Страница 26 из 76
Поступил приказ следовать дальше на север. Двигались осторожно, следуя старой дороге, которая за лесом снова стала видна. Не заросли пока еще колеи, не сравнялись с обочиной, хотя видно: если дать земле постоять без человеческого присутствия годик-другой, то и следа не останется, что в этом краю кипела жизнь, ходили караваны, что люди здесь жили. Если дать лесу немного времени, лес возьмет все.
Отряд Лайсена оказался в середине боевых порядков, самое безопасное место. Обогнули холм, на вершине которого расположился легат Эстервен с оруженосцами и знаменщиками - и двинулись дальше, к деревне.
К удивлению братьев, деревенька выглядела совершенно мирно. Крестьяне, как ни в чем ни бывало, выходили из домов, собирались кучками у изгородей, разглядывали подъезжающих всадников в белом, указывали детям пальцами, что-то объясняли. Лайсен велел остановиться на площади перед церковью. Часть конных отрядов проследовала дальше, кого-то назначили во фланговое охранение, а им - здесь. Вскоре появился сам главнокомандующий, и велел собрать местных. Братья поехали по дворам, передавая крестьянам приказ - шагать на площадь.
Собрались. Вперед выступил староста, поклонился.
- Давно ушли эльфы?
- Да уж недели две не видим, ваша милость, - староста снова поклонился.
Магистр повел взглядом поверх толпы, приметил, что дверь церкви заперта.
- Почему у вас церковь на замке?
- Так священник наш сбежал еще в прошлый год. Когда из города приезжает святой отец, мы все на службу собираемся, как положено, ваша милость.
- Гилфингов слуга покинул сей край, - сурово промолвил Эстервен, - а вам все едино, кого кормить? Так? Отвечай, так?
Староста поклонился в третий раз.
- Мы люди маленькие, - и руками развел.
Ответ почему-то сильно рассердил магистра. Эстервен, не глядя, ткнул пальцем в первых попавшихся воинов (ими оказались Велитиан с Кенгелем) и крикнул:
- Старосте - тридцать кнутов! Вы, двое, исполняйте! И чтоб вся деревня видела! Остальные - за мной.
И ударил шпорами, направляя скакуна в толпу, люди поспешно шарахнулись в стороны.
Колонна кавалерии двинулась прочь, перед толпой остались только двое братьев, назначенных для исполнения экзекуции. Кенгель спрыгнул с коня и велел старосте:
- Иди сюда!
Как и в любом уважающем себя селе, здесь посреди площади имелся столб с привешенными веревочными петлями. Венчала столб перекладина, но на ней веревок не было - возможно, смертных приговоров давно не случалось. Староста тяжело вздохнул и поплелся к столбу, на ходу стягивая рубаху. Люди молчали. Их собралось около семидесяти человек, в том числе взрослые крепкие мужчины, но видно было, что они не станут противиться бессмысленному наказанию. Возможно, боятся, что нагрянут еще воины, возможно - просто не пришло в голову, что приговору можно воспротивиться. Староста без принуждения просунул ладони в петли. Было тихо, только куры квохтали где-то поблизости... наверное, за ближайшей изгородью. А толпа помалкивала.
Велитиан даже не пошевелился в седле, предоставляя напарнику управляться самому. Тот, не брезгуя, затянул узлы на запястьях старосты, отошел на пару шагов и остановился, примериваясь. Занес руку... тут Велитиан негромко прикрикнул:
- Не сильно бей!
Кенгель опустил кнут и оглянулся.
- Ты чего? Нам же сам магистр велел! А ну, проверить вздумает?
- Я говорю, не слишком усердствуй, староста ни в чем не виноват. Дай для порядка с десяток вполсилы, чтобы следы остались. Будут проверять, увидят следы.
Крестьяне зашевелились, но молчали по-прежнему. Снисхождение Велитиана, кажется, удивило их сильней, чем жестокость военачальника.
Кенгель послушно отсчитал десять ударов, и бил не слишком сильно. Когда закончил, бросил крестьянам:
- Забирайте!
Тут же несколько человек отвязали пострадавшего, подхватили под руки, староста сердито оттолкнул их:
- Сам пойду, ничего. - Потом обернулся к воинам.
Те уже ехали прочь.
