Страница 23 из 67
— Думаю, после небольшой демонстрации на переднем сиденье джипа это будет вполне правдоподобно. Все посетители, находящиеся в данный момент в галерее, наверняка видели наше маленькое шоу, и мы вполне можем использовать эту легенду. Кроме того, она отлично вписывается в нашу основную историю.
Юджиния испытала сильнейшее желание схватить Колфакса за воротник рубашки, украшенной затейливым узором из ананасов, и хорошенько встряхнуть. Ей стоило большого труда подавить искушение. К тому же Сайрус был слишком велик и тяжел, поэтому встряхнуть его оказалось бы трудновато.
— Но в сексуальном плане я от вас не без ума.
— Ради Бога. Думаю, вам не стоит беспокоиться, нашу легенду все скушают без проблем, — Что вы имеете в виду?
— Раньше вы, кажется, волновались, что никто не поверит, будто у нас с вами роман, мол, любому ясно, что я — мужчина не вашего типа. — Сайрус ядовито усмехнулся. — Теперь все на острове убеждены, что вы влюблены в меня как кошка.
На этот раз Юджиния все-таки ухватила его за ворот. Обеими руками.
— Вам не удастся разыграть здесь сцену из романа «Любовник леди Чаттерлей», — прошипела она.
— Вы помнете мне рубашку, — сказал Колфакс, глядя на нее сверху вниз.
Юджиния почувствовала, что лучше не отвечать, поэтому молча разжала пальцы и направилась к входу в галерею.
— Не забудьте о нашем уговоре, — пробормотал вслед Колфакс. — Сначала посмотрите на другие картины, а потом спрашивайте о той, которую, по-вашему, рисовала Нелли Грант.
— Господи, до чего же все глупо. Впрочем, ни в одном из прочитанных детективов мне не попался по-настоящему умный сыщик. Они бродят, как слепые, действуют наугад, пока случайно не наткнутся на ключ, дающий им возможность раскрыть преступление. Должна заметить, что в работе частного детектива нет ничего трудного.
— Если так пойдет и дальше, к концу расследования у меня не останется ни грамма самолюбия.
— Но вы от этого наверняка не умрете.
Сорвав очки, Юджиния пулей влетела в магазинчик, где находились три человека, которые разглядывали в большом количестве выставленные на обозрение публики довольно-таки невыразительные акварели, в основном изображающие нахохлившихся чаек, сидящих на полузатонувших бревнах.
За прилавком никого не было, вход в соседнее помещение скрывала черная занавеска. Там кто-то ходил, Юджиния отчетливо слышала шаги.
Тем временем Сайрус небрежно приблизился к картине, автор которой изобразил штормовое море и свинцового цвета небо, и принялся рассматривать ее, не снимая темных очков.
— Что ты думаешь об этом, дорогая? — спросил он. — Тебе не кажется, что эта картина будет замечательно выглядеть над моим камином?
Юджиния скрипнула зубами при слове «дорогая», но заставила себя подойти.
— Неужели ты действительно хочешь повесить ее у себя в гостиной? Надеюсь, ты шутишь.
— А что в ней плохого?
«Хороший вопрос, — мрачно отметила про себя Юджиния. — В ней все плохо, если мы говорим о ней как любовники. А вдруг меня и в самом деле тянет к этому человеку?»
Она никогда не испытывала сильного влечения ни к одному мужчине. Ей приятно было находиться в их компании, но она всегда сохраняла некоторую дистанцию между собой и представителями сильного пола, даже когда у нее с кем-то возникал роман.
Врач-психолог наверняка сказал бы, что она боится доверять мужчинам, ибо ее отец был человеком слабым, эгоистичным, и, возможно, оказался бы прав.
В глубине души Юджиния не доверяла людям, старалась не полагаться на них, чтобы потом не испытывать разочарования, избежать душевных травм. Ей приходилось контролировать свои действия, а чтобы добиться этого, она вольно или невольно сооружала вокруг себя нечто вроде защитной стенки.
Только не надо паниковать. То, что произошло в джипе, всего лишь результат долгого подавления сексуальной энергии, вспышки гнева и соответственно мощного выброса адреналина. От этого любой может на какое-то время потерять голову. Но теперь она уже полностью держала себя в руках и поклялась, что ничего подобного больше не случится.
