Дорога к себе

Закружилась голова, раскрылся рот в немом крике: "Не хочу! Не надо больше!". Тут меня пронзила мысль: "Там же еще должен быть мальчик! Мальчишка с необыкновенно переменчивым лицом и странными глазами" Я заметалась по двору в поисках. Может, он остался в доме? Насильники уже покидали строение, таща на плечах мешки, полные вещей. Один из них, оставив награбленное на траве, вернулся в сарай, принес соломы, которую подложил под дверь дома и поджег. Когда огонь достаточно разгорелся, мародеры ушли со двора. Я взлетела повыше, чтобы оглядеть окрестности, может, мальчишке удалось сбежать и спрятаться. Поиски были тщетны. Я уже почти отчаялась, как вдруг заметила как слегка шевельнулись кусты за забором. Мелькнула слабая надежда. Подлетела поближе и через листву увидела, на траве лежал мой дружок, глаза широко распахнуты в них плескается такая огромная боль и не менее огромная решимость, красное мокрое от слез лицо. Сверху, навалившись всем телом, зажимая одной рукой рот парнишке, другой прижимая его к земле, не давая подняться, лежит бабулька. Та самая, сгорбленная, высохшая, испещренная старческими морщинами. Через всю ее спину тянется зияющая рана от меча, одежда пропитана кровью. Но упорная старушка отдает все свои жизненные силы не на восстановление, а на то, чтобы удержать вырывавшегося мальчишку, не дать ему сделать глупость, спасти хотя бы его. Я не выдержала, застонала громко и протяжно. И проснулась. Подушка была мокрой от слез, сердце полно страданием и горем.

- Райн! - позвала я громко.

- Я здесь.

- Что, черт, возьми происходит? Чьи воспоминания вижу в своих снах? Я должна это знать, я это заслужила. Не смей молчать и отговариваться, что мне еще рано! Я сегодня через такой ад прошла! - Ты сегодня прошла через мой персональный ад, - тихо сказал браслет в ответ на мои крики.

- Что это значит?

- Это значит, что ты видишь мои воспоминания.

- Твои? Но как это возможно, разве у украшения могут быть такие воспоминания?

- Не знаю как у украшения, а у человека могут, - все так же тихо, почти на пределе слышимости произнес Райн. - Ася, я не украшение, я - человек.

- Че...человек? - казалось, я попала в театр абсурда. - Не понимаю...

- В моем мире был проведен ритуал в результате которого мое тело оказалось в междумирье, а душа и магия были заключены в браслет. Я не хотел тебе это сразу говорить, потому что боялся именно такой реакции. Одно дело жить с говорящей безделушкой и совсем другое с мужчиной в твоей голове.

- Блин, джинн из лампы, - потрясенно прошептала я. - Подожди, то есть ты самый обычный мужик, только без тела, я правильно поняла?

- Да.

- Ты маг и все, что я видела, это твоя жизнь?

- Да.

- Так, так, так..., - я пребывала в полной растерянности. - Ты все время был со мной, ты слышал все мои мысли, разделял все воспоминания, переодевался вместе со мной, мылся в душе... Черт, ты даже в туалет со мной ходит, сволочь! И ты молчал? Ты молчал о самом главном, подсовывал мне тут всякие сказочки про мои чудо-способности, про избранность эту мою долбанную, а сам все скрывал от меня, врал мне, другом прикидывался! - я уже орала в полный голос.

- Я всегда уходил, когда ты занималась личными делами, честное слово, я могу поклясться на чем угодно, - попытался вставить свою реплику Райн, но я его почти не слышала.

- Ненавижу тебя, предатель! Слышать тебя не хочу, видеть тебя не хочу, жить с тобой не хочу. Пойду завтра к ювелиру, пусть пилит этот браслет к едрене-фене.- выкрикнув эти слова, поставила ментальный блок, слилась со стеной, срослась, отгородившись от человека, которого считала еще вчера своим другом.

Глава 18.

