Страница 44 из 64
Ночь прошла ни шатко, ни валко; было всего три клиента почасовика, средней паршивости субъекта. В восемь утра Клара уже звонила:
- Не устала? Вот и хорошо! Переодевайся в спортивное. Мы вчера уже все приготовили, ну, там, бухалово, хавку. А погода, как на заказ! Выходи примерно через часок, внизу будут две японские машины.
Погода, действительно, стояла замечательная. Взошедшее солнце плескало в окна пригоршни слепящих лучей. В этих радостных, теплых лучах вчерашняя тревога Ногалы растворилась без остатка. «Нельзя так себя распускать, такая мнительность до добра не доведет», - решила про себя она.
После душа достала из платяного шкафа одежду, пригодную для пикника на лоне природы: джинсы, кроссовки, свитер и легкую куртку. Теперь весь свой гардероб Ногале приходилось держать в гостиничном номере, благо, хоть зимние вещи удалось пристроить у одной «розовой» подружки, а то и развернуться практически негде.
Пританцовывающей походкой спустилась она по лестнице, помахала ручкой дежурному администратору, охраннику и выпорхнула из вестибюля на залитую солнцем площадку перед входом в гостиницу. У самого порога Ногалу ожидала группа товарок во главе с Кларой, немного поодаль стояли две японские «тойоты», рядом с которыми переминались с ноги на ногу со скучающим видом двое молодых людей бандитковатой внешности, водители. Ногала припомнила, что в разные времена они пользовались ее услугами.
Последовали объятия, поцелуи, не слишком натуральные, преувеличенно эмоциональные поздравления, восклицания, вручение букета цветов. Клара деловито распорядилась:
- Ну, все в сборе! Можно ехать. Не возражаете, если отправимся в «нашу» балочку?
Балка, в которую они собирались, была их любимым местом сборища вне города. Всего километров десять за городской чертой, уютная, поросшая густой травой, с остатками лесополосы неподалеку, откуда всегда можно было набрать сушняка-хвороста для костра.
Вскоре в низине балки бодро трещал костер, из багажников автомашин были извлечены большая кастрюля с замаринованным мясом для шашлыка, коробки с продуктами и ящики со спиртным: пивом, водкой и шампанским. Девушки расположились поудобнее на расстеленных пледах, парни готовили шампуры и откупоривали бутылки, в разовые пластиковые стаканчики наливался напиток по вкусу. Клара на правах хозяйки, держа в худой наманикюренной руке стаканчик с любимой водкой, решила произнести тост:
- Подруги! - обратилась она к собравшимся девицам. - Сегодня день замечательный! Во-первых, прекрасная погода! Во-вторых, мы собрались вместе, чтобы отметить «освобождение» из кабалы нашей любимой Ногалы-Галчонка! Не так давно она совершила ошибку, за которую заплатила слишком высокую цену, наши «работодатели» совсем оборзели! Ногала с сегодняшнего дня на полных правах опять вместе с нами, разреши я тебя поцелую, моя дорогая!
Подруги зааплодировали, некоторые из них даже взвизгнули, что означало высшую степень восторга.
Несмотря на сердечные слова, губы Клары были холодны, как пасть гюрзы, глаза тоже не излучали особой теплоты. Но, обнимая Ногалу, она не удержалась, потискала ее за груди и несколько раз провела рукой по упругому заду:
- Ты меня возбуждаешь, Галчонок! Какие шикарные мемки и задница! Я соскучилась по твоему телу, дорогая! Пока будут жарить шашлык, не отлучиться ли нам в лесочек?
Ногала покорно согласилась. «Розовый» сеанс длился недолго, но неистово, будто Клара делала все в последний раз. Когда подруги-любовницы возвращались в балку, Клара с видом насытившегося зверя и размягченная Ногала, по самой низине стлался ароматный дымок, над тлеющими углями румянились, слезясь жиром, отборные куски мяса на шампурах. Компания чувизма, пропустив еще по одной, вела оживленный разговор, в основном, о клиентах, которые совсем перевелись и испортились; так и стараются сделать ноги, не заплатив. Куда девались великодушные джентльмены, которые за ночь страстной любви высыпали на столик все содержимое бумажника? Одни упырки недоделанные остались.
