Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 10



Когда он увидел меня, на его лице возникла все та же прежняя ухмылочка. Он никогда не был здоровяком, всего 5 футов и 8 дюймов, и все же это на пять дюймов больше моего роста. Одет он был неплохо: вельветовый пиджак, рубашка в клеточку и джинсы. Я слышал, что, выйдя из тюрьмы, он уехал в Испанию. Это было где-то года двадцать два назад. Но для живущего в Испании он был слишком бледен, без всякого загара. Похоже, он переживал нелучшие времена: глаза у него были усталые, на лице пролегли глубокие морщины, а кожа была землистая, как у заядлого курильщика.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

Я встал из-за стола и даже приобнял его. Правду сказать, вышло немного скованно, но улыбочка, словно говорившая «рад тебя видеть, старик», так и не сошла с его губ.

— У меня встреча, — ответил я. — Деловая, примерно… — я задрал рукав, обнажив наручные часы, — через десять минут.

— И что за делами ты занимаешься?

— Расскажу тебе потом, если захочешь. И если ты все еще будешь где-нибудь поблизости.

— В полпятого в «Стейнерc», — предложил он.

— Ладно, — сказал я.

«Стейнерс», как же, как же… Одно из наших старых пристанищ.

Мы вышли из «Полло» на залитую солнечным светом Олд-Комптон-стрит, прошли у всех на виду несколько ярдов до Грик-стрит, перешли дорогу и оказались на погруженном в тень противоположном углу.

— Ты снова тут работаешь? — поинтересовался я. Очень надеясь, что ответ будет отрицательным.

— Не-а, я теперь живу в Бриджуотер.

— В Бриджуотер? — переспросил я. — А что ты тогда делаешь в Сохо?

— Пересекаюсь с Ричи, когда у него смена заканчивается.

Ричи был одним из старых дружков Магси. Сам-то я его толком не знал.

— А он все еще тут работает?





— Ага. Управляет четырьмя магазинами «Хармони».

— Корпорация порно.

— Полностью лицензированная и законная, — уточнил Магси. — Новая экономическая политика, сынок. Пока дело приносит доход, с ним все в порядке. Вот оно, либеральное отношение, а?

— По крайней мере честно, — сказал я.

— Ну так что, я поймаю тебя в «Стейнерс»? — спросил Магси.

— Угу, хорошо.

И он пошел по своим делам. Я смотрел ему вслед. Все-таки странно, что я наткнулся на него в «Полло» спустя столько лет. Мне даже стало слегка не по себе. Но тут я посмотрел на часы — время поджимало. Мне нужно на время выкинуть Магси из головы. Я позвонил в двери клуба и поднялся вверх по лестнице туда, где у меня была назначена встреча с Джоном Поувеллом.

На крыше «Сохо-хауза», под ярким солнцем, за двумя бутылочками газированной минералки встреча прошла неплохо. Не великолепно, но все же неплохо. Оказалось, что пытаться снять фильм — это дело, требующее огромных запасов терпения. Я сказал Джону, что не уверен, планируют ли продюсеры, выплатившие мне немного денег за написание сценария, вкладываться в производство, но они, во всяком случае, выразили серьезный интерес. Сказал, что мой текст — это тот горячий воздух, что однажды может поднять в небо целый воздушный шар. Джон заявил, что сценарий ему очень понравился и что он передаст его какому-то знакомому из компании Пирса Броснана, который мог бы заинтересоваться проектом. Джон пообещал это сделать, как только вернется с кинофестиваля в Торонто и из поездки в Лос-Анджелес. Все это очень обнадеживало. Но пока никто ничего не подписал и тем более ничего не съел и не выпил в честь съемки первого кадра. Либо до больших денег было еще очень далеко, либо я вообще гонялся за миражом. Но все-таки за сценарий-то мне заплатили, а если фильм запустят в производство, я получу еще больше, и солнце светит над головой… В сущности, это был не такой уж плохой способ зарабатывать на жизнь. Я проглотил остатки минеральной воды, мы спустились на пять лестничных пролетов и вышли на улицу. Минералка? Боже, кажется, я в последнее время совсем на себя не похож. Даже кофе пью в умеренных количествах.

