Страница 26 из 67
«Когда же меня изберут, — подумал Закери, — все это будет уже не так страшно». Если правильно отыграть свою партию, новость о том, что у него где-то есть незаконнорожденный сын, к следующим выборам успеет всем наскучить.
Если только какой-нибудь дотошный журналист не раскопает, что условия шантажиста были приняты до выборов. А тогда уж история навсегда останется черной страницей в его биографии.
Надо смотреть правде в глаза. Если он пойдет на уступки шантажисту, ему придется расплачиваться за это до конца своей политической карьеры.
Закери выругался. У него было намечено столько важных и нужных для страны дел! Но чтобы послужить нации, ему прежде всего требуется победить на выборах, а чтобы добиться победы, ему, возможно, придется продать свою душу дьяволу.
Кандидат в сенаторы взглянул на фотографию Мэри, Джейсона и Сары. Они верили в него, гордились им и любили его. Известие о внебрачном сыне будет для них тяжелым ударом. Поверят ли они, если он скажет, что даже не подозревал о существовании ребенка, отцом которого он якобы являлся? Особенно если парень, которого он ни разу в жизни не видел, будет излагать совершенно иную версию событий.
Если Мэри, Джейсон и Сара когда-нибудь узнают, что он уступил шантажисту, поймут ли они, почему он лгал им?
Закери подошел к окну. Яркое калифорнийское солнце ослепительно отражалось в стеклах близлежащих домов. В течение нескольких секунд будущий сенатор ничего не видел, кроме горящих оранжевым пламенем зеркальных окон, в которых, как ему показалось, отражалось и дробилось на мелкие кусочки его будущее.
Сделав усилие, Закери взял себя в руки. Нужно хладнокровно оценить ситуацию, а для этого необходимы факты. На данный момент существование незаконнорожденного сына не было подкреплено ничем, кроме слов неизвестного шантажиста. Следовательно, в первую очередь надо выяснить, как все обстоит на самом деле, и уж затем принимать рещение.
Закери вернулся к столу, поднял телефонную трубку, собираясь позвонить адвокату, но вдруг замер и похолодел. Ведь шантажистом мог быть сын, о существовании которого он не подозревал. Закери неожиданно захотелось узнать, как выглядит его отпрыск.
«Он уже далеко не ребенок, — подумал кандидат в сенаторы, — ему должно быть тридцать пять лет, это взрослый, зрелый мужчина. Возможно, он зол, жаждет мести и потому представляет серьезную опасность».
Глава 10
Сайрус отложил папку, которую перед этим внимательно изучал, откинулся на спинку стула, вытянул ноги и уставился в проем двери, отделявшей хранилище от комнаты, где были собраны каталоги и всевозможные документы.
Юджиния, проводившая инвентаризацию коллекции Дэвентри, с головой ушла в свои дела, но Сайрус знал, что она сейчас не в лучшем расположении духа, ибо Ронда Прайс до сих пор не вернулась на остров.
Комната, где хранились каталоги, была несколько тесновата, но, с точки зрения Сайруса, находиться тут приятнее, чем в хранилище. Конечно, ни одно из помещений Стеклянного дома нельзя назвать уютным, однако в хранилище он чувствовал какое-то особое напряжение.
Колфакс не считал себя человеком с развитым воображением. Тем не менее, когда он заглядывал в помещение, где стояли экспонаты, ему казалось, что он попал в стеклянные джунгли со стеклянными зарослями, среди которых прячутся стеклянные хищники, жадно пожирающие его глазами.
В отличие от галереи на третьем этаже, залитой ярким светом, хранилище было оформлено не в классическом музейном стиле: потолки и стены зеркальные, футляры с экспонатами стеклянные, в результате каждый предмет коллекции многократно отражался и по бокам комнаты, и вверху.
Но особенно неприятным Колфакс считал мертвенный зеленоватый свет ламп дневного освещения, вмонтированных в монолитный стеклянный пол.
Экспонаты, заключенные в стеклянные футляры со специальной подсветкой, сверкали будто драгоценные камни. Юджинию окружали настоящие шедевры, сделанные большей частью из цветного стекла, — изумрудного цвета кувшины, топазового оттенка вазы, рубиновые кубки, бирюзовые бутыли. Предметы из обычного прозрачного стекла на этом фоне выглядели странно.
