Страница 24 из 34
— Продолжайте, пожалуйста!.. Займите мое место, а я посижу на вашем.
Пришлось Грише встать и пойти к учительскому столу, а Глеб Николаевич сел рядом с Мариной.
— Вот этим, — без прежней уверенности произнес Гриша, выкладывая нож на стол и обращаясь к учителю, — Борис Чернов проткнул шину грузовика. Мой отец на целый час опоздал на работу.
— Проткнул? — удивился Глеб Николаевич. — Зачем?
— Мы тоже хотели бы знать.
— Вперед узнай — кто проткнул! — крикнул Мика.
— А потом уже — зачем! — добавил Ника.
Братья Арбузовы знали о случившемся не больше остальных, но они не могли поверить, что это сделал Борис.
— Нож Чернова! — заявил Гриша. — В этом он признался!
— Смотрите-ка! Агеева братьев ведет! — воскликнул один из мальчишек, сидевший рядом с окном.
Все повскакали из-за парт и сгрудились у окон. Маша не шла, а бежала к школе и тащила за руки Витьку и Валерку. Забыв о Глебе Николаевиче, ребята заговорили наперебой, зашумели. У каждого теперь появилось свое предположение.
— Прошу вас — потише! — напомнил о себе Глеб Николаевич. — В соседних классах занимаются… Будьте добры — садитесь и подождите минуту. Сейчас, вероятно, все прояснится.
Ученики разошлись по партам. Стоять остался только Гриша — его место было занято. Он присел на краешек учительского стула, но тут же вскочил и отошел к стене.
Андрей тоже беспокойно заерзал за партой. Он не находил удобного положения — такого, чтобы стать незаметным, как невидимка. Все выжидательно замерли, лишь поскрипывала парта Андрея.
Сначала из коридора донеслись дробные торопливые шаги. Они приблизились к классу и затихли у самого порога, но дверь не открывалась. Тогда Глеб Николаевич встал и приоткрыл ее.
— Входите, пожалуйста. Мы вас ждем!
Маша умоляюще сцепила пальцы перед грудью.
— Глеб Николаевич! Я так виновата перед вами!.. Урок, а я… Но я не могла… Я привела…
Она посмотрела на братьев, которые с любопытством заглядывали в класс.
— Урок отменен, — мягко произнес учитель. — И не волнуйтесь — не по вашей вине… Входите. У вас, вероятно, есть что сказать одноклассникам.
Маша робко шагнула в комнату. Братья вошли вслед за ней.
Ножик лежал на столе, и Витька сразу же указал на него пальцем.
— Вот он!.. Только раскрытый, а мы его никак не могли — силы мало… И мама не могла!
Маша взяла брата за плечо.
— Подожди. Надо по порядку.
Но Витька увидел Бориса и с радостным возгласом подбежал к его парте.
— Здравствуй!.. А нас сегодня мама в садик водила!.. Можно я посижу с тобой?
Все это он выпалил одним духом, мигом очутился за партой и скрипучим голосом, подражая нянечке из детсада, прикрикнул:
— Тихо, дети! Тихо!
В классе засмеялись.
— Валерка! Иди сюда! — позвал Витька брата. — Здесь хорошо!
Он подвинулся вплотную к Борису, и Валерка не утерпел — сел за парту рядом с братом. Оба блаженно заулыбались.
Если бы не Глеб Николаевич, Гриша давно приказал бы Маше увести братьев. Их можно было ни о чем не спрашивать. Всем и без того стало ясно, что Борис действительно подарил им свой ножик. Значит, не он порезал шину, а с малышей спрос невелик. Но Глеб Николаевич, всегда бережливо относившийся к каждой минуте, сегодня словно забыл о времени. С явным удовольствием смотрел он на Машиных братьев и будто ждал от них чего-то.
Борис протянул руку, обхватил их обоих за плечи, заглянул в лица и грубовато спросил:
— Зачем машину испортили? Разбойники!.. Я для того вам ножик дал?
— Какую машину? — изумился Витька. — Грузовую? Которая во дворе стояла — новенькая?
— Знаешь, а спрашиваешь! — буркнул Борис.
— А мы ее не портили! — заявил Валерка. — Мы ее чинили!
Братья недовольно посмотрели на засмеявшихся мальчишек и девчонок.
— Чинили! — повторил Валерка. — Там стеклышко в колесе застряло — прорезать могло… Мы его вытащили!
— Стекло вынули, а нож всунули?.. Так? — продолжал расспрашивать Борис.
Братья надули губы.
— И ты тоже? — укоризненно произнес Валерка. — То Маша, а теперь ты?