Мы с Джоном обменялись прощальными рукопожатиями, и он направился на север, к Сохо-сквер, а я зашагал по Олд-Комптон-стрит в сторону «Стейнерс». Мне предстояло увидеться с Магси — если, конечно, он меня ждал. В середине 70-х мы с Магси были добрыми друзьями, я часто подолгу зависал у него на квартире, просто валялся и слушал музыку. Он жил со своей девушкой, Пенелопой. Я так подолгу обретался в их квартире в Кэмдене, что практически поселился там. А потом и впрямь поселился, когда у моего логова на Чок-Фарм истек срок аренды. Я прожил у них полгода, а потом они подыскали для меня местечко в Дальстоне, «через друзей Пенелопы», как они сказали.

Так что им, строго говоря, не пришлось выгонять меня на улицу. Да, нас с Магси связывало много воспоминаний. Самых невероятных воспоминаний. Например… одним жарким июльским вечером в 1975 году, как раз перед тем, как я перебрался в свою новую конуру, мы с Магси решили отпраздновать мою последнюю ночевку в их квартире. Мы купили в магазинчике на углу стограммовый пакетик соли и шесть лимонов, а потом сходили на Кэмден-Хай-стрит за тремя бутылками текилы. Потом мы подхватили с работы Пенелопу — она трудилась в Королевском бесплатном госпитале. Она стояла у ворот с этой миниатюрной длинноволосой девчонкой, Анджелой. Этого мы никак не ожидали, мыто планировали вернуться в квартиру и приналечь на текилу, но Анджела пригласила нас всех на ужин к себе в Корнуолл-Гарденс, чуть в стороне от Глостер-роуд. Корнуолл-Гарденс — теперь, чуваки, это престижный район. На дворе стоял ясный и приятный летний денек, а у нас были с собой соль, лимоны и текила, которые мы могли пожертвовать на общее дело, так что настроение у меня было бодрое. Мы ехали в машине Анджелы по Хэверсток-Хилл, потом через Вест-Энд и Кенсингтон, и Анджела сказала, что квартира в Дальстоне, куда я вот-вот намеревался переехать, принадлежит ее парню, Тэду.

«А, — подумал я, — те самые квартирные знакомые».

Итак, мы свернули на Корнуолл-Гарденс. Анджеле было разрешено парковаться прямо на улице. Она открыла нам большую, солидную дверь и отвезла нас на лифте в свою уютную квартиру с тремя спальнями, всю в персидских коврах. Там было шикарно. А балкон выходил на обнесенные забором частные сады.

Кухня была объединена с гостиной. Анджела принялась стряпать какой-то вегетарианский ужин. Она сказала, что всегда ест только макробиотическую пищу. В перерывах между готовкой она умудрялась выскочить к нам на пару минут и выкурить сигаретку — это показалось мне не очень-то кошерным, раз уж она вся такая макробиотическая. Где-то через полчаса после того, как она занялась стряпней, приехал Тэд. Он был невысокий, довольно тощий, в очках с металлической оправой и с хвостиком. Немного похож на олдового хиппи. По словам Анджелы, он занимался бизнесом. Солнечный свет, маленький стаканчики, бодрящий вкус лимона… в общем, к этому времени мы уже прикончили первую бутылку текилы. По крайней мере мы с Магси, а девчонки большую часть времени болтали на кухне.

А потом мы расселись вокруг скатерти, которую Анджела постелила прямо на персидский ковер, и заточили бурый рис, огурчики и прочую вегетарианскую еду. После такого ужина я почувствовал себя по-настоящему оздоровившимся. Потом мы снова откинулись на гигантские подушки и вернулись к текиле, а Тэд принес красивую, инкрустированную перламутром доску для игры в нарды. Мы все пытались сосредоточиться на игре. И тут Тэд притащил большое зеркало и выложил на нем пять длинных дорожек белого порошка. Сказал, что это колумбийский кокаин. Тэд занюхал одну дорожку и неаккуратные маленькие хвостики от остальных, а потом вручил свернутую купюру Магси. Тот всосал порошок, и настала очередь Пенелопы. Когда Анджела отказалась, я испытал облегчение. Я чувствовал себя уже не такой неотесанной деревенщиной и произнес: «Спасибо, но я лучше ограничусь текилой». Я не ханжа, просто у меня даже от цветочной пыльцы случаются ужасные приступы астмы, что уж говорить о кокаине. К тому же, учитывая мое тогдашнее состояние, я не хотел рисковать. Когда мы прикончили вторую бутылку, мне стало казаться, что черные, белые и красные треугольники на игровой доске светятся.