Страница 63 из 70
Во время своего нового заточения в Риме, в ожидании следующего предписания, Павел не бездействовал, даже когда его группа сократилась, ведь семь-восемь последователей могли считаться вполне нормальной клиентелой восточного философа в Риме[1139]. Павел вновь собрал своих последователей: Луку, Марка, прибывшего из Азии, который поддерживал связь между ним и группой Петра. Тимофея, которого ожидал из Ефеса, и возможно, Аполлоса — собрал в последний раз, если принять во внимание, что Послание к Евреям содержит упоминание об ужасных казнях, которым подверглись христиане в садах Нерона в 64 году…[1140] Материальное положение апостола несколько улучшилось благодаря той помощи, которую он получил от филиппийцев через посредничество Епафродита [1141]. Павел успевает еще написать своим последователям с Востока, чтобы с миром наставить их и как всегда открыто засвидетельствовать о деятельности христиан-иудеев, которых считал отступниками[1142]. Но несмотря на приливы энергии и надежду, он чувствовал приближение смерти[1143].
Философ, учитель мысли, собравший вокруг себя нескольких последователей, сразу же становился подозрительным в Риме Нерона и Тигеллина. Обвинение Нерона, в котором говорилось, что философы занимаются магией, делало уязвимыми все восточные секты, включая и узаконенный стоицизм[1144]: как только появлялся слух о чудотворце, Тигеллин торопился провести расследование. С 62 по 66 год преступление, квалифицированное как «безбожие», определяло любое неугодное чудотворение и кощунственную магию. Не то чтобы Нерон проявлял недоверие или опасался столкнуться с явлениями оккультизма, но он боялся мистической силы магов и хотел удостовериться в их сверхъестественных возможностях[1145]. Обвинение в магии, вынесенное гласно, имело политический смысл: суд был убежден, что мистические чаяния приводят к разрушительным настроениям и власти должны оградить себя от поставщиков идей, от религиозных новаций [1146].
Служба порядка при Нероне, в конце концов, составила портрет подозрительного человека, который многими своими чертами был похож на Павла[1147]. Пристально следили за отличиями, инородной походкой, иностранным костюмом, а Павел имел вид типичного жителя Востока: его вполне можно было принять за египтянина, а одеяние путешественника выдавало в нем философа[1148]. До самого конца он сохранил пылких сторонников, а горячность его последователей всегда давала повод подозревать существование группы, ведущей оппозиционную деятельность[1149]. Подозрение становилось еще более серьезным из-за того, что группа собиралась полулегально, подобно пифагорийцам[1150]: роман о Павле не повествует о проповедовании Павла (бывшего еще на свободе) на виду у всех, в городе, но рассказывает о его проповедовании на риге, в пригороде[1151] — там, где римляне предполагали найти не именитых граждан общества, а иудеев низкого происхождения, бродяг без крова и пищи, ничего не имеющих за душой — там, где чародеи, шарлатаны и колдуны упражнялись в своем искусстве[1152]. В случае с Павлом соответствовал ли действительности этот образ маргинала или только служил впоследствии поддержкой обвинений, которые объединяли в себе предубеждение против философии и заботу об общественном порядке путем подавления противозаконных обществ и собраний? [1153]
Возможно, что обвинение возобновилось, опираясь на факты, установленные в самом Риме с помощью тайных осведомителей, которых имели стражи порядка, ибо только это давало возможность вынести быстрое решение: нарушения, раскрытые в провинции, требовали не меньше года расследований[1154]. Благодаря практике доносов, к которым побуждали и подстрекали официальные власти, в Риме легко можно было найти «великое сборище обвинителей». Особенно в периоды бедствий и народных волнений, которые как раз имели место в Риме в 64 году во время колоссального пожара, опустошившего центр города и многочисленные кварталы; и в 65–66 годах, когда комета, а затем эпидемия поразили всеобщее воображение: в них увидели дурное предзнаменование. В таких обстоятельствах толпа сама искала козлов отпущения, стихийно отвергая тех, кто выделялся. Таковыми оказались христиане, которые «были ненавидимы за их низость», потому что недостаточно разделяли интересы граждан, а были вовлечены в свои коллективные обряды[1155]. В комете, а потом и в пожаре могли усмотреть особые предупреждения, посланные богами. Первое коллективное обвинение римляне предъявили христианам по поводу необычного характера их «суеверий», которые Тацит считал асоциальными, а Суэтон — революционными.
Нет никаких источников, с помощью которых можно было бы установить связь между массовыми репрессиями 64 года, повлекшими за собой не менее 200–300 жертв, и обвинением Павла. Его писания и проповедование, несомненно, могли вызвать крайне сильное недовольство, потому что он объявлял в апокалипсической манере о возвращении Иисуса Христа на землю из среды сверкающего пламени [1156], но кажется, это никогда не вменялось христианам в вину. Возможно, апостол мог присутствовать при каких-либо репрессивных действиях, и возможно, он имел в виду это событие, когда говорил в начале своего Послания к Филиппийцам о мужестве некоторых христиан, несмотря на травлю в городе, где был взят под стражу[1157].
