Страница 19 из 116
Конфедераты были опрокинуты. В это время Суворов ввел в дело пехоту Астраханского и Петербургского полков. Выбив стрелков, защищавших центральную рощу, пехота взобралась на высоту и построилась в боевом порядке. Стоявшие в центре конфедераты, желая предупредить атаку, двинулись вперед и врубились в ряды русских войск, но были отражены и обратились в бегство.
Части левого фланга в порядке отошли к Ландскроне, куда отступили и стрелки, занимавшие рощу и почти не принимавшие участие в бою. Казаки несколько верст преследовали разбитого неприятеля. Конфедераты потеряли около пятисот человек убитыми и двести пленными. Бой длился всего около получаса и был выигран, по меткому выражению Суворова, благодаря «хитрых маневров французскою запутанностью и потому, что польские войска не разумели своего предводителя».
11 мая Суворов намеревался штурмовать Ландскрону, но, имея при себе всего восемь орудий и не рискуюя атаковать прочные укрепления, выступил к Замостью, тем более что конфедераты начали действовать на его коммуникациях.
Дюмурье был крайне возмущен бездарностью поляков и уехал в Венгрию, а оттуда во Францию. Как иронически заметил Суворов, он «откланялся по-французски и сделал антрешат в Бялу, на границу».
Перед отъездом Дюмурье отправил Казимиру Пулавскому письмо, где высказал все, что думал о поляках. Как писал Суворов, «он его [Пулавского. — А.Ш.] ладно отпел».
В 1771 г. взамен полковника Дюмурье французское правительство направило в Польшу генерала барона де Виомениля. Вместе с ним прибыли пятьдесят французских офицеров и несколько десятков унтер-офицеров. Все французы ехали в партикулярном платье.
В отличие от своего предшественника Виомениль не стал составлять амбициозные планы военной кампании, а решил воздействовать на панов эмоционально. «В отчаянном положении, в котором находится конфедерация, — считал он, — потребен блистательный подвиг для того, чтобы снова поддержать ее и вдохнуть в нее мужество».
В конце 1771 г. такую попытку по поручению Казимира Пулавского предприняли несколько шляхтичей, выкравших из Варшавы польского короля. Однако один из заговорщиков в последний момент переметнулся на сторону монарха и помог Понятовскому вернуться в столицу.
Тогда Виомениль решился на другую отчаянную демонстрацию — захват Краковского замка. В составе краковского гарнизона находились Суздальский пехотный полк, несколько сотен казаков и другие подразделения. Командовал гарнизоном полковник В.В. Штакельберг.
В Кракове имелся сильно укрепленный замок. Высота его стен составляла 9,2 м, а толщина их достигала 2,2 м. Вокруг замка был вырыт глубокий ров. В замке русские хранили полковой обоз, четыре пушки и содержали несколько десятков пленных конфедератов.
В ночь с 21 на 22 января 1772 г. из крепости Тынец, занятой конфедератами, вышел отряд из шестисот человек, под командованием французского бригадира Шуази. А в это время в Кракове шел костюмированный бал. Конфедераты сели в лодки и с помощью шестов переправились через Вислу. Перед этим выпал глубокий снег, и поляки, надев поверх мундиров белые одежды ксендзов, беспрепятственно отыскали отверстия под стенами, где местные жители заблаговременно выломали решетки. Шуази, разделив свой отряд на три части, должен был со своей группой пробраться через трубу для стока нечистот, но она оказалась заложена камнем. Тогда он вернулся к Тынцу, оставив на произвол судьбы остальных своих людей. А те благополучно проникли в замок и кинулись на часовых у ворот, затем захватили главный караул и завалили изнутри ворота замка, оставив свободной лишь низкую калитку (фортку).
Замок был взят, а Суздальский полк потерял в эту ночь убитыми и ранеными 41 человека и около 60 пленными.
В ночь на 24 января к Шуази подошло подкрепление. Отряд конфедератов с боем прорвался в замок. А утром в Краков прибыл Суворов с отрядом русских войск и с пятью польскими коронными конными полками, которыми командовал граф Ксаверий Браницкий.
