Страница 79 из 82
— Мартын, ты что, не понимаешь? Мы никого не хотели… — начал Вячеслав.
— Да шучу я, Свят, шучу, — Мартын улыбался губами, но глаза у него оставались холодными. — Ты кинь на клавиши, я правильно все посчитал? Такие бабульки нам положены?
Свят подсчитал на калькуляторе:
— Все правильно! Число это. Двести семьдесят восемь тысяч семьсот четыре доллара.
— Вот и славно. Тогда давайте разберем свои доли и разбежимся, — внес предложение Мартын.
— А Сека как? — спросил Ключник. — Его доля?
— Это его проблемы. Он в розыске. Может, встрял где-нибудь по дороге. А долю его оставим Фролу. В случае чего с него спрос будет. Мы все свидетели. — Мартын взял инициативу в свои руки. — Нечего здесь сидеть. Дербаним капусту и брызгами по стране.
— В натуре, разбегаться пора, — немного подумав, поддержал его Ключник. — Отслюнявьте причитающиеся мне листы. Я буду хилять.
— Надо бы дождаться все-таки Игоря. Не будем торопиться, — не очень уверенно заметил Фрол. — Давайте дадим ему еще пятнадцать минут, мало ли что могло случиться по дороге, а потом…
— Пятнадцать минут? Запросто. Мы как раз переделим бабки, — легко согласился Мартын. — Быстрее, думаю, все равно разложить их на пять равных кучек не получится.
— Разумно. Давайте не тратить время попусту, — подал голос Вячеслав.
— Давайте, давайте, — уже настойчивей произнес Виктор.
— Ну что ж, раз мнение большинства за такое развитие событий… Ладно, вперед, — уступил Фрол.
Все придвинулись к пирамиде из разноцветных бумажек… Каждому не терпелось отсчитать свою долю и, покинув эту комнату, найти ей достойное применение. Дело было сделано, и мешкать никому не хотелось.
— Давайте этим займется кто-то один. Во всем должна быть система. Например, Вячеслав, он у нас… — попробовал взять руководство над процессом Фрол. Но договорить ему уже не дали…
Дверь с треском слетела с петель и в сопровождении чьего-то тела пролетела на середину комнаты. Снарядом, выбившим хлипкую дверь бывшего катрана, послужил Игнат. Он кубарем пронесся по полу и растянулся в двух шагах от стола, за которым происходил дележ денег.
Долей секунды позже стол окружили бойцы в масках и камуфляжах. Десяток тупых морд АКСу грозно смотрел на сидящих за столом. Со всех сторон, оглушая бандитов, гремели приказы:
— На пол! Руки за голову! Живо! Суки! Лежать! «Альфа»!
Ключник и Мартын быстро и послушно плюхнулись на пол, не дожидаясь помощи от «альфовцев», и прикрыли головы руками. Вячеслав опешил от неожиданности и тут же получил удар прикладом в голову. Его бесчувственное тело сползло со стула.
Фрол, широко улыбаясь спецназовцам, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Тяжелый ботинок врезался ему в висок и лишил сознания. Его тело с глухим стуком ударилось об пол.
— Это мы удачно зашли! — одна из масок зачерпнула огромной ладонью несколько банковских упаковок и, немного подержав, швырнула обратно в кучу. — И вовремя!
Плен ка
Никита Карпов в одиночестве совершал замысловатые перемещения по кабинету. Семенил ногами, резко выпрямлял корпус, совершал руками хватательные движения. Наносил короткие боксерские «тройки» и «двойки», рассекая воздух.
Остановившись, вращал головой, пытаясь добиться хруста шейных позвонков, одновременно совершая ассиметричные круговые движения руками. Приседал на одной ноге и резко выпрыгивал, стараясь выстрелить свое тело как можно выше и дальше. В среде спортсменов-единоборцев это упражнение называется «блоха». Служит оно для развития и укрепления икроножных и берцовых мышц.
Иногда Никита замирал на мгновение, а спустя секунду наносил невидимому противнику серию ударов руками или бил ногой в верхнюю часть дверной коробки, стараясь не повредить косяк.
Становился в боевую стойку напротив зеркала и, перманентно ускоряясь, наносил отработанные до автоматизма удары. Затем выбрасывал на выдохе в направлении стекла ногу, целясь в голову мнимому сопернику, и старательно удерживал ее в максимально высоком положении до тех пор, пока мышцы не начинали нестерпимо ныть.