Клара, опрокинув стаканчик и вонзив острые зубы в сочный кусок шашлыка, не спеша, прожевала его и снова овладела вниманием компании, градус которой заметно повысился:
- Внимание, девочки! Первую часть программы можно считать законченной. Теперь о другом.
Ногала перед всеми нами сильно провинилась. Нас стали шмонать немилосердно, отбирать больший процент выручки. Стали поговаривать о замене новыми путанами, которые были согласны работать за меньшую долю для себя. Хорошо, что этих чмошниц мы быстро отвадили подходить к гостинице.
Я сама понесла значительный ущерб. То, что Ногала сделала, хуже, чем преступление, это ошибка!
Клара как-то услышала эту знаменитую фразу Талейрана от образованного клиента, она ей понравилась и теперь Клара применяла ее к месту и не к месту.
Она продолжала:
- А, за ошибки, как известно, необходимо платить. По-моему, будет совершенно справедливо, если половину заработка она будет отдавать мне. Как ты считаешь, Галчонок?
Ногала поняла, что попала в ловушку. Затравленно оглядев собравшихся соратниц по цеху, увидела на их полупьяных лицах лишь выражение полного согласия со словами Клары. Она решительно и отрицательно покачала головой.
Клара мстительно и с видимым удовольствием проговорила, отчеканивая каждое слово:
- Ты неправильно понимаешь свое положение, Ногала! Тебе придется платить. А, чтобы у тебя не оставалось никаких сомнений на этот счет, Санал с Лешей оттрахают тебя сейчас во все дыхательные и пихательные на наших глазах!
Ногала четко осознала, что это не шутка, все так и произойдет, ее просто публично изнасилуют два криминальных пьяных пацана. Надеяться на жалость Клары было полным идиотизмом. Бежать некуда. Она подняла со скатерти нож и встала на ноги.
А как красиво было вокруг! Солнце стояло почти в зените, мягкая трава отсвечивала изумрудным отливом, чистое небо безмятежно голубело бескрайним куполом божественного шатра. Только на греховной земле творилась всяческая гнусность. И так со времен сотворения мира!
Парни по команде Клары подскочили к Ногале, Санал выбил ударом ноги нож из ее руки, а Алексей толчком опрокинул на спину. Оба тут же навалились на нее, с ходу начав срывать с Ногалы одежду. Девушка, стиснув зубы, ожесточенно сопротивлялась, молча, но с завидным упорством и неожиданной силой. Саналу пришлось даже несколько раз ударить ее в висок для отключки, после чего дело у обоих пошло быстрее под Кларино подзуживание. От нетерпения насильники не удосужились снять с Ногалы колготки, а попросту разодрали их.
По ходу гадостного дела, вошедшая в раж Клара, исступленно давала кровожадные советы специалистки:
- «Очко ей разорвите крестом!...
Когда Ногала пришла в сознание, ей стало ясно, что самое худшее уже произошло. Голова, все тело, особенно его нижняя часть, нестерпимо болели, будто раскаленный металлический стержень погрузили туда. Плавающими зрачками она не могла сконцентрироваться на чем-нибудь конкретном, но лежащий в траве на расстоянии протянутой руки нож «зацепила» глазом сразу. Слабой, дрожащей рукой она взяла его в руку, собрала все силы и воткнула клинок в бедро Алексея.
Тот завизжал дурняком:
- Санал! Эта тварь меня пырнула ножом!
Санал, уже мало что соображающий, схватил пустую бутылку, отбил у нее донышко и «розочкой» - острой зубчатой кромкой стал полосовать голое беззащитное тело лежащей на траве девушки. Совсем обезумев от водки и крови, он нанес последний смертельный удар, рассек ей горло до шейных позвонков…
Часа через два обезображенное тело Ногалы обнаружил подпасок с ближайшей чабанской точки, чуть не обделался от страха и стремглав бросился бежать домой…
Когда к концу дня приехала оперативно-следственная группа из города, то в лучах заходящего солнца было видно, что некогда точеную шею от уха до уха пересекала уродливо-безобразная зияющая рана, в глубине которой крупные серые степные мухи уже откладывали яйца.