67-68 годы были годами, которые древние хронографы [1158] четвертого столетия посчитали годами смерти Павла[1159]. В то время Нерона не было в Риме, он осуществлял свое путешествие в Грецию, но репрессивные акции разоблачений продолжались с усиленной решительностью [1160]. Таким образом, казнь апостола не была связана ни с многочисленными обвинениями христиан в 64 году, ни с травлей философов в 65–66 годах[1161]. Но «Деяния Павла», которые представляют собой независимое и, без сомнения, очень древнее[1162] римское предание о его мученичестве, подчеркивают недовольство его деятельностью и магией[1163].
Выдвинутое обвинение могло поддерживаться благодаря официальным астрологам и чудотворцам, принадлежащем к близкому кругу Нерона. Два свидетельства идут в этом направлении. Первое о маге Симоне, чье столкновение с Петром послужило источником вдохновения для древнейших римских преданий, символизирующих контрапостола, представляя его образцом официального чародея, защитника государства, заботящегося о благосостоянии народа и поддерживающего императора: первый, кто описал это таким образом был человек, изменивший повествование «Деяний Петра», чтобы вовлечь в него Павла и изобразить борьбу против мага[1164]. Гораздо более близок к истинным событиям Апокалипсис, где в тех гонениях, которые начал Нерон, обвиняется одно высокопоставленное лицо, состоящее при дворе, который в то же время был чародеем, прибывшим из Египта. Считают, что это был Тиверий Клавдий Валвиллиус, который находился в Ефесе в одно время с Павлом, а затем занял место префекта Египта, по возвращении же в Рим, с 60 года, имел господствующее влияние при императорском дворе[1165]; именно он посоветовал Нерону совершать покаянные манифестации после разных пагубных предзнаменований, поражающих воображение[1166]. Павлу довелось — что совершенно бесспорно — дважды повстречаться с ним на своем пути: в Ефесе, в 53–54 годах, и в Риме, между 60 и 68 годами… Нельзя забывать, что в его случае, как, впрочем, и в случае с Петром, древнейшие предания настаивают на том, что это было столкновение харизмата, вдохновленного Богом, и языческого мага: во втором веке «Деяния Петра» описывают поединок Павла с чародеем Симоном, уже не повествуя о победе Павла, так же как и «Деяния Павла», изображающие апостола после его смерти, в кругу философов при дворе[1167]. Символической победой над чародеем Кипра пожелал обозначить начало павловской миссии автор гораздо ранее написанной книги «Деяний апостолов» [1168].
1139
Семь последователей Павла после первого расследования, согласно «Деяниям Петра», И, 1, 4; восемь — согласно одному пифагорийцу в ту же эпоху в тех же обстоятельствах (V. Ар., 4, 37); В целом, пять имен — во 2 Тим., 4, 11 (Лука) и 21. Павел был узником, но находился в таких условиях, что мог еще проводить служения (2 Тим., 4,11): это как раз объясняет, что Послание к Филиппийцам можно, по-видимому, отнести ко времени этого римского заключения.
1140
Марк: 2 Тим., 4, 11, и 1 Пет., 5, 13. Тимофей: 2 Тим., 4, 21, близко, возможно, к Фил., 2, 19; Евр., 13, 23. Об авторе и дате написания Послания к Евреям смотри: Р. Е. Браун, «Антиохия и Рим», 178–190.
1141
Согласно Фил., 2, 25 и 4, 10–11 и 8, и следуя нашему толкованию, которое относит это послание к тем же обстоятельствам, что и 2 Тим.
1142
Согласно Фил., 4, 1–7; 1, 15–17 и 3, 2-11 с той же оговоркой, что в предыдущем примечании.
1143
2 Тим., 4, 5.
1144
О связи, установленной между «магией» и тем, что открыто называется «sophia», смотри: Филострат. V. Ар., 4, 35 и 44 и 8, 40, близко к обвинениям в демонологии, вменяемому стоикам (смотри: Эпиктет, II, 7).
1145
О его окружении чародеями, Plin, HN, 30, 2.
1146
Дион Кассий, 52, 36, 4. Недовольство философией входит в обвинительное заключение людей политики, таких как Соран (Soranus) (Тацит. «Летописи», 16, 32) или Рубелий Плот (Rubellius Plautus) («Летописи», 14, 57).
1147
Собранные у Филострата, V. Ар., 35; о внешних приметах смотри также: Сенека. «Письма», 5, 1–3 и 18, 4.
1148
Деян., 29, 38; 2 Тим., 4, 13.
1149
Идолопоклонство последователей было включено к этому времени в обвинение против стоика Эпиктета: смотри М. Pholenz, «Die Stoa. Gaschichte einei geistigen Bewegung», II, Gottingen, 1980, 166.
1150
V. Ap., 4, 37: в лесу d’Aricie, в двадцати километрах от Рима.
1151
Деяния Павла, И, 1; сходство с собраниями мага Симона (Деян. Петра, 2, 2, 4).
1152
Juvenal «Satire», 3, 12–14: эти иудеи располагались в храме лесной Нимфы, около порта Капен (Сарёпе) на Виа Аппии.
