Страница 57 из 70
Павел не отрицает своеобразия своей веры и своего учения внутри иудаизма. Но он представляет ее в рамках и перспективах, приемлемых греками и римлянами той эпохи. Павел отвергает название «секта» применительно к своей группе, которое для современников может скорее означать «мятежная группировка» или «банда», он использует слово «путь», предлагаемое мыслителям классической философией. И наконец, уже конкретно для учеников философов он упоминает о своей жизни, прожитой «по совести» — что было куда более уместно здесь, чем в Синедрионе! Его религиозное послание о своей вере ограничивается свидетельством воскресения из мертвых, о чем некоторые иудеи из фарисеев узнавали, читая Пророков[1009]. Ничего нового, ничего революционного, тем более, что надежда на воскресение была также основой многочисленных анатолийских и семитских культов, особенно в городе, который находился совсем рядом с Тиром [1010].
Правитель Феликс, которого манил Восток и который совсем недавно женился на принцессе иудейке, не мог не согласиться с этим. Он сходился с иудейскими чудотворцами, и книга «Деяния» апостолов» приписывает ему даже, — что было вполне обычным в ту эпоху, — некоторую религиозную избирательность, которая толкала его получше осведомиться, хоть и неофициально, об основах христианского учения [1011]. Его преемник Фест, несмотря на то, что был человеком рассудительным, не мог похвастать ни знаниями, ни пониманием философии, и то обстоятельство, что судебное разбирательство по делу Павла увязало в ученых спорах, не переставало его удивлять. Он попросил совета у царя Агриппы II Геродианца, когда тот приехал его поздравить из провинции, где находился в то время[1012]. Здесь автор «Деяний» пользуется случаем и дает возможность Павлу произнести защитительную речь, предназначенную для посвященной публики, греков и эллинизированных иудеев.
Агриппа II, которому Клавдий, а затем Нерон предоставили правление весьма почетное в Галилее и на севере Палестины, всенародно свидетельствовал о своем интересе к богослужениям Храма, которые часто посещал, он занимал также непримиримую позицию в отношении обрезания и даже не мог помыслить о смешанных браках. Но воспитанный при римском императорском дворе, он жил в Палестине, подобно эллинизированному царю, сойдясь с «сестрой-царицей» Вереникой [1013], что народ считал кровосмесительным браком[1014]. Эллинизм устанавливал свои культурные, моральные и политические отношения: в официальной речи в Иерусалиме Агриппа уверенно заявил, что греки — «самые выдающиеся из всех людей», и как мог превозносил афинскую или спартанскую модель свободы[1015].
Павел обращается к нему сначала как к иудею, которого приветствует как набожного и ученого человека, он подчеркивает свою верность «нашей религии», и говоря о бывшем фарисейском высокомерии, напоминает ему об обещании, данном праотцам, повествует о вере в воскресение, которую Агриппа, казалось, не разделял: доступ христиан к наследству Авраама — эту главную мысль послания Павел стал раскрывать к концу своей жизни в иудейских кругах[1016].
Затем Павел постарался затронуть в нем эрудита, а через него — римскую знать и эллинизированную часть публики, которую «Деяния» оставляют как бы на втором плане[1017]. Но хотя аудитория идеально подходила для того, чтобы сформулировать и защищать христианское вероисповедание, и «Деяния» употребляют применительно к речи Павла термин «апология» (то есть защитительная речь), христианская апологетика не обязана своим происхождением его речи[1018]. Оратор избегает говорить о самом предмете спора и не пытается излагать учение. Он «рассказывает свою жизнь», — что, по-видимому, больше всего интересует царя[1019], — или скорее ту часть своей жизни, которая сопровождалась внутренним кризисом, приведшим его к обращению[1020]. По существу, это как раз то, что апостол излагал в своем Послании к Галатам и в Посланиях к Коринфянам. Но тогда как эти аутентичные [1021] апологии Павла вызывают — как сказали бы греки — чувства, обратные тем, которые должна была бы вызвать «необычайная» биография, свидетельствующая только о его слабости вместо того, чтоб свидетельствовать о великих деяниях[1022], апология «Деяний» построена в классической форме повествований о чудесах, где превозносится высшее могущество Бога, явленное в его чудесах. Перед Агриппой Павел развивал только три темы: тему гонителя христиан, обращенного в веру, тему богоявления и тему «Божественного призвания». Он обращается к вере в Бога и к весьма распространенной религиозной чувствительности. Тут можно говорить о конформизме, но чьем — Павла или летописца?
Заканчивая упоминанием о Моисее и Пророках, «Деяния» стараются показать, что нет ничего «нового», а тем более разрушительного в послании Павла. Политически умеренный иудей Агриппа II [1023] был вполне готов воспринять такое. Впредь павловская апологетика, стремясь избежать в крайне неспокойной обстановке недовольства нововведениями, будет отстаивать свое право преемственности и стремиться к непрерывающейся связи с традициями, невзирая на все переломные моменты [1024].
Почти два года провел Павел в предварительном заключении в Кесарии…[1025] Его жизнь была вполне сносной в окружении, где, судя по всему, он приобрел множество друзей. Арестованный в день Пятидесятницы 55 года, он оставался в этом положении по усмотрению правителя Феликса до того момента, как тот был призван в Рим: до осени 56 года или, что более правдоподобно, учитывая условия судоходства, до начала весны 57 года. Такой срок можно считать обычным, и даже нормальным, для предварительного расследования дел провинциальными судами[1026].
