Страница 60 из 82
— Во-во. По жбану с оттягом.
Никто не воспринял контрудар Олега всерьез. Даже трое подоспевших на помощь покупателям бандитов попрятали оружие в кобуры. Уж больно явным было неравенство сил.
Их было девять. Причем, никто из них никогда не принадлежал ни к физикам, ни к химикам, ни к ботаникам. Все были бойцами, прошедшими разные жизненные школы. Кто спортзал, кто зону, кто «горячую точку», кто просто горнило дворовых боев «стенка на стенку». Все, как один, привыкли рвать, резать, бить, стрелять. Этим жить. И с этого кормиться.
Тихон не стал косить под дилетанта или обыгрывать ситуацию каким-то другим способом. Решение было принято. Оно было единственным и как следствие правильным. Надо было гасить. Всех. Иначе порвут.
Подскочив к громко хохочущим бойцам, он воткнул ближайшему «йоко» правой ногой в печень. Тот, громко охнув, сложился вдвое и, отлетев на несколько метров, затих в траве. Используя поднятую ногу как противовес, Тихон тут же выстрелил левой опорной ногой в голову еще одного члена бригады. Бандит упал, нелепо взмахнув руками.
Гул стих. Смех прекратился. Братва опешила. Кто-то дернулся в сторону Олега, кто-то полез за пистолетом. Только амбал, сохраняя спокойствие, саркастически скривился, сплюнул под ноги:
— Вот, бля, дает. Неугомонный.
Используя замешательство противников, Тихон успел достать третьего. Сделав обманный выпад слева и проведя ложную атаку ногой в корпус, Олег накрывающим ударом кулака в голову отправил его в глубокий нокаут.
Однако фора по времени, отпущенная на внезапность, закончилась. Слева и справа посыпались удары.
— Я-я-я-я! — кто-то махнул ногой, метя в голову.
— В-а-а-а! — заорал другой, со свистом рассекая воздух кулаком.
— Ха-а-а-а!
― У-у-у!
Началась свалка. Жесткая и кровавая. Собственно говоря, это был единственный шанс Олега. Соперники в своем порыве достать его сильно мешали друг другу.
Выбивал он их по одному, не жалея ни рук ни ног. Уворачивался, ставил блоки, срывал захваты, наносил удары, бросал, используя приемы из всех известных ему видов единоборств.
Но они приходили в себя и лезли, лезли, лезли вперед. Разбитые костяшки пальцев надсадно ныли. На местах пропущенных ударов вздувались гематомы. Оба голеностопа превратились в сплошные синяки. Казалось, побоищу не будет конца.
— О-па! Вот так! Получи! Ху! — из последних сил продолжал бой Олег.
— На, сука! Я-я-я! Получай! Пидор! А-а-а! — вторили ему нападающие.
И тут Тихон заметил два пистолета, нацеленные на него, и понял, что игры закончились. Его хотят просто и тупо пристрелить. Игры ребятам надоели. Спустя секунду, амбал и еще один браток тоже достали стволы и присоединились к тем, кто взял его на прицел раньше.
— Нет уж. Я тоже хочу закончить игру!
Олег увернулся от очередного удара, ушел кувырком с линии выстрела и вырвал из карманов куртки ПМ и «Вальтер». Сложив трясущиеся после драки руки крестом, он четырежды выстрелил. Амбал и еще двое из тех, кто держал в руках оружие, упали. Четвертый вооруженный браток успел спрятаться за дерево.
— Промазал? Надо же. — Тихон удивленно взглянул на свои изодранные кровоточащие руки. Они мелко дрожали. — Понятно. Прощаю.
Кто-то прыгнул сбоку, норовя ногой выбить оружие из рук.
— Лежать! — Тихон увернулся от удара и навел дула обоих пистолетов на оставшихся нападающих. Их было трое. — Пристрелю! На землю!
Двое незамедлительно исполнили команду, третий замешкался и без промедления схлопотал пулю в бедро.
— А-а-а-а-а-а! — заорал раненый, катаясь по земле и зажимая ладонями входное и выходное отверстия.
— А-а-а-а-а.!— передразнил его Тихон. — Я тебе разве не по-русски говорил: «Лежать»? Теперь, так или иначе, ни стоять, ни бегать уже не сможешь. Отдыхай спокойно…
Рядом с ухом, взвизгнув, пролетела пуля. Одновременно раздался хлопок выстрела.
