Страница 36 из 70
— Напрасно, молодой человек, — сказал Захаров каким-то другим тоном и сел по другую сторону стола. — Сдаваться нельзя. Даже в шутку. Это слово в принципе говорить нельзя, понимаете?
Соболев смотрел на него.
— Понимаете, — сказал Захаров. — Или поймете. Тоже неплохо. Стало быть, Филатов Эдуард Геннадьевич, тридцать два года, образование высшее, степень MBA, прописка московская, разведен, детей нет, работает якобы в компании «Финансы и аудит», прикомандирован УФСБ — это вы все знаете, конечно. Что прописка левая и компании такой нет, тоже знаете, так? Ну, это для вас нормально, полагаю.
Соболев снисходительно усмехнулся и ничего не сказал. Захаров продолжил:
— Концы искать было себе дороже, и Неушев запретил: говорит, Петрович, не будем давать повод. Как будто им повод нужен был. Ладно. Ребята знакомые в комитете ничего толком не сказали. Намекнули, что проект не их, но на особом контроле. Я особо и не копал, так, попросил своих слегка держать руку на пульсе — ну, как со всеми новичками на матфинответственных должностях. Сказали, все в ажуре, спец сильный, дебиторку нам подчистил, налоговую отчетность помог на какую-то систему перевести — не знаю уж, зачем, но все в восторге были. Не командированный, а мечта поэта, спасибо товарищу Дзержинскому.
— Но? — предположил Соболев.
— Что но? Никаких но. Доработал и ушел. Две проверки проводили — и когда Шамайко слегла, и когда задолженности эти всплыли. Ничего, ноль. Шамайко сама заболела — вирус, что ли, а зам у нее как раз в отпуске был, таком, что дозвониться не могли. Ну а Филатов же формально полноценный замфиндира — вот его и сделали и. о. Тут как раз дырка эта в отчетности вскрылась. Он к Неушеву пришел. Неушев сказал: исправляйте. Все на уши встали, айда резервы изыскивать, денег невероятное количество пришлось подогнать…
— На взятки, что ли?
— Да какие взятки? Пени, штрафы, увеличение налогооблагаемой базы, какие-то сборы еще там по социалке. Ну и взятки, да. Это не слишком существенно. Неушев сумел вернуть ситуацию в рабочее русло, разрулил, как это сейчас говорится. И тут дело из района наверх забрали — даже не в республику, а на некий особый контроль. Филатова тут же откомандировали. Я даже подумал, чтобы из-под общего удара вывести. Это, стало быть, двадцать третьего было. А двадцать пятого вот все это у Неушевых случилось.
— Что случилось, как вы думаете? — осторожно спросил Соболев.
Захаров мелко потряс головой, развел руками и вздохнул.
— Там ужас какой-то. Неушев не мог — это бесспорно. Он и не пил практически, и с женой у него нормально было. Не скажу, чтобы прямо идеальная семья, вроде холодно там уже все стало, но в рамках держались, не придерешься. Еще и с молодушкой… Тут все решили, конечно, что вся история — подстава. Особенно когда новые хозяева пришли — ну, народ же тоже не дурак. Без всяких qui prodest[13] понятно, сколько дважды два будет. И я тоже решил, что подстава. К Неушеву пробился, говорю: держись, всех порвем, до президента дойду, да хоть до ООН. А он убитый такой, тихий, маленький даже. Говорит: уймись, Петрович. На мне, говорит, грех, мне и отвечать.
— В смысле? — спросил Соболев, выпрямляясь. — Он вам прямо признался, что убил, что ли?
— За что купил, — сказал Захаров хмуро. — Он же объяснять не стал, а придумывать мне, ну… неинтересно. Вот я и унялся.
— Тем более что новое руководство… — предположил Соболев.
— Да новое руководство как раз вокруг скакало: останьтесь, Юрий Петрович, научите, Юрий Петрович, вы же государственный человек, Юрий Петрович.
— А вы не государственный? — не удержался Соболев.
— Самый что ни на есть. Пенсию вот получаю, повышенную. Сказать сколько?
— Ой не надо. А то не рискну дожить до такого-то счастья.
Чтобы Захаров не выступил с развернутым прогнозом на эту тему, Соболев поспешно спросил:
— А Шамайко-то почему копали? Основания были?
— Неушев велел. И сразу — ну, у нас порядок такой. И когда налоговые проблемы всплыли. Очень уж интересное совпадение.
— Да уж. И ничего?
— Вообще.
— А где она сейчас? Шамайко, в смысле?
