Страница 11 из 15
Хлопнула дверь, в харчевню ввалились двое здоровенных парней — должно быть местные. Парни были рослые, очень крепкие на вид — у таких и после трудового дня еще доставало сил на нехитрые развлечения. Парни заказали по кружке пива и расположились за столом в центре зала. Прихлебывая мелкими глотками (экономили, должно быть), здоровяки оглядывались по сторонам, бесцеремонно оценивая гостей. Закованный в цепи невольник привлек их внимание почти мгновенно. Один из парней что-то шепнул приятелю, тот кивнул… оба поднялись и неторопливо двинулись в угол. Узник заподозрил неладное и принялся хлебать быстрее, словно опасался, что отберут миску.
Первый парень ткнул башмаком в дно посуды, так что похлебка облила беднягу с головы до ног, другой тут же пнул жертву в живот. Невольник согнулся, повалился на пол и захрипел, подавившись горячей жидкостью. Мучители заржали. Им так понравилась собственная выходка, что оба счастливо засмеялись, указывая друг дружке распростертого на полу юношу. Увлеченные забавой, парни не заметили, что хозяин узника покинул стол и подошел к ним.
— Вы что же, мастера почтенные, — тихо произнес коротышка голосом, совершенно далеким от почтительности, — супчик-то разливаете? Я за него хозяину уплатил, а вы разливаете. Нехорошо.
С минуту длилось молчание. Немногочисленные посетители за столами тоже смолкли, только хрипел и отхаркивался на полу пленник, позвякивая цепью. Наконец один из веселых парней ответил:
— А чего? Он уже нажрался, хватит.
— Вали отсюда, дядя, за свой стол, — поддержал другой, — а то и тебе накостыляем.
— Ну, как скажете, почтенные… — протянул коротышка и будто бы в самом деле двинулся прочь.
Парни расслабились. Вдруг человечек, стоявший к ним уже вполоборота, резко въехал локтем в пах тому, что оказался ближе. Верзила — так же резко — согнулся пополам, а коротышка с неожиданной силой пихнул его к приятелю, так что парень впечатал макушку в чужой живот. Второй со стоном отшатнулся — и тут противник треснул его кулаком в челюсть. Хотя габариты нападавшего не вызывали почтения, удар свалил здоровяка на пол. А человечек развернулся к первому, все еще не пришедшему в себя, весельчаку. Левой рукой он ухватил парня за волосы, удерживая в согнутом положении (иначе бы ему, пожалуй, и не достать), а правой — быстро-быстро принялся колотить в лицо. Избиение продолжалось не больше десяти секунд. Затем человек в камзоле разжал руку, его жертва, обливаясь кровью, рухнула на пол. Покатилась кружка, оставляя длинную темную лужицу с клочками пены… Тут только второй поднялся на четвереньки… и замер — перед его носом покачивалось острие кинжала. Приблизилось… чуть надавило щеку — кожа подалась под бритвенно-острым клинком…
— Пшли вон! — коротко приказал странник, сопровождая слова взмахом кинжала.
С острия сорвалась крошечная темная капелька крови… Топоча тяжелыми подошвами и отталкивая друг друга, парни кинулись к выходу. Описав длинную дугу, кровавая капля шлепнулась в лужу пива, растеклась тонюсенькими красными нитями…
Закованный юнец, поднимаясь на четвереньки, пробурчал:
— Спасибо…
— Не за что, дурак, — ответил коротышка, пряча кинжал.
Неторопливо возвратился за стол и принялся за не успевшую остыть похлебку.
Глава 7
Пауза затянулась. Наконец молчание нарушил Алекиан:
— Я думаю, нам следует отправить на север сильный отряд под командованием опытного рыцаря. Достаточно сильный отряд, чтобы вразумить нелюдей.
Сказав это, юный император покосился на сэра Брудо — маршал по-прежнему, как в юности, оставался для Алекиана непререкаемым авторитетом. Ок-Икерн откашлялся и промямлил:
— Вообще-то… ваше императорское величество… хм… у нас не так много людей, чтобы… Вчера, отправляясь из замка Рехель, я велел распустить пешее ополчение. Толку от сброда немного, а прокорм его стоит дорого. В общем, войска у нас по сути дела сейчас нет, а когда сумеем собрать — наших сил едва хватит на один-единственный поход. Я хочу сказать, нам следует сосредоточиться на главном.
