Генетик

— Где работаете?

— Бюро похоронных услуг «Такси в рай».

— Номер телефона помните?

— А как же! — обиделся агент.

Лейтенант спросил у Боба Ивановича разрешения воспользоваться его телефоном, набрал озвученный номер и получил подтверждение услышанного. А именно: сотрудник фирмы «Такси в рай» Немняжин Алексей Алексеевич действительно был направлен сегодняшним утром в десять часов тринадцать минут по настоящему адресу, о чем свидетельствует запись в регистрационном журнале. Цель визита — сделать предложение родственникам об оказании полного комплекса услуг по погребению усопшего.

— Как фамилия покойника? — уточнил старший по званию, и на другом конце провода ответили, что фамилию покойника не знают, а по данным адресного бюро в квартире, принадлежащей гражданину Поцелуеву Олегу Павловичу, на правах квартиросъемщицы временно зарегистрирована гражданка Лебяжьева Виолетта Ануфриевна.

Лейтенант положил трубку, почесал затылок и внезапно обратился к Шнейдерману:

— А вы кто?

— Виолетта Ануфриевна моя законная жена, — невпопад ответил тот.

— Я не спрашиваю, кто ваша жена. Я спрашиваю, кто вы. Документы предъявите!

Боб Иванович сходил в спальню, вынул из шкафа паспорт и принес любопытствующему слуге закона.

— Так, так… — недобро произнес милиционер. — Вы прописаны в другом городе. Попрошу регистрацию проживания в Москве, в этой квартире!

— Регистрации нет. И делать некогда.

— Налицо административное правонарушение. Придется штраф заплатить, гражданин.

— Заплачу, — легко согласился Боб Иванович.

Появилась Виолетта. В халате. Ненакрашенная, но причесанная.

— Кем вам покойник доводится? — обратился человек в форме к хозяйке квартиры.

Та растерялась и не нашла что ответить. На помощь пришел муж:

— Нет здесь никакого покойника! Неужели не ясно?

— Когда и в какой морг забрали? — вынув блокнот, спросил лейтенант.

Состояние Боба Ивановича резко ухудшилось: его трясло, и дергались желваки. Виолетта, успевшая сориентироваться в ситуации, доходчиво объяснила, что никто в квартире, кроме нее и ее мужа, не проживал и не проживает. А то, что агент явился по этому адресу, скорее всего, ошибка или чья-то злая шутка. Обстановка сразу прояснилась и разрядилась. Агент удалился. Следом за ним вышли и милиционеры. Перед уходом лейтенант посоветовал Шнейдерману не полениться и съездить в похоронное бюро, чтобы выяснить, почему агента направили по ложному адресу, и потребовать моральную и материальную компенсацию.

— За протоколом можете завтра к дежурному подойти в районное отделение. Заодно и квитанцию на штраф получите, — добавил блюститель порядка.

Разъяренный Боб Иванович решительно был намерен посетить «Такси в рай». Имевшиеся планы — отправиться на поиски врача в Клинику наследственных болезней имени третьего закона Менделя — вылетели из его головы напрочь.

Охранник впустил Боба Ивановича в холл похоронной фирмы. Через пару минут к нему вышла все та же пупсового вида сотрудница. Наблюдательный Шнейдерман сразу отметил на ее лице искусно запечатленное выражение печали, которому соответствовали и произносимые ею слова:

— Вы поступили абсолютно правильно, обратившись за помощью именно к нам! Ни одна другая фирма не окажет вам услуг в предлагаемом нами объеме на подобном уровне. Выражаю вам глубочайшее соболезнование от имени всех сотрудников нашей фирмы в связи с постигшим вас горем — кончиной…

Девушка сделала паузу, ожидая помощи, но вместо этого Шнейдерман пошел на хитрость:

— Я скажу вам, по ком скорблю, лишь в том случае, если вы разрешите посмотреть журнал заказов. За вчера и сегодня.

Сотрудница подняла брови и, глядя в упор на гостя, прошипела:

— Может, вам еще и список перспективных адресов подарить?

Откройте журнал! — металлическим голосом произнес «сын восьми народов».