— Вот, блин. Про тебя-то я совсем забыл, — Тихон вскрикнул и, картинно выронив ПМ, начал клониться к земле, пряча за спиной «Вальтер».
Увидев, как оседает на землю майор, стрелявший боец смело шагнул из-за дерева. В ту же секунду пуля из «Вальтера», который Тихон прижал к бедру для фиксации, вошла точно в лоб доверчивому братку.
— Вот так вот, — резюмировал Олег и дунул в ствол пистолета. — Теперь, похоже, все.
Он прошел несколько шагов, устало оперся на широкий ствол дерева и начал пересчитывать поверженных противников, водя дулом по их телам как указкой:
— Один, два, эти живые. Ну, ну. Лежите спокойно. А то это недоразумение легко исправить, — окрикнул зашевелившихся бойцов. — Я думаю, к своим корешам на тот свет вы еще не торопитесь?
— Нет! Нет! ― одновременно ответили братки и приняли исходные позы, а именно: лица в землю, ладони на затылок, ноги разведены в стороны максимально широко.
— Тише. Я понял. — Тихон продолжил считать. — Три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. Еще раз. Не сходится. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… девять. Где же десятый?
— Мы не знаем, — отозвался один из лежащих бойцов.
— Не знаем, — как эхо повторил второй.
— Я вас и не спрашиваю, — отмахнулся Олег. — Непорядок. Он должен быть где-то здесь. Нельзя не прибежать на такой кипиш. Стрельба, крики, драка. Таких равнодушных, не любопытных людей не бывает. Ведь твоя же команда сражается? Неужели не интересно? Даже если оставили в машине деньги охранять. Ау! Где ты?
Олег спрятал «Вальтер» в карман и едва сделал шаг, как его остановил вязкий удар в живот. Вот где десятый оказался. За деревом прятался. Совсем рядом. В двух шагах, за толстым стволом.
Олег опустил глаза вниз. Так и есть — из низа живота, немного слева, торчала наборная рукоятка ножа, вокруг напитывалась кровью ткань. Боль пронзила внутренности, перекатилась по позвоночнику и дошла до нервных центров головного мозга. Тихон закрыл глаза: «У-у-у-у. Какая невыносимая боль!»
Где-то, видимо, в другом полушарии мозга начали проскакивать странные мысли: «Драка была жестокой, кровавой и скоротечной. Как в жизни. Почему нельзя все это размазать как в фильме на полчаса, час?» — подумал Тихон, застонал и проснулся.
Нестерпимо ныл шрам на левой стороне живота. Олег провел по нему ладонью правой руки. Автоматически помассажировал очаг боли. «У-у-у-у-у. Как он достает временами. И всегда это не к добру. Есть такой закон, правда, только для внутреннего пользования: если ноет шрам ― значит, должна приключиться какая-то пакость».
Сновидение было ярким и запоминающимся. Видимо, поэтому Тихон не смог сразу понять, где он сейчас находится. «Как-то в последнее время… что сны, что жизнь… Поменять местами, и не заметишь. Никакой разницы».
Олег давно привык при пробуждении не сразу открывать глаза, не показывать, что уже бодрствует. При специфике его работы поступать иначе было опасно, зачастую смертельно. Вот и сейчас он лежал не шевелясь, силясь вспомнить, где именно он проснулся.
Поскольку ныл шрам, после ножевой раны, которую он получил некогда в тюремной камере, можно было предположить, что он сейчас с каким-то заданием на зоне. И поэтому вспомнить надо было все: и где он сейчас, и в чьей шкуре.
Разные личности даже просыпаться в камере должны каждый по-своему. Вор, живущий по своим жестким архаичным понятиям, пробуждается иначе, чем бандит, по пьяной лавочке перестрелявший пол кабака. А спецназовец, с руками по локоть в крови, очнется ото сна не так как мистик-каратист, попавший за решетку из-за романтических бредней, которыми забита его голова.
Надо было срочно ответить на чисто философский вопрос: «Кто есть я?» Потому как Тихон мог в данный момент жизни исполнять роль и первого, и второго, и третьего, и четвертого. И впрочем, кого-то еще… Ряд персонажей не ограничен.
Олег перевернулся на живот и как бы случайно опустил левую руку вниз, пытаясь сориентироваться в пространстве. Пальцы коснулись пола. «Если это камера, то я на первом ярусе. Значит, в авторитете. Вспомнить бы еще, по какому делу и с кем шконки спиной и боками полирую».