— Гева, — это прозвучало утвердительно.
— Да, ваше величество, так я думаю. Что бы ни происходило, откуда не исходила бы непосредственная угроза, но стоит копнуть поглубже — и обнаруживаются тайные нити, неизменно ведущие в Геву. Даже в измене Гратидиана Фенадского косвенно повинен гевец.
— Гюголан, в сущности, натравил гномов на Фенаду, на Малые горы… и Гилфингу известно, как далеко простирались планы короля-под-горой, — подтвердил Кенперт. — А то, что гномы выступили по совету Гюголана одновременно с мятежом здесь, в Впанетинии, говорит вполне красноречиво: гевец — соучастник заговора.
— Да, верно! — Алекиан пристукнул по столу.
Придворные с тревогой переглянулись — юный монарх в точности повторил отцовский жест. Прежде такой привычки у молодого принца не было. Всем вдруг показалось, что из-под мягких черт юноши проступило волевое лицо покойного Элевзиля…
— А что доносят из других провинций? Тогер с Тилой воюют…
— Да, — торопливо заговорил маршал, — они там сцепились не на шутку, но, быть может, это и к лучшему. По крайней мере, пока они там, за горами, заняты друг другом, неприятностей ждать не приходится. На севере все готовятся к войне, ждут нашествия эльфов. Увы, мы не можем послать туда войско…
— Но мы должны символически проявить заботу, — заметил Алекиан. - Если нет возможности отправить войско, то хотя бы небольшой отряд под имперским знаменем… И непременно под командованием авторитетного сеньора. Пусть поможет подготовить замки к обороне, склонит северян действовать сообща против нелюдей… и постоянно шлет нам сообщения. О происходящем на севере мы должны получать сведения из первых рук.
— Разумно, ваше величество, — кивнул ок-Икерн. — Быть может, сэр Валент из Гранлота?
— Нет, он недостаточно известен на севере. И выберите кого-то познатнее. Что на западе?
— Андрух склоняется к союзу с Гевой, Ленот и Болотный Край традиционно верны… но помочь нам не смогут. Они слабы. О Дриге и Фегерне вовсе ничего не известно.
— Сантлак?
— О, Сантлак… Пока их король в наших руках, с запада не следует ждать беды. Они обязаны верностью Метриену, а он у нас в плену. Пока жив Метриен, Сантлак не опасен.
— Да? — Алекиан поджал губы, его лицо отразило недовольство, — а я-то намеревался четвертовать его на площади… Но, раз так, пусть поживет… пока. А что с семьей предателя Каногора?
— Везут сюда, — доложил Войс. — Они пытались сбежать, жена Каногора и его дочки, но их перехватили в Эгенельском графстве. Должно быть, собирались скрыться вместе с Ирсом в Сантлаке.
— Хорошо, — Алекиан откинулся на стуле и прикрыл глаза ладонью, — семью Каногора привезти сюда, в Ванетинию, и казнить.
После этих слов будто ветерок пронесся по залу, дрожащее пламя факелов на стенах стало темней и тусклей…
— Но дети?..
— Сэр Войс, это необходимо, — тихо, но отчетливо произнес император. — Ирса также казнить, равно как и всю их свору, всех, кто был в дружбе с заговорщиками. Земли Эстаков конфисковать, все, что можно — распродать. Кстати, сэр Войс… неплохо бы создать такую комиссию, куда честные подданные смогут подать доносы на мятежников, все сведения будем собирать и виновных — безжалостно казнить. Я хочу, чтобы моих вассалов пугала сама мысль о мятеже!
Все замерли, только Гиптис Изумруд удовлетворенно кивнул — ему пришлась по душе идея жесткого отмщения. Семья Изумрудов понесла чересчур большие потери во время мятежа, от клана осталась жалкая горстка…
В дверях возник гвардейский солдат.
— Прошу прощения… Ваше императорское величество, найдены тела… покойного императора и архиепископа… в подвале…
— Идемте туда! — Алекиан порывисто вскочил, пламя свечей заколебалось от ветра поднятого полами алого плаща императора. Гигантская тень монарха вырисовалась на дальней стене, огромная, темная, зловещая. Голова тени сливалась с мраком, сгустившимся под высокими сводами тронного зала — будто тень поддерживает плечами тьму…