Чтобы отвлечься, Юджиния сконцентрировала внимание на морском пейзаже, которым восхищался Сайрус.
— Ничего плохого тут нет, — пояснила она. — Просто мне кажется, что картина тебе скоро надоест, она какая-то пресная и безжизненная.
— Пресная? — озадаченно переспросил Сайрус. — А мне она показалась очень красочной. И по размеру подходит.
Юджиния поняла, что он нарочно дразнит ее. Интересно, до какой степени неприятным может быть этот человек?
— В качестве декоративного элемента интерьера она, возможно, и неплоха, только необъемная, плоская. Как обои.
— Как обои? — Он склонил голову, чтобы взглянуть на картину под другим углом. — Знаешь, что я думаю, радость моя?
— Нет, дорогой, понятия не имею, — с ледяной улыбкой процедила Юджиния.
— По-моему, ты потеряла способность ценить замечательные картины из-за влияния постмодернизма.
Юджиния ошарашенно взглянула на Сайруса:
— Да?
— Неопределенность и неуверенность, распространившиеся в мире искусства в двадцатом веке под влиянием минимализма и модернизма, — весьма неприятная вещь, — заявил он. — Но сегодня мы имеем целое поколение критиков и экспертов, чье восприятие прекрасного испорчено постмодернизмом.
Юджиния смущенно огляделась по сторонам и поняла, что все в магазинчике слушают их разговор.
— Видишь ли, Сайрус…
— В результате создалось очень сложное положение. До тех пор пока люди, имеющие отношение к прекрасному, не займутся оценкой современного искусства, никто не сможет двигаться вперед. Да, все любят говорить о постпостмодернизме, но как же мне это надоело. Совершенно бессмысленная, пустая концепция. Чистая статика, и больше ничего.
Юджиния представила, как он будет выглядеть с рамой от понравившегося ему морского пейзажа на плечах.
— Кстати, о бессмысленной статике… — опять начал Колфакс, но тут черная занавеска отъехала в сторону, и появилась высокая, прекрасно сложенная, изящная женщина, на вид лет сорока с небольшим.
— Вы сделали очень интересное замечание о постпостмодернизме, — сказала она.
У женщины были резкие черты лица и голубые глаза необычного оттенка. В уголках рта виднелись тонкие морщинки, в длинных вьющихся золотисто-рыжих волосах, стянутых на затылке большой заколкой, проглядывали серебристые пряди. На женщине было широкое, экзотического покроя, одеяние, в ушах покачивались металлические серьги с полудрагоценными камнями, с такими же, как в ожерелье у нее на шее.
Женщина с улыбкой взглянула на Сайруса.
— Проблема определения собственной позиции всегда сложна, не правда ли?
— Что правда, то правда, — ответил польщенный Сайрус.
Юджиния нетерпеливо забарабанила пальцами по раме ближайшей картины.
— Видите ли, мой друг лишь недавно заинтересовался искусством, — пояснила она.
Обходя вокруг прилавка, женщина окинула Колфакса откровенно оценивающим взглядом и улыбнулась Юджинии:
— Побольше бы таких людей, как ваш друг, это очень хорошо для бизнеса. Между прочим, меня зовут Фенелла Уикс. Я — хозяйка галереи.
— Юджиния Свифт. А это мой друг Сайрус Колфакс.
— Рада с вами познакомиться. Вероятно, вы та самая пара, которая остановилась в Стеклянном доме? Значит, это вы нашли Леонарда Хастингса прошлой ночью?
— Так оно и есть, — ответил Сайрус. — Я вижу, новости распространяются здесь очень быстро.
— Точно, — засмеялась Фенелла Уикс.
— Вы были знакомы с Хастингсом? — поинтересовался Колфакс.
— Не очень хорошо. Я здесь новенькая, переехала на остров и открыла тут галерею всего несколько месяцев назад. Леонард сюда никогда не заходил. Вряд ли он интересовался искусством. — Фенелла взглянула на Юджинию. — Вы из Либрукского музея, так?
— Совершенно верно.
— На острове есть пара скульпторов, которые занимаются стеклом. К сожалению, у меня в галерее пока нет ни одной их работы. Но через день или два я надеюсь кое-что получить от Джейкоба Хаустона. Может, вы захотите взглянуть на его произведения. Это нечто совершенно необычное.