Девушка повиновалась словно загипнотизированная. Боб Иванович всматривался в записи, начав со вчерашнего дня, и не нашел ничего из того, что помогло бы ему увидеть основания для утреннего визита агента фирмы. Второй человек в партии не знал, что лишь меньшая часть заявок вносилась в журнал: компания «Такси в рай» работала на доверии и по большей части выполняла заказы на основе устных договоренностей за наличный расчет.

И тут Шнейдерман вспомнил, что намеревался ехать в Клинику наследственных болезней имени третьего закона Менделя, и удивился, как мог забыть об этом. Он провел в лечебном учреждении всю вторую половину дня, имел контакты со многими сотрудниками, даже попал на прием к главному врачу, но результат оказался нулевой.

Описанные события произошли на следующий день после того, как Ганьский на банкете по случаю своего юбилея рухнул замертво и Кемберлихин, выполняя его просьбу, позвонил Макрицыну. А тогда…

— Он умер! — душераздирающе закричала Марина и кинулась к мужу.

Аполлон лежал без сознания. Валидола не нашлось, но у кого-то из гостей оказался нитроглицерин. Кемберлихин раскрыл Ганьскому рот, чуть приподнял голову и вложил под язык таблетку. Артист Тухов вызвал «скорую». Все вокруг суетились, и тем более удивительным казалось поведение профессора Гисса — кардиолог безучастно стоял возле лежащего юбиляра, его лицо было спокойно. Состояние Ганьского оставалось без изменений.

— Что же вы не помогаете, сердечный профессор? — снедоумением обратилась к Гиссу Закатова.

— Наверное, потому, что никому и в голову не пришло предоставить мне возможность позаботиться об Аполлоне. Вы все кинулись к нему, пытаясь помочь. Но слава богу, ваше общее желание помочь не сможет ему навредить. Хотя таблетки под язык попрошу больше не класть. Призываю всех успокоиться и отойти от нашего друга. Ему нужен всего лишь один укол, угрозы смерти абсолютно никакой. Надо дождаться медиков, и обещаю вам, что наше застолье продолжится.

Гисс склонился на Ганьским, проверил пульс, дыхание, посмотрел глазные яблоки и повернулся к Марине:

— Уверяю вас, с ним будет все хорошо. Вам не стоит волноваться. С сердцем видимых проблем нет.

— Что же с ним такое, если не сердце, профессор? — вытирая кулаком поплывшую тушь, спросила Марина.

Гисс ответил сразу и уверенно:

— У Аполлона, оказывается, проблемы с шейно-грудным отделом позвоночника.

Приехала бригада в белых халатах. К медикам подошел Гисс, представился. О чем-то они поговорили, после чего Ганьскому ввели внутримышечно спазмолитик и обезболивающий препарат. На всякий случай сняли электрокардиограмму, и она опасений не вызвала. Юбиляр довольно быстро пришел в сознание. К удивлению гостей, приподнялся и встал без посторонней помощи. Его испачкавшиеся при падении брюки отряхнул Кемберлихин.

Ученый без видимого труда, но чуть-чуть неуверенно дошел до стола и опустился на стул.

— Послезавтра я жду тебя у себя в клинике, — заявил Гисс. — Проблема не смертельная, но серьезная — ею надо заниматься. А сейчас… Аполлон, как самочувствие?

— Совершенно нормальное, — немного лукавя, ответил пострадавший.

— Тогда доктор Гисс предлагает тост за излечение позвоночника юбиляра! — произнес профессор.

Прозвучало многоголосое «ура», и все дружно выпили. В том числе и именинник.

— За столько лет — и ничего не изменилось! — отметил Макрицын, оказавшись возле дома Ганьского. — Наверное, под снос пойдет. Или не пойдет? Центр, да и дом хоть старый, но еще лет пятьдесят простоит. Не иногородние строили, тогда лимитчиков-то не было.

Еврухерий подошел к подъезду и обнаружил, что дверь оборудована кодовым замком. Он положил венок на скамейку и присел рядом. Как назло, движения не наблюдалось: день был выходной, время утреннее. Ясновидящий успел даже задремать.

Разбудил его огромный детина неопрятного вида, заросший щетиной, возраста неопределенного.

— Кто-то из подъезда умер?! — рявкнул верзила, сильно напугав дремавшего Еврухерия, который мгновенно открыл глаза.