Страница 8 из 13
Сталин остановился, замолчал, раскурил погасшую было трубку, с которой расхаживал вдоль своего кабинета. Он выглядел усталым.
— Они не понимают, что наше государство уже достаточно окрепло. Прошло то время, когда можно было навязывать какие-то условия, и никогда не вернется. Мы можем обойтись без них. И обойдемся...
Сталин потрогал свое кресло, хотел, видимо, сесть. Постоял, передумал. Подошел вплотную к Дерибасу:
— Вы уже познакомились с обстановкой?
— По документам, товарищ Сталин.
Сталин взял трубку в левую руку, а правую протянул для рукопожатия:
— Желаю успеха в работе. Окажите помощь Блюхеру в наведении порядка на КВЖД. Постоянно информируйте нас. До свидания.
Так состоялось назначение Дерибаса на должность Полномочного представителя ОГПУ по Дальневосточному краю. Вслед за тем он был введен в состав коллегии ОГПУ. Через неделю Дерибас прибыл в Хабаровск и приступил к работе.
Утром Дерибас надел военную форму. Теперь он каждый день ходил на работу в форме: нужно было поднять дисциплину среди личного состава пограничных и внутренних войск.
Здание ОГПУ находилось на Волочаевской улице — четырехэтажный дом из красного кирпича. Кабинет размещался в дальнем конце, на третьем этаже. Обстановка скромная: письменный стол, два кресла, несколько стульев.
Вошел адъютант, доложил:
— Терентий Дмитриевич, к вам просится Невьянцев по срочному делу.
— Пусть зайдет.
Появился уже немолодой человек, одетый в гимнастерку и бриджи. «Умное, волевое лицо» — отметил про себя Терентий Дмитриевич.
— Разрешите доложить? — Невьянцев обращался по форме.
— Докладывайте.
Невьянцев сел в кресло.
— Куксенко продолжает свирепствовать. В селе Романовка убили двух активистов, подожгли амбары. Опасная банда, нужно что-то придумать.
— Попытайтесь послать к Куксенко несколько наших товарищей, якобы желающих установить с ним связь. Потом нужно затеять переговоры с целью объединения... Поняли? Это стержень операции. Разработайте детали и завтра доложите мне.
— Все ясно. Слушаюсь.
В ноябре 1929 года Красная Армия разгромила части китайских милитаристов в Маньчжурии. Китайское правительство пошло на переговоры с СССР, и 22 декабря был подписан Хабаровский протокол о восстановлении прежнего положения на КВЖД.
За боевые заслуги по охране и защите советской государственной границы в дни конфликта на КВЖД ЦИК СССР наградил орденом Красного Знамени Дальневосточную армию, и теперь она стала называться Особой Краснознаменной Дальневосточной армией. Ордена получили многие бойцы и командиры ОКДВА.
Пограничные войска Дальнего Востока также были награждены орденом Красного Знамени. Кавалерами этого ордена стали: Полномочный представитель ОГПУ по ДВК Т. Д. Дерибас, начальник пограничной охраны и войск ОГПУ С. И. Кондратьев, начальники застав И. К. Казак, Ф. Г. Иванов, командир взвода Ф. А. Липецкий, командир отделения С. Д. Красненко, красноармеец Я. Л. Савинцев.
«Коллегия ОГПУ уверена, что высокопочетная боевая награда послужит лучшим стимулом к еще более самоотверженной работе всех пограничников края по дальнейшему укреплению и усилению охраны дальневосточных рубежей Советского Союза.
Спустя несколько дней В. Р. Менжинскому была отправлена телеграмма:
«Пограничники-чекисты Дальнего Востока, принимая звание краснознаменцев, клянутся оправдать высокое доверие Коммунистической партии, правительства и коллегии ОГПУ. Во время конфликта с белокитайцами бойцы Краснознаменной погранохраны с чекистской стойкостью и непоколебимостью защищали красные рубежи, показав примеры самоотверженности, беззаветной преданности пролетарской диктатуре, героизма.
Получив высшую боевую награду — орден Красного Знамени, пограничники ДВК под вашим испытанным руководством еще более усилят боевую готовность и чекистскую бдительность. Беспощадно борясь с контрреволюцией, мы, верные заветам Ф. Э. Дзержинского, обеспечим нерушимость советских границ, мирное социалистическое строительство в стране.