- Благослови вас Пресветлый, добрые господа! - крикнул вслед кавалеристам мужчина.
Те дружно обернулись и описали ладонями круг:
- Мир тебе, человече.
Когда они отъехали подальше и не могли слышать, староста сплюнул и пробурчал:
- Вот! Благодарю - за что? За то, что не сильно лупят. Эльфы вовсе не трогали...
Женщина в красной кофте, его жена, возразила:
- Так они же господа! Хорошо тот, молоденький, пожалел. А то ведь с тридцати ударов и убить могли бы!
- Пожалел... - протянул староста. И повторил, - эльфы вовсе не трогали!..
Люди стали расходиться. Пострадавший покосился на расходящихся земляков, пошевелил плечами и велел жене:
- Погляди-ка спину, не кровоточит ли? Нет? Я тогда рубаху одену.
За околицей Кенгель буркнул:
- Чего ты командуешь? Ты мне не начальство!
- Вот именно. Я не начальство. Ты мог бы и не слушаться. Но я ведь прав?
- Прав, не прав, какая разница! Десять или тридцать... Вель, с чего я должен мужлана жалеть? Он эльфов кормит, а я его жалею... И ты хорош, даже не помог.
- Я дал тебе хороший совет. Разве это не помощь?
- Хороша помощь! Командовал свысока...
- Ты мог меня не слушаться, - пожал плечами Велитиан, - если считал бы, что я не прав. Милосердие - долг служителя Гилфингова, милосердие - воля Его.
- Ладно, поехали быстрей, что ли... служитель Гилфингов. Наших догнать надо.
Оставили притихшую деревню, возвратились на тракт и дальше ехали молча. Да и о чем было говорить? Кенгель чувствовал одновременно и обиду, и некоторое смущение. Велитиан - тот и вовсе всегда был молчуном... По дороге шла пехота. Лучники отца Брака, затем пешие копейщики. Велитиан с Кенгелем обогнали пеших, двигаясь по обочине, затем настигли отряд кавалерии - не свой, а другой отряд. Теперь пришлось ехать в хвосте колонны, потому что путь проходил мимо болота. С другой стороны проезд ограничивал овраг, а дорогу здесь укрепили справа и слева кольями, вбитыми в землю, так что только верхушки торчать остались.
У братьев, рядом с которыми пришлось ехать, выяснили - уже известно направление перехода. Они едут в Феллиост, столицу марки. Эльфов не видно. Куда подевались нелюди, неизвестно, поэтому велено держаться настороже, но фланговые разъезды не встретили ровным счетом ничего подозрительного. А авангард наверняка уже вошел в город. Интересно, что там?..
Вскоре дорога снова вышла на равнину, отставшие распрощались с братьями кавалеристами и пришпорили коней, чтобы догнать свой отряд хотя бы в городе.
Солнце уже клонилось к закату, когда Феллиост, столица марки, показалась вдалеке - скопление домов на невысоком холме. Красные черепичные крыши освещены красноватыми закатными лучами. Зажиточный здесь, похоже, народ. Богато живут. Да живут ли? Хотя, судя по тому, как поблескивают оранжевым окошки - стекла целы. Видимо, столица марки по-прежнему обитаема.
Стен вокруг города не было, их разрушили совсем недавно, и обломки в изобилии валялись в стороне от окраинных домов, громоздились неопрятными кучами. Над самыми высокими домами плескались белые флаги - наверное, войско остановится на ночлег у города.
Велитиан с Кенгелем переглянулись и пришпорили коней. Хорошо бы успеть присоединиться к своим прежде чем начнется ужин. По пути они обогнали несколько небольших отрядов - и вот наконец достигли города. Здесь пришлось сбавить аллюр, братья пустили коней шагом. Миновали кучи битого камня, кирпича, застывшей извести - и оказались на улице. Феллиост выглядел так, будто его занимает вражеская армия. Братья врывались в дома, отовсюду неслись крики, звон стекла, грохот высаживаемых дверей... Воители Белого Круга тащили какие-то свертки, коробки, корзины. Сталкивались на узких улицах, глядели друг на друга - и поспешно разбегались.
Велитиан ухватил за плечо брата из отряда пеших копейщиков - глаза у того были совершенно дикие, борода всклокочена, шлем съехал набок.