Страница 13 из 50
Я оцепенела, а Лара, как ни в чем не бывало, обернулась ко мне.
— Мистер Кэллахан отказался от возможности путешествовать по всему миру, сопровождая Совет, и предпочел, по сути, работу дворника на острове Греймалкин. Ради тебя.
ГЛАВА 10
Дальше я почти не слушала. Лара что-то сказала о собрании, на которое опаздывает, и внезапно исчезла, а мы с Кэлом остались наедине.
Кэл уткнулся в тарелку, а я подошла к столу с закусками. Там были расставлены десятки серебряных подносов с яичницей, жареной картошкой, беконом и кучей всякой другой еды. Я даже не все названия блюд знала. Сердце у меня испуганно трепыхалось, но я старалась не подавать виду, накладывая еду на тарелку.
Тут возникла новая проблема — куда мне сесть. За столом поместилось бы человек сто, и, конечно, я не хотела садиться рядом с Кэлом. В то же время глупо было бы выбрать место на дальнем конце. В итоге я села напротив. Какое-то время мы молча жевали. Скрип вилок по тарелкам гулко разносился в огромном помещении.
Кэл заерзал на стуле, и я подумала, что он сейчас уйдет, так и не сказав ни слова.
А он тихо проговорил:
— Я не только ради тебя остался.
Я сидела, не поднимая глаз.
— Угу, конечно. Как же.
Он толкнул меня ногой под столом, и я наконец посмотрела на него. Кэл подался вперед, лицо у него было очень серьезное.
— Я правду говорю! Мне нравится на Греймалкине. Нравится, что рядом океан и что работа на свежем воздухе. А Совет… Ну что Совет? — Он вздохнул и поморщился. — Офисы, самолеты. Костюмы с галстуком. Это не по мне.
— Кэл, все нормально, — сказала я, чувствуя, как горят щеки. — Я на самом деле не думала, будто ты застрял в Геката-Холле из великой любви ко мне. Но именно это я скажу девчонкам, когда вернусь в школу! — Я ткнула вилкой в яичницу. — Будет совсем неплохо, если меня, кроме «ведьмы-мстительницы», станут считать еще и сердцеедкой!
Кэл посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, но я его перебила, хотя для этого и пришлось говорить с полным ртом.
— Так что ты думаешь об аббатстве Торн?
Кэл моргнул от такого внезапного поворота и все-таки ответил.
— Меня от него жуть берет.
— Меня тоже. Довольно странно, ведь, строго говоря, «Геката» в сто раз жутче.
Кэл пожал плечами.
— Да, но там чувствуешь себя дома.
— Ты, может, и чувствуешь. Неужели ты правда с тринадцати лет ни разу оттуда не отлучался?
— Ни разу. Даже на материк не ездил.
Я покачала головой. Отломила кусочек тоста, намазала апельсиновым джемом.
— С ума сойти… Почему?
Он положил вилку, глядя куда-то поверх моего плеча.
— Не знаю. С тех пор, как я попал на остров, мне ни разу не хотелось оттуда уехать. Я же говорю — там мой дом. Ты никогда такого не чувствовала?
Я вспомнила наши с мамой многочисленные жилища. Некоторые были довольно симпатичными, но ни одно не ощущалось постоянным. Я всегда знала, что нельзя привязываться к месту. У меня при слове «дом» возникает одна картина: мама и куча чемоданов.
— Нет. Побочный эффект бродячего образа жизни — никогда не испытываешь ностальгии.
Кэл внимательно посмотрел на меня и спросил:
— Как вы вчера пообщались с папой?
Я вздохнула.
— Не очень хорошо. Мне, видимо, полагается испытывать больше энтузиазма по поводу своей демоничности. Ну, и конечно, папа и слышать не хочет об Отрешении.
— Хм, — только и ответил Кэл, но он умеет вложить бездну смысла в одно-единственное междометие.
— Дай угадаю: ты тоже принадлежишь к сонму людей, которые считают, что мне не следует проходить процедуру Отрешения?
К моему удивлению, лицо Кэла снова стало сердитым.
— Ты так говоришь, будто против этого могут быть одни только придурки! Миссис Каснофф, твои родители, я… Разве мы виноваты, что не хотим твоей смерти?
Что-то неуловимо изменилось, и я вдруг почувствовала, что ступаю на очень зыбкую почву.
