Страница 49 из 56
– Кстати, – перебила Аризона, – долго вы еще будете сожительствовать в Дримскейпе?
Гнев вспыхнул, подавив трепет страха, который Ханна ощущала несколько секунд назад. Она вздрогнула, обернулась и возмущенно уставилась на Аризону.
– Мы не сожительствуем!
Рейф крепче сжал ее руку.
– Ханна, сейчас не время спорить.
– Как бы не так! – Ханна схватилась за дверной косяк, не давая Рейфу вытащить ее в коридор. – Я не уйду отсюда, пока не скажу все, что считаю нужным. Послушайте, Аризона, Дримскейп принадлежит нам с Рейфом согласно завещанию Изабель. Мы живем каждый на своей половине дома, а не сожительствуем!
– Не вижу разницы, – отозвалась Аризона, выпуская облако дыма.
– А я вижу! – выпалила Ханна. – Мы спим на разных этажах.
– Наверное, это неудобно, – заметила Аризона.
Ханна кипела от возмущения. Рейф чувствовал ее гневную дрожь. Уинстон устроился за спинкой сиденья Ханны и то и дело лизал ее ухо, стараясь утешить, но Ханна не успокаивалась.
Сначала Рейф попытался отвлечь ее.
– У Эй-Зед странные представления о мире, но она ничего не выдумывает, – заговорил он. – Она считает, что дневник украли, и я верю ей.
– Прошло восемь лет. Она просто забыла, куда положила его.
– Только не Эй-Зед! Она высокоорганизованный теоретик разведки, можешь мне поверить. – Он сбавил скорость, проезжая мимо набережной. – А ты в этом сомневаешься?
– Разумеется. Неприятно слышать о том, что у нас роман. Должно быть, весь город уже судачит о том, что мы открыто сожительствуем в Дримскейпе.
– Но ведь это отчасти правда.
– И тебя это не тревожит?
– Конечно, нет. Ханна, я просто пытаюсь рассуждать разумно. Если не ошибаюсь, мы говорили о пропавшем дневнике.
– А меня тревожит! Вы, Мэдисоны, привыкли к тому, что в городе о вас сплетничают напропалую. Но мы, Харты, избегаем становиться предметом досужих сплетен и догадок.
Рейф понял, что она взвинчена. Она сидела, скрестив руки на груди, ее лицо пылало раздражением.
– О нас болтают с тех пор, как мы приехали сюда, – примирительно напомнил Рейф. – Поначалу ты не обращала на это никакого внимания. Что же изменилось теперь?
– Мне надоели сплетни. – Ханна смотрела на залив. – Я думала, что рано или поздно разговоры утихнут. Вначале все казалось мне таким простым. Я надеялась выкупить твою половину Дримскейпа и превратить дом в отель. Но с каждым днем положение осложняется.
– Видимо, под «положением» ты подразумеваешь наши отношения, а не то, что мы потревожили убийцу?
– Да, речь идет о наших отношениях.
Рейф покрепче вцепился в руль.
– Ясно. Хочешь, поговорим о них, а не о дневнике?
– Нет.
Он глубоко вздохнул. Ему следовало бы испытать облегчение, но он почему-то был разочарован.
– Это упрощает дело, – продолжал он. – Вернемся к пропавшему дневнику.
– Зачем? Дождемся, когда Аризона привезет копию.
Рейф разжал пальцы на руле.
– Как хочешь. А у меня кончается бензин.
– Ну так заправься.
– Слушаюсь, мэм.
Рейф проехал мимо библиотеки и прилегающего к ней маленького парка и свернул за угол, к центру города. Своим ростом он был обязан Колледжу Чемберлена и институту. Долгие годы крошечный деловой центр города составляли почта, аптека, бакалея и магазин скобяных товаров. Но в последнее время их стали вытеснять новые магазины, в том числе книжные, и ресторан, где часто бывали преподаватели и студенты.
Рейф подкатил к заправочной станции, остановился и выключил зажигание. Внезапно он понял, что начинает злиться.
– Прекрати, – потребовал он.
– Что прекратить?
– Злиться. Ты нервируешь нас с Уинстоном.
– Я зла и имею на это право. И намерена злиться столько, сколько захочу.
Он не выдержал, повернулся к ней лицом и протянул руку по спинке сиденья.
– Что происходит, черт возьми? Не понимаю, почему простое и понятное замечание о нас разозлило тебя.
– Терпеть не могу выражение «сожительствовать».