В кабинет неслышно зашел Серегин и несколько секунд наблюдал за занятием своего напарника:
— Да-да, в молодости я тоже не мог спокойно находиться один на один с зеркалом. Магическое стекло не может оставить к себе равнодушным даже самого отчаянного опера.
— Это «бой с тенью», капитан. Объясняю для тех, кто на бронепоезде, — смутившись самую малость, парировал Карпов.
— Скорее, это похоже на «ката» в исполнении затраханного в доску лейтенанта-оперативника Карпова.
— Так оно, собственно говоря, и есть. Не успели дело с ювелиром закрыть, как полковник нам новый подарочек подбросил. — Никита в изнеможении рухнул в кресло и потянулся к пачке с сигаретами. — Когда мы с тобой, наконец, выспимся?
— Со мной? — хмыкнул Серегин и сел за стол.
— Витя, перестань прикалываться. Третьи сутки пошли, и все на кофе…
— С коньяком, заметь. А это очень стимулирует работу сердечной мышцы. Таким макаром можно неделю протянуть.
— А также голову набивает ватой, а глаза песком. Веки тяжелеют с каждой минутой. Кофе с коньяком — демоническое варево. А ты, кстати, чего такой веселый вернулся? Хороших новостей набрался по дороге? На фоне общей дерьмовости они были бы очень кстати.
— Забавных, не хороших. Это разные вещи. Ты еще не слышал, что сегодня Егоров выкинул? — Капитан закурил и откинулся на спинку кресла.
— Какой Егоров? Костя? Из «наркоманского» отдела?
— Да, он, Костик.
— Где это, интересно, я мог слышать? Киргиза с тобой третий день крутим — никак не раскрутим. Трудимся и трудимся, не поднимая головы, не покладая кулаков…
— Это не отговорка. Чекист всегда должен быть в курсе последних событий, происходящих рядом. Особенно в кабинете напротив. Егоров сейчас в положении еще хуже, чем мы с тобой.
— Ты считаешь, что это меня должно радовать?
— Ну, зачем же так жестоко? Просто очередной прикол с этими молодыми…
— Это намек? — сразу ощетинился Никита.
— Когда будет намек, я тебя предупрежу…
— Типа: «Вы намеки понимаете? Да, когда предупреждают, что это намек! Так вот предупреждаю — это намек!» Так?
— Раз ты хочешь, могу и так предупредить. Неужели ты себя до сих пор молодым считаешь?
— Вопрос риторический. Неважно, кем считаешь себя ты сам, главное, кем тебя считают окружающие.
— Это правильно. А ты уже обстрелянный опер. Скоро будешь варягом…
— Спасибо.
— Не за что. Слушать будешь?
— Конечно, Виктор. «Беда с этими молодыми…» Ты на этом месте остановился. А потом добавил…
— Я сказал не «беда», Никита, а прикол. Хотя, ты прав, это почти одно и тоже. Сегодня утром Егоров с Васиным… Васина ты знаешь?
— Игорек? Такой лопоухий? Конь редкостный. — Никита понимающе махнул рукой с дымящейся сигаретой. — Знаю. Он, как только пришел пару месяцев назад, сразу же отличился. Влюбился в кабаке в прекрасную девицу. Изъяснил ей свои чувства в стихах. Бодлер, Шекспир, Есенин, Пушкин, Ахматова… Очень романтично. Женское сердце растаяло в тот же момент. И полюбил ее Игорек весьма за недорого тут же, в туалете. Хорошо им, наверное, было… Но она оказалась еще и на редкость сентиментальной — в придачу к бабкам у него мобилку свистнула. Вся управа на следующий день ржала до слез над этим Дон Жуаном.
— Да, это и есть тот молодой. Сегодня он еще круче фортель выкинул. — Серегин скривил угол рта, изображая улыбку, и продолжил: — Их отдел уже несколько недель вел залетных верблюдов. Наркота в наличии, личности установлены, перевалочная база, квартира в центре отслежена, все чики-пики, но покупателей нащупать никак не удается. Даже толком понять не могут — груз для столицы пришел или просто транзитный. Получили разрешение на установку квартиры на прослушку. Сегодня с утра Костик взял этого молодого Васина…
— Угораздило же… — посочувствовал Никита.