Захаров пожал плечами и сказал:
— Не на заводе точно.
— А жива, здорова?
— Да что ей, — начал Захаров и остановился. — Надо же. А я действительно не знаю — и узнавать не стал… А она ж на работу так и не вышла. Так, услышал, что все с ней в порядке, и успокоился. Еще осадочек остался, что от тех ложечек. Анекдот знаете про ложечки?
Соболев кивнул и спросил:
— А кто сказал, не помните? Ну, что с Шамайко все в порядке?
— Ну, Филатов, собственно… — Захаров запнулся и тут же с облегчением продолжил: — А. Еще малой этот, из СКР.[14] Так что нормально.
— Какой малой?
— Ну, дознаватель. Терлеев Артем, молодой пацан, но злой. Далеко пойдет. Когда по Неушеву команда «фас» пошла, «кони»[15] со всех сторон под завод подкопались. Терлееву как раз экономическую сторону поручили — он и зарылся. Меня просто задолбал, прошу прощения, раз пять приезжал, звонил каждый день. Ну, у него личные мотивы, понятно. Но меру тоже знать надо. Вчера вон опять позвонил.
— А какие личные мотивы, Юрий Петрович?
Захаров удивился:
— Ну здрасьте. Большакова, которая якобы с Неушевым была, молодушка та — она ж Терлеева как раз подружка бывшая. Там у них до свадьбы без малого дошло. А потом раз — и Неушев. Но это как раз брехня все, я вам ответственно говорю.
— Так у Терлеева, получается, личная заинтересованность, — задумчиво сказал Соболев. — Как же его могли на дело поставить?
— Формально там соприкосновений нет. Он же не Неушева копает, а завод. Потом, «Потребтехника» — это такая штука, которая в Чулманске всех касается. Поди найди лично незаинтересованного. Или отец работает, или брат, или сам так или иначе связан. Градообразующее, одно слово.
— Ага. А чего Терлеев вам звонит-то? Вчера, например?
— Да ну, ерунда какая-то. — Захаров слегка завелся, но не по соболевскому поводу — видать, молодой злой пацан реально его утомил. — Про Даровский спрашивал, это в Кировской области, там заводик есть, формально к нашему управлению относился, но мы головное предприятие всю жизнь были, а там так, семечки с изюмом. Слышал ли я чего, говорил ли чего Неушев, были ли связи. Еще про это, Неккерман, что ли, — ну бред, словом. И к Филатову, паразит, не пригласил.
Соболев остро понял, что надо что-то сказать или сделать, но смог только улыбнуться. Этого хватило. Захаров торжествующе заявил:
— А вы думали, ваши тайны прямо такие непроницаемые? Мне про то, что Филатова приняли, еще утром шепнули. Вот так-то. Теперь сижу, жду сладкого свиданья. Вы-то пригласите, нет?
Соболев сказал, стараясь не прятать взгляд:
— Ну, мы же из другой компании. Но чем могу — посодействую. Юрий Петрович, спасибо вам огромное.
Надо было срочно бежать, но Захаров опять наладил режим репейника, немного перестроив его с бессмысленного нарратива на бестолковую въедливость. Вставая вслед за гостем, он уточнил, из какого тот управления-то будет, «Э» или «О», но более чем удовлетворился ответным мычанием и телячьим взглядом, как бы намекающим на то, что правдивый ответ сокрушит Вселенную, начиная с хорошо отделанной и забавно пропахшей кухни. В прихожей Захаров, стиснув на прощанье ладонь гостя, спросил:
— Денис Валерьевич, вас как на самом деле звать-то?
— Ю-урий Петрович, ну вы даете, — сообщил Соболев с легким возмущением, еще раз блеснул телячьим глазом и удрал.
Вечер он посвятил общению в родном и двоюродном кругу. Обильней всего досталось Андрюхе Федотову из группы взаимодействия, который должен был выяснить все, что «соседи» и «кони» готовы рассказать про жизнь, судьбу и стремления Артема Терлеева, обстоятельства и детали задержания Эдуарда Филатова, дела, связанные с «Потребтехникой», а также с аналогичными заводами в других городах страны. Андрюха побурчал, но смирился — в конце концов, это была его работа, причем не самая пыльная. Веером запросы швырять — это не лысину в поле морозить.
13
Кому выгодно (лат.).
14
СКР — Следственный комитет Российской Федерации.
15
«Кони» — жаргонное наименование сотрудников Следственного комитета (используется, как правило, сотрудниками других силовых структур).