Страница 55 из 69
- Мы оставим их в фойе.
- Нам необходимо подкрепление, - сказал Трэвис.
- Они продолжают наступать. В конце концов они сокрушат нас.
- Подкрепления нету, - пожаловался Коннор.
Я посмотрел наружу, на Миссис О’Лири, она дышала на стеклянную дверь и пачкала её слюнями адской гончей.
- Может быть, это не так, - сказал я.
Я вышел наружу и погладил Миссис O’Лири по голове. Хирон перевязал ее лапу, но она все еще хромала. Ее мех был спутан грязью, листьями, кусочками пиццы, и засохшей кровью монстра.
- Эй, девочка.
- Я пытался показаться оптимистичным.
- Я знаю, ты устала, но у меня есть ещё одна огромная просьба к тебе.
Я наклонился к ней и прошептал ей на ухо.
После этого Миссис О’Лири отправилсь в сумеречное путешествие, а я вернулся к Аннабет в вестибюль. По дороге к лифту мы увидели Гроувера, стоящего на коленях над раненым толстым сатиром.
- Леней!
- сказал я.
На старого сатира было страшно смотреть. Его губы били синими. В животе было сломанное копьё, и его пушистые козлиные ноги были искривлены под неестественным углом.
Он пытался сосредоточиться на нас, но не думаю, что видел нас.
- Гровер?
- пробормотал он.
- Я здесь, Леней.
- Гровер моргал, пытаясь сдержать слезы, несмотря на все ужасные вещи, которые Леней говорил о нём.
- Мы… Мы победили?
-Гм… да, - солгал Гровер.
- Благодаря вам, Леней. Мы прогнали врага.
-Говорил же вам, - бормотал старый сатир.
- Истинный лидер. Истинный…
Он закрыл свои глаза в последний раз.
Гроувер сглотнул. Он положил свою руку на лоб Ленея и проговорил древние благословления. Тело старого сатира таяло, пока всё, что от него осталось, стало крохотным деревцем и горсткой свежего грунта.
- Лавр, - трепетно произнёс Гровер.
- Ох, счастливый старый козёл.
Он взял деревце в руки.
- Я… Я должен посадить его. На Олимпе, в садах.
- Мы как раз туда собирались, - сказал я.
- Пойдем.
Легкая музыка играла, когда лифт поднимался. Я думал о первом разе, когда я посетил гору Олимп, еще когда мне было двенадцать лет. Аннабет и Гровера не было со мной тогда. Я был рад, что они были со мной сейчас. У меня было ощущение, что это может быть нашим последним совместным приключением.
- Перси, - сказала тихо Аннабет.
- Ты был прав на счет Луки.
Это был первый раз, когда она говорила после смерти Силены Богард. Она все не сводила глаз с отметки этажей, поскольку они мигали волшебными номерами: 400, 450, 500.
Гровер и я переглянулись.
- Анабет,- сказал я. Я сожалею…
- Ты пытался сказать мне, - её голос дрожал, - Лука плохой. Я не верила тебе пока… пока я не услышала о том,как он использовал Силену. Теперь я поняла. Я надеюсь ты счастлив.
- Это не делает меня счастливым.
Она прислонила голову к стене лифта, чтобы не смотреть на меня.
Гровер баюкал свое лавровое деревце в руках.
- Что ж… конечно хорошо, быть снова вместе. Рассуждая. Почти погибнув. Страшно боясь. Ах, смотрите. Это наш этаж.
Двери звякнули, и мы ступили на воздушную дорогу.
Угнетение – не то слово, которое описывает Гору Олимп, но оно было более подходящим сейчас. Никакие огни не освещали жаровни. Окна были темными. Улицы были оставлены, и двери были забаррикадированы. Единственное движение было в парках, которые были устроены как полевые больницы. Вилл Солас и другие из детей Аполлона суетились вокруг, заботясь о раненых. Наяды и дриады пытались помочь, используя волшебные песни природы, чтобы излечить ожоги и отравления.
Когда Гровер посадил лавровое деревце, Аннабет и я пошли вокруг в попытке развеселить раненых. Я прошел сатира со сломанной ногой, полубога, который был перевязан с головы до ног, и тело, покрытое золотым похоронным саваном домика Аполлона. Я не знаю, кто был под ним. Я не хочу это выяснять.
Мое сердце будто налилось свинцом, но мы попытались найти положительные темы для разговора.
- Ты поправишься и будешь бить титанов в кратчайшие сроки!
