Страница 1 из 69
Метаморфозы: таракан
Пролог
Черные базальтовые стены. Белые гранитные плиты. Низкий, давящий к полу, потолок.
- Мы шарги. Мы ветер и море. Мы горы и степи. Мы суть земли.
Шесть колонн по числу кланов. Двенадцать кругов на гранитном полу. Шесть для вождей. Три для вестников. Три для изучающих сущее.
- Мы шарги. Мы гроза и буря. Мы пламя и стужа. Мы первый день и последняя ночь на земле.
Двенадцать склоненных голов. Двенадцать преклоненных колен. Двенадцать факелов, чадящих в ночи.
- Мы шарги. Мы приходим, чтобы брать. Мы стоим, когда пали все остальные. Все самые великие победы - наши. Все самые страшные поражения - от нашей руки. Весь мир -наши угодья. Мы суть земли.
Постамент, освещаемый двенадцатью факелами. И голос, рвущий тишину, как дырявую тряпку.
- Мы шарги. Нет никого, кто равен нам. Нет никого, кто может устоять перед лицом нашего гнева.
Ярость и гнев, бушующие в зале. И воин на постаменте, захлопнувший окованную золотом книгу в старом кожаном переплете.
- Так было...
И пронзительная тишина, в которой чуть слышно дыхание присутствующих, в которой кажется величественным даже потрескивание факелов.
- Наша великая сила и великая слава, наша гордость и наша вера стали пылью на дороге времени. Наши победы оказались ничтожны, а прах наших отцов и братьев удобряет поля наших врагов. Мы утратили цель, потеряли корни, забыли вкус крови и звон стали. Так есть...
Воин обвел пронзительным взором зал. Никто не отвел взгляд. Слабых здесь не было. Только сильные духом могли привести его к цели.
- Пришло время, чтобы взять все. Потому что мы все еще шарги - непобедимые воины, бесстрастные судьи, безжалостные палачи. Алифи сильны? Алифи мудры? Их города неприступны? Да. Да. Нет. Их города можно разрушить.
И бешеный взгляд с постамента.
- Их города должны быть разрушены!!! Силой на силу! Хитростью на мудрость! Осадными машинами на неприступные башни! Страстью на хладнокровие! Коварством на расчет! Воины пустынь и степей должны стоять на руинах твердынь Севера! Так должно быть!
Отзвук последней фразы отразился от каменных стен.
- ... должно быть ... должно... быть...
- Я, Великий шаргов клянусь всеми демонами ада, если этого не случится, я взойду на Путевую Скалу и шагну в вечность. Я уйду во Тьму с позором, взяв с собой только один мешок. Там не будет ни ценностей, ни оружия, ни доспехов. Там будет только двенадцать голов. Ваших голов.
- Великий, прости за дерзость, - первый из шести, самый достойный из двенадцати. - Мы увидим руины северных городов. И мы все вместе выйдем на Путевую Скалу в блеске славы и лучах победы.
- Ты - сказал. Я - услышал. Оружие - ждет . Мешок - тоже...
ЧАСТЬ 1
Бегство
Если нельзя -буду.
Если невмочь - смогу.
Если помочь другу,
Значит я помогу.
Если помочь нужно
Не другу - врагу.
Я слегка подожду,
Но потом помогу.
Я кричу ветру.
Я смеюсь назло.
Это мой путь.
И это мне повезло.
День первый. Неделя радости бытия.
Все великие события начинались с чьей-то ошибки.
Говорят, что описывать прошедшее трудно. Это не совсем правда. Бывают такие мгновения в жизни, которые не забываются никогда. Закрываешь глаза и переживаешь те минуты снова и снова. Они становятся частью тебя, неотделимой от твоей сути. Когда происходили эти события, у меня не было ни времени, ни возможности вести дневник. На тот момент думать о нем было бы глупо. Значительно позже мысль описать, обдумать и взвесить все происходящее все чаще стала приходить мне в голову. Начиная с того что уже было, перейти к тому, что происходит сейчас, ну и возможно оценить то, чему еще только предстоит случиться.
У истории каждого человека есть начало. И далеко не всегда этим началом является день рождения. В моем случае это также верно. Достаточно сказать, что моя история делится на до и после. Бывает так, когда одно событие делит жизнь на то, что было, и то, что стало. Для кого-то таким событием становится свадьба, для кого-то тюрьма, а у кого-то и плевок с верхнего этажа перевернет жизнь вверх тормашками.
