мерцающее изображение Гестии в золе, хмуро глядевшей на Кроноса с неодобрением.
Лука повернулся и упал, держась за свою уничтоженную руку.
- Пожалуйста, Перси…
Я напряг ноги и пошел в его направлении с ножом. Мне следовало убить его. Таков был план.
Казалось, Лука знал, о чем я думал. Он облизал свои губы.
- Ты не сможешь… не сможешь сделать это сам. Он разрушит мой контроль над ним. Он будет защищаться. Только моя рука. Я знаю, где. Я могу… могу сохранить над ним контроль.
Он, определенно, раскалился сейчас, его кожа начала дымиться.
Я поднял нож, чтобы ударить. Потом я посмотрел на Аннабет, Гровер держал ее в своих объятьях, стараясь защитить. И я наконец понял, что она пытается сказать мне.
“Ты не герой, - сказала Рейчел.
- Это повлияет на то, что ты делаешь”.
- Пожалуйста, - простонал Лука.
- Нет времени.
Если Кронос примет свой истинный вид,ничто его не остановит. Он хотел сделать Тифона пугающей площадкой.
Строка великого пророчества держалась у меня в голове: “душой героя, проклятое лезвие пожнет свой урожай”. Весь мой мир перевернулся, и я дал нож Луке.
Гровер взвизгнул.
- Перси? Ты… эм…
Сумасшедший. Ненормальный. Чокнутый. Возможно.
Но я видел, как Лука схватился за рукоять.
Я стоял перед ним - беззащитный.
Он снял сбоку ремни доспехов, оголяя небольшой участок кожи прямо под левой рукой, место, в которое было бы очень трудно попасть. С трудом, он заколол себя.
Это был не глубокий разрез, но Лука взвыл. Его глаза горели, как лава. Тронный зал дрогнул, сбросив меня с ног. Аура энергии окружала Луку, все ярче и ярче. Я закрыл глаза и почувствовал силу, как от ядерного взрыва, покрывающую волдырями мою кожу и трескающую мои губы.
Было тихо в течение длительного времени.
Когда я открыл глаза, то увидел Луку растянувшегося у очага. На полу вокруг него был круг почерневшей золы. Коса Кроноса была сжижена в расплавленный металл и стекала на угли очага, который в настоящее время горел, как печь кузнеца.
Левая сторона Луки была в крови. Его глаза были открыты - голубые глаза, какими они были раньше. Его дыхание было глубоким и хриплым.
- Хорошее… лезвие, - прохрипел он.
Я опустился на колени рядом с ним. Аннабет, прихрамывая, подошла, опираясь на Гроувера. У обоих в глазах стояли слезы.
Лука посмотрел на Аннабет.
- Ты знала. Я почти убил тебя, но ты знала…
- Шшшш.
- Ее голос дрожал.
- Ты оказался героем в конце концов, Лука. Ты попадешь в Элизиум.
Он слабо помотал головой
- Думаю… переродиться. Попробовать три раза. Острова Блаженства.
Аннабет всхлипнула.
- Ты всегда был слишком суров к себе.
Он поднял обгоревшую руку. Аннабет коснулась кончиков его пальцев.
- Ты…
- Лука кашлянул и его губы заблестели красным.
- Ты любила меня?
Аннабет вытерла слезы.
- Было время, когда я думала… хорошо, я думала…
Она взглянула на меня, как будто ей хватало только того, что я все еще здесь. И я осознал, что делаю то же самое. Мир рушился, и все что действительно имело значение, это то, что она жива.
- Ты был мне как брат, Лука.
- сказала она мягко.
- Но я не любила тебя.
Он кивнул, словно ожидал этого. Он поморщился от боли.
- Мы можем раздобыть амброзию, - сказал Гровер.
- Можем…
- Гровер, - Лука сглотнул.
- Ты самый храбрый сатир, которого я когда-либо знал. Но нет. Нет излечения…
- очередной кашляющий звук.
Он схватил меня за рукав, и я мог ощущать жар его горячей, словно пламя, кожи.
- Этан. Я. Мы все никому не нужны. Не допусти… Не допусти, чтобы это случилось опять.
В его глазах был гнев, но так же и мольба.
- Не допущу, - сказал я.
- Я обещаю.
Лука кивнул, и его рука стала вялой.
Боги прибыли через несколько минут в полном военном обмундировании, загремели в тронном зале, ожидая боя.
То, что они нашли, это Аннабет, Гровер, а я, стоящие над телом сломленного полукровки, в тусклом свете теплого очага.
- Перси, - позвал мой отец со страхом в голосе.
- Что… что это такое?
Я повернулся и столкнулся с олимпийцами.
- Нам нужен саван, - мой голос треснул.
- Саван для сына Гермеса.
Глава 20
Мы заслуживаем баснословную награду.
Три мойры собственноручно забрали тело Луки.
Я не видел этих пожилых леди несколько лет, с тех пор как стал свидетелем того, что они перерезали нить жизни у ларька с фруктами, когда мне было двенадцать. Они напугали меня тогда, и пугали сейчас - три отвратительные бабульки с мешками со спицами и пряжей.
Одна из них посмотрела на меня, и даже несмотря на то, что она ничего не сказала, моя жизнь промелькнула у меня перед глазами. Мне вдруг стало двадцать, затем я стал человеком средних лет, затем превратился в сухого старика. Все силы покинули мое тело, и я увидел свою надгробную плиту и открытую могилу, гроб опускали в землю. Все это произошло менее чем за секунду.
- Свершилось, - сказала она.
Мойра подняла ножницы с пережатой голубой нитью - и я знал, эта та же нить, что я видел четыре года назад, линия жизни, которую перерезали. Теперь я понял, что это линия жизни Луки. Они показывали мне жизнь, которая будет принесена в жертву, чтобы установить верный порядок вещей.
Они забрали тело Луки, обернутое в бело-зеленый саван, и понесли его из тронного зала.
- Подождите, - сказал Гермес.
Посланник богов был одет в классические белые греческие одежды, сандалии и шлем. Крылья на шлеме трепетали с каждым его шагом. Змеи Джордж и Марта обвились вокруг кадуцея, бормоча: “Лука, бедный Лука.”
Я подумал о Мэй Кастеллан одной в своей кухне, готовившей печенье и сандвичи для сына, который никогда не вернется домой.
Гермес откинул саван с лица Луки и поцеловал его в лоб. Он пробормотал несколько слов на древнегреческом- прощальное благословение.
- Прощай, - пошептал он. Затем кивнул и позволил мойрам унести тело своего сына.
Когда они ушли, я подумал о великом пророчестве. Его строки наконец обрели для меня смысл. Душой героя проклятое лезвие пожнет свой урожай. Героем был Лука. Проклятым лезвием был нож, который он когда-то отдал Аннабет, проклятый, потому что Лука нарушил свое обещание и предал друзей. Единственный выбор оборвал его жизнь. Мой выбор отдать ему нож и поверить, как поверила Аннабет, что он все еще способен на правильные поступки. Олимп возвысится или падет. Жертвуя собой, он спас Олимп. Рэйчел была права. В конце концов, я оказался не тем героем. Героем был Лука.