Банды Чикаго

Как пишет в своих воспоминаниях 1823 года известный геолог Китинг, по стопам де Сабля в конце XVIII – начале XIX века пошла «целая шайка гнусных личностей, которые были намного хуже индейцев, от которых они вели свою родословную». Тем не менее, они уважали закон – даже возможно, что в то время это был приграничный город с самым низким в Америке уровнем преступности и численностью нежелательных для общества элементов. Никаких официальных следов преступной деятельности в Чикаго не зафиксировано вплоть до 1833 года, когда раздались первые раскаты будущего земельного бума и началась интенсивная подготовка к заключению договора с индейцами. Английский путешественник Лэтроб, как раз в это время посетивший Чикаго, писал, что город представлял собой «средоточие грязи, мусора и полнейшей неразберихи... продолжавшейся с утра до вечера и с вечера до утра... с участием толп иммигрантов и спекулянтов землей, которых было, как речного песка... торговцев лошадьми и конокрадов – жуликов всех мастей, белых, черных, коричневых и краснокожих – полукровок, квартеронов и вообще неизвестной породы, продающих свиней, домашнюю птицу и картофель... разношерстных шулеров: уличных разносчиков, продавцов грога, индейских агентов и индейских торговцев всех типов... почти все вокруг либо заключали пари, либо целыми днями резались в азартные игры».

В этой пестрой толпе и был первый чикагский арестованный правонарушитель по имени Харпер, задержанный полицией и помещенный в первую чикагскую тюрьму, выстроенную из плотно пригнанных бревен сразу после того, как поселок получил городской статус. Со слов чикагского историка, этот бедняга Харпер, безработный из Мэриленда, когда-то был уважаемым гражданином и даже с образованием, но, спившись, опустился на дно. Во всяком случае, Харпера арестовали и судили за бродяжничество в начале осени 1833 года и по законам штата Иллинойс приговорили к продаже с аукциона, где в качестве аукциониста выступал констебль Рид. Местная общественность резко возражала против продажи белого человека. Несмотря на большое стечение публики, единственным, кто предложил за осужденного какую-то цену, оказался некий Джордж Уайт, чиновник, проводивший торги. В результате Харпер ушел с молотка всего за четверть доллара. Из зала его вывели закованным в цепи. Как дальше сложилась судьба бродяги, осталось неясным. Джон Дж. Флинн, специалист по истории чикагской полиции, утверждает, что бродягу вечером того же дня отправили на лесозаготовки и «больше его никто не видел». Но интересно отметить, что в первом справочнике города Чикаго, изданном в 1839 году, упоминается некий Ричард Харпер по прозвищу Старый Бродяга.

Хотя имя первого чикагского вора точно не установлено, в полицейском протоколе четко зафиксирована похищенная им сумма – тридцать четыре доллара, вместе с именем пострадавшего – некоего Хэтча из таверны «Волк». Арестовал воришку констебль Рид, а ордер на арест выдал судья Рассел Хикок. После ареста нарушителя доставили в принадлежавшую Риду столярную мастерскую, где оперативно провели расследование. Поскольку окружного прокурора, чтобы вынести официальное обвинение, не оказалось, судья Хэтч назначил прокурором Джона Дина Кейтона, впоследствии также ставшего известным судьей[7], а на место защитника – приятеля Кейтона, Джилса Спринга, который позднее стал известным адвокатом и был избран городским прокурором. Несмотря на доводы Спринга, Кейтон полностью разоблачил злоумышленника, а украденные деньги были обнаружены у обвиняемого в носке. На следующий день правонарушитель предстал перед судом, который состоялся в хорошо знакомой ему таверне «Волк», где «присутствующие с удовольствием выслушали двух начинающих адвокатов». После обмена аргументами и судейского совещания злоумышленник был признан виновным, но осужден условно и выпущен на свободу до следующего правонарушения. Мошенник тут же бесследно исчез, тем самым положив начало более-менее регулярной чикагской судебной традиции на все будущие годы.

2

Большая часть игорного бизнеса на заре Чикаго была связана со ставками на лошадиных бегах Жюля Марка Бебьена и других подобных состязаниях; а также карточных играх с приятелями в тавернах и частных домах. Но наряду с этим имелись и несколько игр с участием профессионалов, гастролеров из Цинциннати и Сент-Луиса. Об этих шулерах известно немного, однако их активности вполне хватило, чтобы вызвать возмущение благочестивых горожан, которые в те времена составляли большинство населения и начали настоящий крестовый поход против непрошеных визитеров.