Рейф пожал плечами:
– Имей снисходительность к старшему поколению.
– А ты не смей подражать ему. Чтоб я больше не слышала этого слова!
– Ладно-ладно, только успокойся. – Рейф увидел, как смутно знакомый ему человек в заляпанном маслом комбинезоне вышел из гаража и направился к машине. – Черт, да это же Санди Хиксон!
Ханна на минуту отвлеклась, глядя в ту же сторону, что и Рейф.
– Да, кажется, он.
Рейф открыл дверцу.
– Он совсем не изменился.
– Точно. – Ханна поджала губы. – Он по-прежнему похож на парня, который выискивает на стенах туалета нацарапанные имена и телефоны будущих подружек.
– Мужчинам приходится пользоваться подручными средствами, – возразил Рейф, выбрался из-за руля и прикрыл дверь. Положив ладонь на крышу «порше», он наклонился к окну. – И перестань сверлить меня глазами, иначе Санди решит, что мы поссорились. Поверь, тебе будет неприятно знать, что весь город сплетничает о наших ссорах.
Ханна не ответила.
– Привет, Рейф.
Рейф выпрямился и кивнул давнему знакомому:
– Привет, Санди.
– Я слышал, что ты в городе. Как дела? – Санди наклонился к открытому окну: – Привет, Ханна.
– Добрый день, Санди.
Санди перевел на Рейфа заинтересованный взгляд:
– Чем могу помочь?
– Мне надо заправиться. – Рейф потянулся за ближайшим шлангом. – А ты как живешь, Санди?
– Нормально. – Санди засиял от гордости, вытащил из ведра с грязной водой губку и принялся протирать ветровое стекло «порше». – Пару лет назад купил заправку у старика Карпентера.
– Да ну? – Рейф заметил табличку с указанием, где находятся туалеты для клиентов заправки, и вспомнил о том, что минуту назад услышал от Ханны. – Ничего не скажешь, удобно…
– Ты о чем?
– Говорю, поздравляю. Должно быть, летом дела у тебя идут отлично.
– Это точно. – Санди подмигнул. – Да и ты, похоже, не бедствуешь.
– Справляюсь. – Рейф вдруг насторожился. Наверное, не следовало заезжать сюда.
Но было уже слишком поздно. Ухмылка Санди стала похотливой. Он уронил губку обратно в ведро и шагнул к Рейфу, заговорщицки понизив голос:
– Я слышал, вам с Ханной неплохо живется в Дримскейпе.
– И я слышала, Санди Хиксон, – отозвалась Ханна через открытое окно. – Но это ложь. И если ты повторишь ее еще раз, я задушу тебя вот этим шлангом, слышал?
Санди заморгал и поспешно попятился.
– Да я ничего такого не имел в виду! Просто сказал, что вы отдыхаете здесь, в городе…
– Не ври, – перебила Ханна. – Если у тебя на заправке есть туалеты, неиссякаемый источник телефонных номеров, это еще не значит, что все вокруг так же помешаны на сексе, как ты!
– Да ладно тебе! – Санди в отчаянии бросил взгляд на Рейфа.
– Я закончил, – ответил Рейф и повесил шланг на место. – Сколько я тебе должен, Санди?
– Одиннадцать с полтиной.
«Кадиллак» классической модели остановился по соседству, из него выглянула миниатюрная дама в седых локонах.
– Рейф Мэдисон, ты ли это?
– Я, миссис Ситон. – Рейф выхватил бумажник: следовало поторопиться.
Эдит Ситон осмотрела его от макушки до пят, не скрывая восхищения.
– Боже мой, какой ты стал!
Неожиданно для себя Рейф порозовел – едва заметно, но ему показалось, что он заливается багровым румянцем. Мало кто мог вогнать его в краску, но миссис Ситон это удалось.
– Рад встрече, миссис Ситон. – Черт, пятидесяти центов у него не нашлось. Он вытащил из бумажника две долларовых купюры. – Антикварный магазин на углу по-прежнему ваш?
– О да! Если бы не он, я бы не знала, чем заняться. – Миссис Ситон заглянула в машину: – Это вы, Ханна?
– Да, миссис Ситон, – отозвалась Ханна напряженным тоном.
– Так я и думала. Я слышала, что вам и Рейфу достался Дримскейп. Знаете, мы с Изабель встретились незадолго до того, как она подписала завещание. Она так радовалась, что оставляет дом вам обоим! – Миссис Ситон подмигнула: – В глубине души она всегда была романтиком.