— Мы же его променяли! — сказал Витька. — Он не открывался, а шайба — настоящая хоккейная. Мы и поменялись. И не простая она — в нее сам Тутамон играл!
— Не Тутамон, а Тутанхамон! — поправил его Валерка.
Глеб Николаевич заметил, что, как только было сказано про шайбу, все посмотрели на Андрея, который сидел неподвижно спиной к Машиным братьям. Видеть обращенные на него взгляды он не мог, но чувствовал их и еще ниже склонился к парте.
— Эй, Тутанхамон! Оглянись! — потребовал Ника.
— Покажи малышам личико! — добавил Мика.
Андрей не шелохнулся, хотя и понял, что обращаются к нему.
— Не с ним менялись? — спросил у братьев Борис и показал на Андрея рукой. — Посмотрите-ка получше!
Андрей слышал, как встали малыши, как они пошли к его парте, и не вытерпел — вскочил и признался сам:
— Ну я!.. Я с ними поменялся! А потом потерял его… ножик этот!
Братья стояли рядом с ним и снизу вверх глядели на него. Витька взял со стола ножик и переложил его на парту перед Андреем.
— Не теряй больше!
Молчание было тягостным. Неуютно стало в классе.
— Мы пойдем? — робко спросила Маша и тихо вывела братьев в коридор.
— Не резал я! — выдавил из себя Андрей. — Я его потерял… Как выменял, так и потерял сразу… Карман дырявый!
Он засуетился, схватил ножик, закрыл его, подбежал к доске.
— Смотрите!
Он сунул ножик в карман, попрыгал, и все увидели, как ножик выпал на пол.
— Дырка там! — пояснил Андрей.
Ника насмешливо зашлепал в ладоши.
— Иллюзионист!
— Знаем эти фокусы! — сказал Мика.
— Не верите?..
Голос у Андрея дрожал, слышались неподдельные слезы. Он был жалок в эту минуту. Трясущейся рукой он вывернул карман и показал дырку.
— Теперь поверите?
— И не подумаем! — безжалостно отозвался Мика.
— Хоть совсем разденься! — добавил Ника.
— Садитесь! — сказал Андрею Глеб Николаевич. — Не всякий спор рождает истину… А неясного много… У кого есть деловые вопросы?
У Бориса и братьев Арбузовых никаких вопросов быть не могло. Они не сомневались, что шину проткнул Андрей. Знали они и зачем он это сделал — чтобы Чернова обвинили в хулиганском поступке.
Другие тоже допускали такую возможность, но не решались утверждать это категорически. Все знали — Андрей и Гриша дружны. Не верилось, что Андрей может навредить Грише. К тому же эта дырка в кармане. Вдруг так оно и было: сунул ножик в карман и потерял. Но почему он не сказал раньше? Ведь он видел и слышал, что обвиняют Чернова.
Этот вопрос и задала Марина.
— Боялся! — ответил Андрей. — Если б узнали, что я выменял ножик, вы бы и про машину на меня подумали… Я ее пальцем не тронул, а вы бы обязательно подумали! — Голос у него опять задрожал. Он вымученно крикнул: — Да вы и сейчас на меня думаете!.. Ну и пусть!.. Ну и думайте, что хотите!
Он заспешил к двери. Мелькнул все еще незаправленный дырявый карман. Дверь хлопнула. Было слышно, как Андрей побежал по коридору.
Глебу Николаевичу надо было как-то завершить этот неприятный разговор. У него не сложилось достаточно твердого убеждения в виновности Андрея. Он знал, какие порой невероятные случайности происходят в жизни. И пока есть хоть малейшее сомнение, нельзя приписывать Андрею хулиганский поступок. Такая ошибка могла надолго озлобить его против всего класса.
Раздумывал о случившемся и Гриша. Он не ставил под сомнение вину Андрея. Так же, как и Борис и братья Арбузовы, Гриша, послушав Машиных малышей и увидев неуклюжие попытки Андрея выкрутиться, ни капельки не сомневался в его вине. А раздумывал он совсем о другом — все о том же, о своем: как бы замять эту историю, в которую, к сожалению, вмешался Глеб Николаевич. Выход был один — выгородить Андрея, заставить всех поверить в выдумку о потерянном ноже. Тогда все уляжется само собой.
В душе Гриша совсем не собирался прощать Андрея, в чувствах и мыслях которого он разбирался поглубже Бориса и братьев Арбузовых. Он безошибочно видел в этом поступке Андрея желание отомстить не только Чернову, а и ему, Грише, за прошлый сбор. Он не забудет рассчитаться с Андреем, но так, чтобы никакая тень не легла на отряд. А пока надо брать в свои руки ход обсуждения и поворачивать его в нужную сторону.