Нет необходимости примешивать сюда общеизвестное корыстолюбие правителя Феликса, который мог пытаться все это время вести переговоры о возможном выкупе Павла — ведь того считали богатым, поскольку он занимался сбором пожертвований для Иерусалима! [1027] Феликс запутался в собственных многочисленных проблемах и хотел любой ценой избежать судебного разбирательства по делу о взяточничестве и плохом управлении, которое иудеи так легко могли возбудить против него: будучи не способен уладить конфликт между иудеями и греками Кесарии, Феликс был вынужден позволить двум конфликтующим делегациям идти со своим делом в Рим, хотя он опасался их показаний. Враждебность этих эллинистов сближала его таким образом с первосвященником и иерусалимскими властями, которых он недавно в качестве дружеского залога освободил от оппозиционно настроенных членов подначального духовенства, отправив их как зачинщиков беспокойства в Рим[1028].
Его преемник Фест, у которого были развязаны руки, принялся за дело сразу, как получил свое назначение, желая устранить все проблемы разом: местный разбой, терроризм, запаздывающие судебные решения… Во время его первого визита в Иерусалим ему представляют дело Павла, возникшее во время стихийной манифестации, как спорное между священническими властями и правителем: те самые «палачи» не бездействовали и готовили новую попытку убийства» [1029].
1009
Деян., 21, 14–16.
1010
Смотри изображения Аттиса в Малой Азии и Мелкарта в Тире, чью смерть и воскресение празднуют каждый год, исполняя служение, которое ведет начало от древних земельных культов, основанных на смене времен года.
1011
Деян., 24, 22–25; смотри AJ, 20, 7, 2 (142) о Феликсе и иудейском маге с Кипра Atomos.
1012
Деян., 25, 13–30.
1013
Вереника — старшая дочь Ирода Агриппы I и сестра молодого Агриппы (Деян., 25:13–23; 26:30). Вначале она была замужем за своим дядей Иродом из Халкиды; после его смерти, чтобы отвести подозрения о своей предосудительной связи с братом, вышла замуж за Полемона, царя Киликийского, но вскоре развелась с ним и вернулась к своему брату. (Прим. перев.)
1014
Иосиф AJ, 20, 7, 1 и 8, 4 (138–139, 158–159). BJ, 2, 17, 1 и 21, 3 (405, 595–597).
1015
BJ, 2, 16, 4 (358–365).
1016
Послание к Римлянам, которым вдохновлялся автор Деяний, 26, 6. См. главу И.
1017
Деян., 25, 23.
1018
Христианская апологетика появится только во втором веке: о ее происхождении смотри J. Schwart. «Традиции и разлады в христианской апологетике во времена Древней Империи». Ktema, 10, 1985, 43–49, который отмечает вклад в апологетику аретологии.
1019
Деян, 26, 1.
1020
Деян., 26, 9-23.
1021
Аутентичный — (греч.) подлинный, исходящий из первоисточника. (Прим. перев.)
1022
Эта тема излагалась в последней американской историографии; смотри: P. Marschall. «Enmity ant Other Social Convention in Paul's Relations with the Corinthians». Diss. Macquarie, 1980, и J.H. Schiitz. «Paul and Anatomy of Apostolic Authority». Кэмбридж, 1975, 133.
1023
Он пытался, насколько возможно, избежать войны против Рима (смотри его знаменательную речь, BJ, 2, 16, 4-17, 1 (345–407)); его позиции были довольно сходны с позициями историка Иосифа (о страхе революции смотри выше). Смотри: R. S. Sullivan. «The Dynasty of Judaea in the First Century», ANRW, II/8. Берлин — Нью-Йорк, 1977, 329–345.
1024
Эта тенденция характеризует христианскую апологетику второго столетия (смотри F. Blanchetiere. «Иудаизм и христианство. Преемственность, невзирающая на переломы». Kiema, 10, 1986, 37): нельзя определить, исходит ли апологетика из уст Павла или из изложения «Деяний».
1025
О несомненном разборе «по прошествии двух лет» (Деян., 24, 27), смотри прим. 3.
1026
Деян., 24, 23 и 27. Два года предварительно тюремного заключения засвидетельствованы в Александрии в сороковые годы (Филон. Contre, Flaccus, 128–129). Срок апелляции с целью отмены предварительного расследования, проводимого провинциальными судебными инстанциями, будет сокращен до восемнадцати месяцев по законодательству Поздней Империи (Papyrus BGU, II 628).
1027
Деян., 24, 26 (смотри также выражение «отдать за себя выкуп», приписанное Павлу в 28, 19), близко к Тациту «Летописи» 12, 54. Однако Иосиф не поддерживает это обвинение Феликса во взяточничестве.
1028
BJ, 2, 13, 7 (266–270); AJ, 20, 8, 8–9 (180–181), что можно сопоставить с «Vie», 3, (13).
1029
BJ, 2, 14, 1 (271); AJ, 20, 8, 10–11 (185–200): он умер во время своего служения: Деян., 25, 1–2, 24.