1153
Lex Iulia de collegiis оставался очень ограничивающим на предмет объединения (Суэтон. «Цезарь», 42, 2; «Август», 32, 2~4), и религиозные и философские группы легко приравнивались к противозаконным коллегиям: смотри F. De Robertis, «II diritto associativo romano». Бари, 1968.
1154
Тацит. «Летописи», 13, 43, 1 и 52, 2 (год 58).
1155
Тацит. «Летописи», 15, 44, 4–9 — единственный из латинских историков, который непосредственно увязал массовую травлю христиан с римским пожаром. Дион Кассий, 62, 16–17, описал пожар, не говоря ничего о христианах. Суэтон, «Нерон», 16, упоминает о массовых обвинениях, которые относит ко времени этого правления, но не связывает его с катастрофой 64 года («Нерон», 38), может быть потому, что он всегда разделял действия императора на две категории: его хорошие начинания (в данном случае, обвинение христиан) и его преступления (здесь, умышленный поджог Рима). Смотри: Ж. Боро. «Пожар в Риме в 64 году и христиане». Latomus, 19, 1980, 55–80 и 291–311. О последствиях катастрофы — Суэтон. «Нерон», 36.
1156
1 Кор., 3, 13, и 2 Фесс., 1,7; Павел мог говорить это перед Нероном: Деяния Павла, 11,3.
1157
Фил., 1, 14.
1158
Хронограф — памятник древней письменности, представляющий собой сводный обзор всеобщей истории на основании библейских легенд и византийских источников. (Прим. перев.)
1159
Евсевий. «Chronique» (111-я олимпиада после смерти Сенеки — 65 год — и Октавия; Джером. «De viris illustribus», 12, когда он представляет подложную переписку Павла и Сенеки свидетельствует, что смерть философа произошла двумя годами раньше смерти великих апостолов Петра и Павла; однако в действительности Сенека покончил с собой в 65 году. 1 Климент, 5, 7 и 6, 1 отчетливо разделяет мученичество апостола и гонения 64 года.
1160
Тацит. «Истории», 1, 2: итог конца правления Нерона, смотри также 2, 10 (в среде всадников) и 4, 41 (в сенаторских кругах), также Плин Младший. «Письма», 1, 5 и 3, 7 (в кругах литераторов).
1161
О гонениях философов в 65–66 годах смотри Тацит, «Летописи», 15 и 16 (гонение стоиков связано с заклинанием Писона (Pison) как подчеркивает Суэтон, «Нерон», 36, даже если оно имело целью отвести беду), и Филострат, V. Аполлоний, 4, 36 и 44.
1162
Повествования о мучениках вместе с воспоминаниями о процессах и рассказами о чудесах являются составляющими «Жизней» святых с самого начала (от начала); предания были заботливо сохранены, потому что каждый год, в памятный день смерти святого о нем читалось повествование, мученичество Павла вошло во втором веке в «Деяния Павла», составленные в Малой Азии, в которых оно является независимым финальным эпизодом: смотри New Testament Apocrypha, II, 346–347.
1163
Религиозное правонарушение, состоящее в самом звании христианина, «указ» Нерона (Деяния Павла, 11,4) можно сбросить со счета, потому что Institutum Neronianum — вымысел второго столетия (смотри прим. 39). Обвинение Павла в подрывной деятельности вызвано убеждением Нерона, что Павел — глава ополчения на службе царя (Деяния Павла, И, 3), который перефразирует Евангелистов, Мат., 26, 53 и 27, И; Марк, 15, 2; Лука, 23, 2–3). Наиболее очевидное неудовольствие и страх императора перед чудотворцами, которые воскрешают мертвых («Деяния Павла», 11, 2), повторяют (копируют «Деяния апостолов», 20, 9) и называют себя бессмертными, предсказывая свое явление после смерти (Деяния Павла, И, 4).
1164
Pseudo-Hegesipp, У, 3, который перевел «Иудейскую войну» Иосифа на лааит кий и который был христианином, работавшим в Риме, без сомнения, в 365–370 годах. Та же тема раскрыта в латинской адаптации «Деяний Павла» в четвертом или седьмом веке псевдо-Лином (Pseudo-Linus. «Страсти Петра и Павла», 10–13 и 17, 4).
1165
Отк., 13, 11–18, автор которого собрал предания, перенесенные в Азию христианами, бежавшими из Рима (смотри V. Chapot. «Римская проконсульская провинция Азии». Париж, 1904, 419 и прим. 89). Об установлении личности Валвиллиуса напомним о замечательной статье Д. Шварца, BIFAO, 49, 1950, 37–55, о которой упоминалось в главе И, прим. 20.
1166
Суэтон, «Нерон», 36. Астрологи предсказали Нерону, что он будет свергнут («Нерон», 40).
1167
Деяния Павла, 11,8.
1168
Деян., 13, 6-11; это событие сходно с тем, которое торжественно открывает миссию Петра вне Иудеи (Деян., 8, 18–24, где говорится о столкновении с магом Симоном в Самарии, а не в Риме).