Отряд Суворова вместе с остатками гарнизона (всего около 3500 человек) занялись осадой замка, а кавалерия Браницкого охраняла правый берег Вислы. По приказу Суворова русские солдаты втащили несколько полевых пушек на верхние этажи высоких домов Кракова и оттуда открыли огонь по замку. Однако огонь их был малоэффективен, а осадных орудий у русских тогда не было.
Только в начале апреля в Краков прибыла русская осадная артиллерия. Под стены замка начали подводить минные галереи. Однако Суворов понимал, что осада замка может затянуться на долгие месяцы, а штурм, вне зависимости от результатов, приведет к большим потерям. Поэтому он сам предложил Шуази довольно почетные условия капитуляции. 15 апреля гарнизон капитулировал. Всего сдались два бригадира (Шуази и Голибер), 43 офицера и 739 солдат. Из них 87 человек были больные и раненые.
Шуази с поклоном подал свою шпагу Суворову, который вернул ее, сказав, что не может лишить шпаги столь храброго человека. «Вы служите французскому королю. А он состоит в союзе с моей монархиней», — сказал Суворов, потом обнял и поцеловал бригадира. Шпаги были возвращены и остальным офицерам-французам. Французов отправили во Львов и в Гояну, а конфедератов — в Смоленск.
Ну, насчет союза Луи и Екатерины Александр Васильевич загнул для красного словца, а скорей всего, был не в курсе. Екатерина решила отомстить Луи за Польшу и Турцию той же монетой и попыталась помочь корсиканцам, которые с 1768 г. вели бои с 30-тысячной французской армией, вторгшейся на остров. Императрица писала графу Ивану Чернышеву: «Я нынче всякое утро молюся: спаси, Господи, корсиканца из рук нечестивых французов»[50].
Екатерина изучила карту Корсики и написала проект манифеста к корсиканцам. По ее указанию русский посланник в Венеции, маркиз Маруцци должен был войти в сношения с Паскалем Паоли — вождем корсиканцев.
21 марта 1769 г. Паоли попросил Маруцци прислать на Средиземное море русскую эскадру — «с 12 кораблями и с моим сухопутным войском я берусь прогнать французов с Корсики»[51], — писал он. Но войска Паоли были быстро разбиты графом де Во. Паоли бежал в Англию, а корсиканцы перешли к партизанской войне в горах, которая затянулась до 1774 г.
Однако 26 июля 1769 г. из Кронштадта в Средиземное море вышла эскадра адмирала Спиридова в составе семи кораблей, фрегата, бомбардирского корабля и шести пинков и пакетботов. Но шла она на помощь не Паоли, а восставшим против турок грекам.
Узнав об отправлении русского флота в Архипелаг, министр иностранных дел Франции Шуазёль насмешливо сказал прусскому посланнику барону Гольцу: «Слышали вы о новом феномене, о русском флоте? Вот и новая морская держава появилась!»[52]
Французские дипломаты начали грозить России, что их флот не пропустит эскадру Спиридова в Средиземное море, причем они уговорили сделать аналогичное заявление и мадридский двор. В ответ английские послы в Париже и Мадриде официально заявили, что «отказ в разрешении русским войти в Средиземное море будет рассматриваться как враждебный акт, направленный против Англии».
Во время прохождения русских эскадр в 1769—1774 гг. мимо берегов Франции и Испании поблизости сосредотачивались значительные силы британского флота. Англия предоставила свои порты для базирования и ремонта русских кораблей. Причем не только в метрополии, но и в порту Мак-Магон, на острове Менорка, отошедшем к Англии по Парижскому миру, заключенному 10 февраля 1763 г.
В ночь с 25 на 26 июля 1770 г. (ст.ст.) русские моряки сожгли турецкий флот при Чесме. Екатерина потребовала от командующего русскими силами на Средиземном море графа Алексея Орлова совершить прорыв в Дарданеллы. Береговые укрепления турок находились в полуразрушенном состоянии, а почти все орудия большого калибра стреляли мраморными ядрами и на малые дистанции.
50
Соловьев С.М. Сочинения. Кн. XIV. С 302.
51
Там же.
52
Брикнер А. История Екатерины Второй. М.: Современник, Товарищество русских художников, 1991. Т. I. С. 339.