— А я виновата, что не хочу быть демоном? Кэл, Алиса убивала людей. А Люси, ее дочь, убила собственного мужа!
Кэл промолчал, и я прибавила, вложив в свои слова слишком много яда даже по моим меркам:
— Спорим, ты этого не знал, когда соглашался на помолвку? Склонность к истреблению мужей у нас в роду!
По-прежнему никакой реакции.
Я почувствовала, как стыд тяжелым комом ворочается в желудке.
— Конечно, ты и того не знал, что твоя невеста — демон, — прибавила я уже мягче.
Почти никому не было известно, кто на самом деле мой папа. Я всегда считала, что Кэл узнал об этом тогда же, когда и я.
Поэтому я здорово удивилась, когда он вскинул голову и произнес:
— Я знал.
— Что?
— Софи, я знал, кто ты. Твой папа рассказал мне все перед обручением. И о бабушке, и о том, что случилось с твоим дедушкой.
Я тряхнула головой.
— Почему же тогда?..
Кэл ответил не сразу.
— Во-первых, у тебя отличный папа. Он много хорошего сделал для Экстраординариума. И я… — Он протяжно выдохнул. — Понимаешь, по-моему, это большая честь, когда глава Совета предлагает тебе стать его зятем. И потом, твой папа, он… Много о тебе рассказывал.
Мой голос прозвучал едва ли громче шепота.
— Что он говорил?
— Что ты сильная и умница. Что ты смешная. Что ты не всегда справляешься со своими способностями, но применяешь их только для того, чтобы помогать людям. — Кэл пожал плечами. — Я думал, мы подойдем друг другу.
Огромная столовая вдруг показалась тесной, как будто в ней были только обеденный стол, я и Кэл.
— Послушай, Софи, — начал он.
А договорить не успел, потому что пришла Дженна.
— Как хорошо, что я еще способна есть человеческую пищу! Бекон пахнет прямо-таки обалденно, — начала она и вдруг застыла. — Ой, простите… Я не хотела мешать. Я, н-наверное, выйду… — Она ткнула большим пальцем через плечо. — А потом опять зайду? Попозже?
Но момент все равно был упущен. Кэл отодвинулся от стола, а я заправила волосы за уши и сосредоточилась на яичнице с глубоким вниманием, какого не уделяла подготовке к экзаменам.
— Да нет, все нормально! Кажется, кроме нас никто еще не проснулся.
— Все проснулись, просто сидят тихо, — раздался голос от двери.
Я оглянулась и чуть не подавилась яичницей. В дверях стояла девочка-демон, темноволосая, коротко стриженная и в пижаме — довольно миленькая пижамка, между прочим, шелковая, синяя, в серебряных звездах и полумесяцах. Девчонка смотрела на меня с каким-то непонятным выражением.
Она вошла в комнату, двигаясь легко и непринужденно, только плечи были напряжены, и голову она держала так, что волосы прикрывали лицо. Взяв апельсин и гренку, девочка-демон села рядом со мной. От нее веяло такой магической мощью, что зубы сводило, но я заставила себя улыбнуться.
— Привет! Меня зовут Софи.
Она принялась чистить апельсин.
— Да, я знаю. — Выговор у нее был очень четкий, совсем как у моего папы. — Ты — Кэл, а ты — Дженна. Я Дейзи.
Все вежливо поздоровались.
Дженна глянула на меня и беззвучно, одними губами проговорила: «Дейзи?» Я ее отлично поняла. Эту девочку с иссиня-черными волосами и почти светящейся кожей хотелось назвать Лилит или, в крайнем случае, Ленора, но уж никак не Дейзи.
Мы сидели в молчании, пока не появились Кристофер, Родерик и Элизабет.
Я немного удивилась, увидев троих советников. Я думала, они уже занимаются рабочими делами, как Лара.
Когда все расселись за столом, Кристофер обвел нас взглядом.
— Приятно видеть, София, что вы с Дейзи уже успели познакомиться.
Его голубые глаза сверкали. Он, как и Лара, слишком искрился энтузиазмом с утра пораньше.
— Ага, — откликнулась я. — Может, мы еще возьмемся за руки и споем хором? В демонической тональности?
Шуточка была не блестящая, но советники дружно расхохотались, будто в жизни не слышали ничего смешнее.
— Дейзи, не зря мы тебе говорили, что у Софи поразительное чувство юмора! — сказал Родерик, трепеща крыльями.