Юджиния стояла в дальнем конце хранилища, наклонившись над большим стеклянным пресс-папье, и Сайрус невольно улыбнулся.
Сегодня она надела одну из своих многочисленных черных кофточек. Эта, правда, отличалась от других жестким воротничком и длинными свободными рукавами. На ее ногах красовались черные шлепанцы, которые она носила внутри Стеклянного дома.
Сосредоточенное выражение лица Юджинии привлекло внимание Колфакса к предмету, который она рассматривала. Вот ее рука с пресс-папье немного повернулась, и оно засверкало так, словно внутри у него расцвели маленькие яркие цветы.
— Ценная вещь? — лениво осведомился Сайрус.
— Все относительно, — ответила Юджиния, не поднимая головы. — Вещица очень красивая, на легальном рынке ее цена составит несколько тысяч долларов. Но для Либрукского музея она большого интереса не представляет. В нашей коллекции пресс-папье уже есть несколько достойных экземпляров.
— Ясно, — протянул Колфакс, с интересом разглядывая ее фигуру.
Ощутив признаки голода, не имеющего отношения к пище, он все же заставил себя на время отвести взгляд. Упражнения по самоконтролю будут ему полезны, они укрепляют силу воли. Кроме того, его не интересует близость с женщиной, которая не испытывает к нему сексуального влечения.
— Вам удалось что-нибудь раскопать? — спросила Юджиния — Пока нет. — Сайрус взглянул на отложенную папку. — Обычные бумаги коллекционера, собирающего ценные произведения искусства. Сертификаты подлинности, чеки, фотографии, исторические справки по тому или иному экспонату. Но я изучил лишь треть содержимого ящиков стола. Работы предстоит много.
— Пожалуй, я еще раз позвоню Ронде Прайс.
— Вы звонили ей уже целую дюжину раз. Совершенно очевидно, что она не приехала. Нет смысла звонить, пока Не придет следующий паром.
Юджиния вздохнула.
— Наверное, вы правы. — Она осторожно вернула пресс-папье на место и взяла тяжелый, обильно украшенный бокал. — Узнаете?
— Кажется, он изображен на купленной вами позавчера картине, верно?
— Да. — Юджиния обвела взглядом подсвеченное зеленоватым неоновым светом помещение. — В качестве фона Нелли явно использовала именно эту комнату. И когда рисовала подаренную мне картину.
— Вы говорите, их было четыре?
— Так она сказала. В существовании двух я уже убедилась. Интересно, что случилось с остальными.
— Возможно, она не смогла их закончить. — предположил Сайрус.
— Нет, она говорила, что написала четыре картины. — Юджиния взяла флакон для духов, украшенный эмалью. — Красиво, очень красиво.
— Что это такое?
— Произведение Эмиля Галле. Он был наиболее выдающимся представителем направления арт-нуво во Франции.
— Дорогая штука?
— Очень. — Юджиния перевернула страницу описи. — Если верить пометкам Дэвентри, он приобрел ее на аукционе семь лет назад.
— Расскажите мне о Дэвентри, — спокойно попросил Сайрус.
— Что именно вы хотите знать?
— Как вы с ним познакомились?
— Я уже говорила, он обратился ко мне за профессиональной консультацией.
— Какого рода информацию он хотел от вас получить?
Юджиния осторожно поставила на место флакон Галле — Он попросил оценить небольшой римский кубок, приобретенный им в Англии. — Она указала рукой в другой конец хранилища, — Вон тот, справа. Он решил собирать древнее стекло, и ему требовался совет специалиста.
— Значит, он пришел к вам за консультацией?
— Да. Поскольку он к тому времени уже принял рещение оставить свою коллекцию Либрукскому музею, я была рада ему помочь.
Сайрус с интересом наблюдал, как свет, преломляясь в зеркалах, сияет на ее волосах. Он вдруг вспомнил одно из условий, которые Юджиния считала необходимым для близости с мужчиной.
— Общие интересы?