Помню, как я в тот день устал на работе. Была пятница, сессия и студенты-задолжники пытались добить меня очередными попытками сдать экзамен. Это оказалось не так просто, как они бы хотели, и не так быстро, как хотел бы я. Приехал домой совсем разбитый, поцеловал жену, спросил дочку "как в школе?" и, не дожидаясь ужина, лег спать. Если бы знать тогда, что шаг в пропасть это и есть легкий сон перед ужином. Увы. Предчувствие беды смолчало, я лег спать, а судьба разбилась в мелкое крошево. Прошлая жизнь закончилась на том сне, а потом началось безумие, которое продолжается и поныне.
Сон был странным. Было такое ощущение, что все время кто-то зовет, то страстно, то угрожающе. Куда-то нужно было идти, но идти совершенно не хотелось. Хотелось отдохнуть где-нибудь на берегу моря, под жарким солнцем, возможно потягивая пиво. Во сне эта мысль показалось особенно заманчивой. Мозг стал разматывать клубок ассоциаций, и захотелось пойти купить билет на ближайший поезд до Симферополя. Не Турция с Египтом, но у сна свои законы и свои предпочтения. Покупку билета не помню, но зато запомнился странный вагон без света, мелькание огней за окном и страшноватая проводница, беспардонно стряхнувшая меня с верхней полки со странным комментарием "уходит". Нахамить ей уже не успел - разбудили.
Разбудила меня не жена, подав кофе в постель, что было бы здорово, не холодный влажный нос собаки, настойчиво предлагающей вывести на прогулку, что было бы похуже, и даже не звонок телефона, что уж совсем ни в какие ворота. Разбудила меня чья-то хитрая рожа, показавшаяся спросонья уродливой, кривой, этакая смесь лошади с крокодилом. Вытянутый лошадиный профиль и крокодилья улыбка на все его далеко не только тридцать два зуба. Рожа была чем-то до безобразия довольной. И цвета такого... мутно-белого. Цвета дешевой стеклянной вазы, которую вроде покрасили, но при этом краски и не потратили. Рожа смотрела на меня, размахивала руками и о чем-то голосила. То, что у физиономии есть руки, обнаружилось сразу, но зафиксировать на них внимание не получалось. Странный товарищ говорил, но смысл слов терялся где то на подступах, так что до меня долетали только отдельные звуки, которые пытались складываться во что-то знакомое, за что-то цеплялись, вызывая смутное узнавание, но пока так и оставались непонятыми. Ощущение неправильности происходящего нахлынуло разом, очистив сознание и наконец-то проявив картинку. Рожа действительно оказалась страшной, чересчур узкой, слишком длинной, только цвет изменился. Вместо мутно-белого стал темно-серым. На слишком длинной и узкой голове незнакомца выделялись пронзительные, огромные, чуть раскосые глаза. Увидев эти глаза, я больше не мог от них оторваться. Они стали апофеозом кошмара и до сих пор для меня остаются символом и целью моей жизни. Символом - поскольку, что бы ни происходило в мире, за этим будут обязательно следить они. А целью... потому что пока есть они, мне есть зачем жить. Все просто - я живу, чтобы их не стало.
Наверное, у многих в такой ситуации промелькнула бы мысль о сумасшествии или, по крайней мере, о легком помутнении сознания. Я в этом даже не сомневался. Засыпал у себя на диване, а проснулся в каком-то зале, при свечах, с дядькой-конем темно-серой масти на пару. Зал был большой, с высоким стрельчатым потолком, украшенным какой-то росписью. Разглядеть детали не получалось, в зале было довольно темно, его освещали только несколько десятков свечей, стоящих на постаментах. В пределах видимости ни окон, ни дверей не наблюдалось. Впрочем, моего дивана, на котором я так неудачно прикорнул, здесь тоже не было. Зато были колонны, к одной из которых, как оказалось, я был привязан. Колонны стояли по кругу, колонны себе и колонны, ближайшие ко мне ничем не примечательные, однако с той стороны зала на нескольких колоннах смутно угадывались силуэты. Никаких цепей, крюков и прочего пыточного антуража не было, хотя даже цепи меня бы не удивили - в бреду и не такое может привидеться. Проскочила шальная мысль, что может вот этот длиннорожий и есть санитар. Присмотревшись, подумал, что на коня этот мужик тоже походил как-то не очень, а вот на продукт белой горячки - вполне. И еще появилось параноидальное предположение о роли студентов и чае, так неосмотрительно выпитом в столовой университета. Мысль показалась настолько забавной, что я, несмотря на собственное не самое завидное положение, усмехнулся. Последствия не заставили себя ждать. Санитар подошел, положил руку мне на лоб, заглянул мне в глаза, и мне сразу стало не до смеха.