- сказал я одному из лагерных ребят.
- Ты великолепно выглядишь, - сказала другому лагерцу Аннабет.
- Линеус превратился в куст!
- сообщил Гровер стонущему сатиру.
Я нашел сына Диониса Поллукса, прислонившегося к дереву. Он сломал руку, но в остальном он был в порядке.
- Я всё еще могу сражаться другой рукой,- сказал он, стиснув зубы.
- Нет,-сказал я.
- Ты сделал достаточно. Я хочу, чтобы ты остался здесь и помог раненым.
- Но…
- Обещай мне, что останешься в безопасности, - сказал я.
- Хорошо? Личный интерес.
Он неуверенно нахмурился. Не было похоже, чтобы мы были хорошими друзьями, или что-нибудь в этом роде, но я не буду рассказывать ему, что это просьба его отца. Это бы просто смутило его. Наконец, он обещал, и когда он снова сел, я мог бы сказать, что ему, в каком-то роде, стало легче.
Аннабет, Гровер, и я пошли в сторону дворца. Вот куда направляется Кронос. Как только он поднимется на лифте - я не сомневаюсь, что он это сделает, так или иначе, - он уничтожит тронный зал, центр власти богов.
Бронзовые двери, скрипя, открылись. Наши шаги отзывались эхом на мраморном полу. Созвездия на потолке большого зала мерцали холодом. Очаг светился тускло-красным. Гестия, выглядевшая как маленькая девочка в коричневой одежде, склонялась к нему, дрожа. Офиотавр плавал печально в своей водной сфере. Он издал нерешительное мычание, когда увидел меня.
В свете костра, троны отбрасывали зловещие тени, как цепкие руки.
У подножия трона Зевса, глядя на звезды, стояла Рэйчел Элизабет Дэр. Она держала греческую керамическую вазу.
- Рэйчел?
- сказал я.
- Гм, что ты делаешь с этим?
Она сосредоточила внимание на мне, как будто очнувшись от сна.
- Я нашла его. Это сосуд Пандоры, не так ли?
Ее глаза были ярче, чем обычно, и у меня было плохое воспоминание о заплесневелых бутербродов и подгоревшем печенье.
- Пожалуйста, положи вазу, - сказал я.
-Я вижу, Надежда внутри нее.
Рейчел провела рукой по керамической конструкции.
-Такая хрупкая.
-Рейчел.
Мой голос, казалось, вернул её к реальности. Она протянула мне вазу, и я взял его. Чувствовалось, что глина была холодная, как лед.
-Гровер, - пробормотала Аннабет.
- Давай разведаем вокруг дворца. Может быть, мы сможем найти несколько дополнительных греческих огней Гефеста или ловушки.
- Но…
Анабет толкнула его локтем.
- Правильно!
- завизжал он.
- Я люблю ловушки!
Она вытащила его из тронного зала.
Перед огнем Гестия жалась в своей одежде, раскачиваясь взад и вперед.
- Идем, - сказал я Рейчел.
- Я хочу познакомить тебя кое с кем.
Мы сели рядом с богиней.
- Леди Гестия, - сказал я.
- Привет, Перси Джексон, - пробормотала богиня.
- Становится холоднее. Труднее поддерживать огонь.
- Я знаю, - сказал я, - титаны близко.
Гестия сосредоточилась на Рэйчел.
- Привет, дорогая. Ты наконец пришла к нашему очагу.
Рэйчел моргнула.
- Вы ждете меня?
Гестия взяла ее за руки, и угли засветились. Я увидел картинки в огне - моя мать, Пол и я на кухне за ужином на День Благодарения; мои друзья и я вокруг костра в лагере Полукровок поем песни и жарим маршмеллоу; Рэйчел и я едем вдоль пляжа на “Приусе” Пола.
Я не знаю, видела ли Рэйчел то же, что и я, но ее плечи расслабились. Тепло огня, казалось, распространилось вокруг нее.
- Чтобы найти свое место у очага, - сказала ей Гестия, - ты должна перестать отвлекаться. Это единственный способ выжить.
Рейчел кивнул.
- Я… Я понимаю.
- Подожди,- сказал я.
- О чем она говорит?
Рэйчел сделала неуверенный вздох.
- Перси, когда я пришла сюда… Я думала, что иду к тебе. Но это было не так. Ты и я…
Она покачала головой.
- Подожди. Теперь я тебя отвлекаю? Это потому что я “не герой”, или как-то так?