Эту борьбу за нравственность и упорядочение или полный запрет азартных игр возглавил преподобный Джереми Портер, первый местный проповедник, основатель первой в Чикаго религиозной общины и первой пресвитерианской церкви. После окончания Принстонской богословской семинарии, в конце 1831 года, он был назначен капелланом в форт Брэди (штат Мичиган). На этой ответственной должности он с заметным успехом проработал примерно год: запретил традиционные танцевальные салуны, которые помогали солдатам и гражданскому населению коротать скучные зимние месяцы, а также заставил всех жителей больше внимания уделять вопросам религии и соблюдать воздержание. Когда же в начале 1833 года гарнизон форта Брэди должен был сменить своих коллег в форте Дирборн, с ними отправился и преподобный Портер. В Чикаго он объявился 13 мая 1833 года и был тепло встречен Джоном Райтом, торговцем, которого Андреас характеризовал как «самого набожного человека во всем поселке».

В воскресенье 19 мая преподобный Портер провел первую службу на новом месте, в помещении столярной мастерской форта Дирборн. После вечерни он записал в дневник: «Самым отвратительным, что мне довелось увидеть по дороге в церковь, была группа индейцев, сидевших на земле около жалкого здания французского драматического театра и игравших в карты; а вокруг них стояло много праздных белых мужчин, наблюдавших за игрой».

К концу июня религиозная община пастора Портера насчитывала 26 человек, а 7 июля он совершил торжественную евхаристию (причастие), которой ранее в Чикаго не видывали. «Многие присутствующие, среди которых большинство были женщины, участвовали в этом возвышенном событии, – писал он в дневнике, – когда в порту стали разгружаться два корабля, явив тем самым настоящее оскорбление для столь святого дня со стороны тех, кто грешит против чистого Божественного света, против душевного сострадания и любви». У священника возникли планы построить настоящую церковь, для чего был приобретен участок на углу улиц Кларк– и Лэйк-стрит, «куда было практически невозможно добраться из-за окружавших трясин и болот». Были также приобретены необходимые стройматериалы, однако началу строительства мешали сквоттеры (англ. squatter, незаконные захватчики государственной земли и недвижимости), уже начавшие строительство своего дома вплотную с выбранным участком со стороны Лэйк-стрит. Они отказывались уходить, но вместо того чтобы подставить, как говорится, другую щеку и разрешить им строиться дальше, взбешенный пастор как-то вечером подогнал к незаконченному зданию упряжку быков, зацепил тяжелыми цепями нижние венцы и оттащил всю конструкцию на 200 метров ниже по Лэйк-стрит.

На освободившемся участке члены общины, прихватив молотки, топоры и пилы, принялись обтесывать, пилить и складывать бревна, так что «шум разносился по всем прериям». Церковь была закончена к началу осени 1833 года, а освящена 4 января 1834 года при температуре – 24 °С. По этому случаю были отменены все скачки и другие соревнования.

Разобравшись со строительством, преподобный Портер обратил свой пристальный взор на игроков в азартные игры, на которых со всех сторон поступали жалобы, главным образом по поводу того, что они завлекают в свои сети молодых людей, обрекая их на разорение. Несколько страстных и убедительных проповедей побудили местные власти совершить внезапный налет на два злачных гнезда и отправить двух карточных игроков на несколько дней в тюрьму, в то время как остальных предупредили о необходимости соблюдать законы. Таким образом, по злу был нанесен удар, но лишь на короткое время: один из горожан в своем письме редактору местной газеты «Демократ» в декабре того же года отмечал, что игорный бизнес набрал еще большую силу. В связи с этим в 1834 году пастор Портер возобновил свою атаку и в октябре провел многолюдное собрание своих сторонников, на котором был избран комитет девяти для разработки мероприятий по искоренению азартных игр и наказанию всех ослушников. На заседании комитет решил не поддерживать никаких дружеских отношений с игроками в карты и объявить беспощадную войну шулерам и мошенникам. «Чего бы это ни стоило, – говорилось в резолюции комитета, – мы твердо намерены искоренить этот порок и жестко преследовать тех, кто занимается этим постыдным промыслом». Летом 1835 года пастор Джереми Портер провел «сезон проповедей».

7

В декабре 1833 года Кейтон открыл в Чикаго первое здание суда в Темпл-Билдинг на Лэйк-стрит; но офис самого Кейта и Спринга располагался в пивной на углу Лэйк– и Уэллс-стрит.