К ювелиру я не пошла. Передумала, решила не принимать кардинальных мер и не портить украшение, кто знает, может, я таким образом убью Райна. Не знаю что стало тому причиной, то ли моя злость, то ли упертость, то ли многочисленные тренировки, но ментальную защиту я держала хорошо практически целый день, только во время сна не удавалось отгораживаться от Райна. Стена таяла и, засыпая, я чувствовала неуловимое присутствие моего сожителя, иногда мне казалось, что слышу сквозь сон его тихое "Прости". Немного поостыв за эти дни мысленной изоляции, обдумала сложившуюся ситуацию. Можно было понять мужчину, он оказался в сложном положении. Владельцем браслета стала девушка, которая вообще понятия не имеет о существовании магии. Он старался вводить меня в свой мир потихоньку, не навредив, не шокируя. Для моего сознания проще было воспринять говорящий предмет (как ни как, мы воспитаны на сказках, а там только ленивый не разговаривает), а не человеческую душу, ставшую узницей браслета. Умом я все это понимала, но в душе оставалось горечью чувство предательства. Я дала сама себе время, положилась на судьбу.

Запланированная поездка к родителям была как нельзя кстати - это хорошая возможность отвлечься. Мой родной город встретил меня неласково. Моросящий дождь, серые от влаги дома, туманная дымка над горами. Казалось, что из лета я приехала в осень. Север оставался севером, суровым и хмурым, но он был мне дорог и таким. Мы не выбираем где родиться, мы просто живем и любим, той особенной щемящей любовью, которая не исчезает в наших сердцах даже после долгой разлуки. Общие воспоминания всегда делают людей ближе, так и с городом. У нас общая история, общие радости и беды, возможно поэтому Родина остается родной на всю жизнь, как бы ты к ней не относился и как бы далеко не жил.

Моя семья окружила со всех сторон заботой, вниманием и теплом. Как же я по ним всем соскучилась! Мама ходила вокруг меня кругами, иногда подходя и чмокая в макушку, Васька прямо-таки повис на моей многострадальной шее, заставляя переиграть во все игры и игрушки. Каждый вечер заходили тети, дяди, забегали после работы двоюродные братишки и сестренка. Папка только весело ухмылялся, наблюдая за повышенной активностью родни. Во всем этом веселом и шебутном муравейнике как-то позабылись все горести и переживания последнего времени. Стену я сняла, лишь изредка закрывалась от Райна, когда хотелось побыть в одиночестве, но мы оба продолжали молчать. Наступил период нейтралитета.

Когда заходил в гости дядя Коля, то поделился своей радостью, он открыл школу верховой езды. Взял кредит, купил пять лошадей (уже не молодых, но в хорошем состоянии и с покладистым характером) отстроил конюшню, хозяйственные постройки, нанял тренера. Затея имела большой успех. В нашем городе, где развлечений довольно мало (пару клубов, несколько ресторанов, горные и беговые лыжи), жители с ярым энтузиазмом бросились осваивать раннее недоступный вид отдыха. Дядя был счастлив и предложил мне, как любимой племяшке, в качестве подарка на окончание 4го курса абонемент на обучение верховой езде. Я с радостью ухватилась за предоставленную возможность, тем более, что мне подумалось, что, если я решу воспользоваться своими возможностями Скользящей, то в мире Райна вряд ли будут автобусы и метро, умение держаться в седле лишним не будет.

В детстве, отдыхая у бабушки в деревне, мне приходилось ездить верхом несколько раз, но на этом и заканчивалось все мое общение с лошадьми. Деревенское прошлое дало мне главную вещь - я не боялась этого животного, я доверяла ему, а это уже большой шаг на пути становления меня, как лихой наездницы. Мне достался черный мерин по кличке Пегас, весьма флегматичное создание со слегка затуманенным взором больших темных глаз и бархатными мягкими губами. Когда он этими чудесными губами аккуратно взял с моей раскрытой ладони кусочек яблока, я поняла, что мы подружимся. Первые уроки давались особенно тяжело, все тело ныло, пятая точка плакала, ходила на полусогнутых ногах. Самым трудным было для меня расслабиться, уловить ритм движения лошади и двигаться с ней в унисон, сливаясь, становясь частью единого организма. Но упорства мне было не занимать, и через пару недель я довольно сносно держалась в седле и не боялась сверзиться с коня, когда он наклонял шею, чтобы пощипать чахлую северную растительность. А через месяц упорных тренировок, даже тренер сказал, что если я буду и дальше заниматься, то из меня получится хорошая наездница.