Пограничник Евгений Ланговой отправился в село в приподнятом настроении: есть что рассказать людям. Как-никак побывал в Хабаровске. А каждая поездка в краевой центр вызывает интерес.
Дул холодный западный ветер. С покрытого облаками неба срывались мелкие снежинки. Они больно кололи лицо.
На одной из улиц Ланговой увидел знакомого. Соскочил с лошади, подошел:
— Здравствуй, Иван Тимофеевич.
— Добрый день, Евгений Игнатьевич, — крестьянин поставил ведро на землю. — Какой ты! — не удержался от восклицания. — Тебе что, новую форму выдали?
Ланговой действительно выглядел нарядно — в Хабаровске ему выдали новую шинель и буденовку со звездочкой. Статный, с небольшими черными усиками, он был красив.
Из соседнего дома вышла девушка. Ланговой обратил внимание на стройную фигуру, а когда девушка поравнялась, посмотрел на ее лицо: большие глаза, полные яркие губы, красивый овал лица. «Хороша!» Но девушка была ему не знакома. Между тем, поравнявшись с ними, она поздоровалась.
— Здравствуй, Оля, — ответил Иван Тимофеевич.
Поздоровался и Ланговой, а когда девушка удалилась, спросил:
— Чья это такая?
— Дочка Ильи Ремизова. Недавно вернулась из Харбина.
— Откуда? — переспросил Ланговой.
— Из Китая. Уехала в Харбин вместе с семьей генерала Сычева десять лет тому назад. Совсем девчонкой. Прислугой она у них была... А вот теперь вернулась.
— То-то я с ней не знаком...
Вернувшись на заставу, Ланговой доложил командиру об этой девушке.
— Поговори с ней, — приказал командир.
На следующий день Ланговой опять приехал в село и зашел в дом Ремизовых:
— Можно поговорить с Ольгой?
— А-а, это вы, Евгений Игнатьевич, — хозяйка дома встретила приветливо. — Проходите, садитесь. Сейчас позову.
Через несколько минут в комнату вошла Ольга.
Ланговой вытер носовым платком вспотевшее лицо. Обычно такого рода разговоры он вел спокойно. Он знал, что выполняет свой долг. Сейчас было другое. К служебному примешалось что-то личное. Уж очень по душе пришлась ему девушка.
— Извините. Я должен поговорить с вами.
— Пожалуйста. — Ольга улыбнулась. — Что вас интересует?
— Вы вернулись недавно из Харбина?
— Да.
— А ваши документы?
— Я предъявляла на пограничном пункте. Они вас интересуют?
— Если вы не возражаете...
Ольга вышла из комнаты. Ланговой взял себя в руки. «Я выполняю служебный долг». Когда Ольга возвратилась с бумагами, он спокойно их просмотрел.
— Спасибо. Все в порядке, — Ланговой возвратил документы. — Как вы там оказались?
— С тринадцати лет работала прислугой в семье генерала Сычева. Знаете такого?
— Нет, не слышал.
— Есть такой казацкий генерал... Привыкла к ним и вместе с ними бежала в Маньчжурию, когда наступала Красная Армия. Мало в чем разбиралась, сами понимаете. Уговорили меня. — Ольга смотрела в пол и все больше волновалась. — Работала день и ночь. Потом вышла замуж, но неудачно. Муж оказался пьяницей... Не могла я больше там. Почти десять лет вычеркнуто из жизни. Все надоело, пропади оно пропадом! Готова была босиком по снегу домой... — Ольга смахнула слезу со щеки.
— Извините, что заставил вспоминать. Теперь — все позади. — Ланговой подождал, пока Ольга успокоится. — Я хотел бы вас еще спросить, — Евгений старался говорить осторожно.
— Да, пожалуйста, — Ольга подняла на него глаза.
— Вы ничего оттуда не привозили, никаких передач?
Ольга отвернулась, помолчала:
— Меня уже спрашивали. Там, на пограничной станции. Я ответила, что ничего не везу... Но тогда я совсем забыла... Потом хотела прийти на вашу заставу, да все не решалась... Да и дело совсем пустяковое... Генерал Сычев просил передать письмо Романишину, жителю соседнего села. Вы, вероятно, его знаете?