Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 12

«В лесу, находящемся западнее деревни Заклинье, случайно натолкнулись на трех немецких летчиков со сбитого самолета. Летчики оборваны и сильно истощены. По-русски совсем не говорят. Для безопасности обезоружили их и держим около себя. Один из них обер-лейтенант Зигер, ранен в ногу. Объясниться с ним не можем, потому что не говорим по-немецки. Сообщите, что с ними делать?».

Германская разведка заинтересовалась этим сообщением, но отнеслась к нему с недоверием и поэтому приступила к активной проверке. Пользуясь тем, что для передачи радиопрограмм: по радиостанции «Двина» использовались латинские буквы, вражеский разведывательный орган начал посылать радиограммы на немецком языке, адресуя их лично Зигеру:

«Обер-лейтенанту Зигеру. Двое русских являются германскими агентами-парашютистами с рацией. Сообщите о себе данные, не имеющиеся в солдатской книжке или бортовом журнале. Напишите эти данные латинскими буквами, чтобы радист мог шифровать. Он имеет указание передавать текст нам».

В ответ на немецком языке была отправлена радиограмма:

«Рад вашему желанию помочь нам. Наведите справки по адресу (сообщался адрес) Галлы Мюллер об обер-лейтенанте, сбитом 16 мая 1944 года в 8.00 на восточном фронте. Братьев моих зовут Гюнтер и Эгон, сестру — Лизелотта. Им 17, 16 и 14 лет. Сведения передаю через ваших агентов. Могу ли я им довериться?

Однако такой ответ не удовлетворил противника, и 12 августа 1944 года он радировал;

«Нам нужны сведения о школьном периоде вашей жизни. Когда вы познакомились с Галлой Мюллер? Эти данные передайте на своем родном наречии».

Эта радиограмма поставила нас в затруднительное положение, так как Зигер к игре не привлекался, а переводчики не знали наречия той местности, где он родился. Однако выход вскоре был найден. Был устроен ужин, на который пригласили Зигера и членов экипажа самолета. За ужином был затронут вопрос о литературе, искусстве, национальных особенностях немецкого народа, наречиях и диалектах немецкого языка. Якобы заинтересовавшись наречием, на котором говорил Зигер, попросил его написать автобиографию, чтобы увидеть отличие этого наречия от литературного немецкого языка. Зигер охотно согласился. Написанная им автобиография затем использовалась советскими контрразведчиками при составлении ответной радиограммы:

«Господин полковник, к сожалению, я не могу ответить на моем наречии, так как почти забыл его. В 1932 году мой отец разбился насмерть в результате авиационной катастрофы. После этого мы переехали в Киль, где я поступил в гимназию, которую посещал 8 лет. Со своей невестой я познакомился в 1938 году в Берлине. После того, как она переехала в Киль, мы по-настоящему полюбили друг друга. Я был с ней помолвлен, в июне хотел жениться. Благодарю вас за участие и помощь.

Предполагая, что противник и в дальнейшем будет задавать Зигеру вопросы, на которые может ответить только он сам, было решено привлечь его к участию в радиоигре. Предположение подтвердилось, 4 сентября 1944 года противник прислал радиограмму следующего содержания:

«Рад, что у вас все в порядке. Все держат большой палец и Папст тоже. Надеемся, что это имя вам знакомо. Горридо зашееного слон».

Зигер расшифровал этот текст следующим образом:

«Папст — папа римский. В эскадрильи, где он последнее время служил, прозвищем Папст («Папа Римский») в шутку называли казначея эскадрильи. Фраза «держать большой палец» выражает пожелание успеха. Выражение «горридо зашееного слон» на жаргоне германских летчиков означает восторженное приветствие.».

В ответ передали радиограмму, составленную самим Зигером.

«Очень прошу передать привет нашим друзьям, особенно командиру эскадрильи и Папсту. Пусть Папст сбережет наши деньги. Я желаю «зашее ного слон», чтобы меня не забыли в ближайший вечер в казино. Пусть водка придется им по вкусу и в животах их плещется веселой волной. В качестве старого автомобильного шофера приветствую всех мощным «бе фау араль».



Такой ответ окончательно развеял сомнения немецких разведчиков, и 11 сентября 1944 года пришла радиограмма:

«Ваш привет я передал. Вы не можете себе представить, какую бурную радость вызвала ваша уверенная радиограмма. Все сердечно вас приветствуют, особенно Папст и командир Эскадрильи, и радуются предстоящей встрече. С «бе фау араль».

Вскоре после этого противник сбросил для агентов и летчиков обмундирование, продовольствие, оружие, деньги, документы, топографические карты, указания о маршруте и легенду перехода всей группы на сторону немцев.

Вариант перехода линии фронта не отвечал основной задаче советской контрразведки, поэтому, чтобы вынудить его на посадку самолета была легендирована болезнь летчика Зигера и невозможность в этой связи передвижения пешком.

После этого от противника поступило указание подготовить посадочную площадку. Однако прежде чем согласиться на посылку самолета, немецкая разведка передала еще несколько запросов, желая удостовериться, что радиограммы действительно составляются обер-лейтенантом. Лишь после того, как проверка была выдержана, противник стал с доверием относиться к радиоигре и пообещал в ближайшие дни прислать самолет.

После сообщения координат посадочной площадки были получены следующие радиограммы на немецком и русском языках.

Немецкий текст:

«Дорогой господин Зигер. Наконец вся подготовка настолько созрела, что мы в ближайшие дни сможем стартовать. Я все время находился в пути, чтобы обо всем договориться с воздушным флотом. Биганову все будет передано, чтобы он нам еще сообщил об условиях надпочвенных туманов. В ближайшие дни рассчитывайте на наш прилет и постоянно давайте крайне необходимые сводки нам о погоде».

Русский текст:

«Мы вместе с летчиками все проверили и место нашли удобным. По мнению летчиков, только роса может затруднить, т. к. по карте окружность места посадки очень болотистая. Заметили ли вы во время ночи росу. Как можно скорее сообщите мне об этом».

После получения нашей ответной радиограммы о том, что роса очень незначительная, противник в течение трех последующих сеансов связи старался подбодрить участников группы, обещая со дня на день прислать самолет, а 6 октября 1944 года совершенно неожиданно радировал:

«Дорогой господин Зигер! Через одного совершенно надежного агента с хорошими связями в НКВД, разведотдел 3 «Смерш» планирует большую облаву в районе Лауры. Мы советуем немедленно продвигаться по направлению к фронту на юго-запад. Три дня не направлять нам радиограмм, изменить время передач. Биганов все знает».

Анализируя эту радиограмму, мы пришли к выводу, что противник либо действительно что-то узнал о готовившейся нами операции по захвату самолета, что мало вероятно (круг посвященных в дело был очень ограниченным), либо, не располагая возможностью послать самолет, придумал данную версию для оправдания своей беспомощности перед участниками группы, а заодно и узнать их реакцию, чтобы проверить, не работает ли радиоточка под диктовку советской контрразведки. Второе предположение казалось более вероятным, поскольку приближался конец войны. Немцы находились в очень трудном положении, и им было не до спасения каких-то трех летчиков. Тем не менее, радиоигра продолжалась.

Легендировав в соответствии с полученным указанием передислокацию группы в другой район, мы затребовали немедленную помощь, на что противник 20 ноября сообщил, что, поскольку посылка самолета при данных условиях невозможна, для группы теперь остается «единственная возможность пробиваться к нашим линиям в направлении Тукмуса».