Страница 48 из 65
В прежние времена о Риоре говорили, что хозяева его всегда держат открытыми южные окна, потому что покровитель Риора спит в южном ветре, каждый день устилают пол в большом зале свежей травой, а женщины в день солнцеворота глядятся в огонь, как в зеркало, и потому от них, как от огня, невозможно отвести взор. И у каждого из баронов Щур-Риоров глубокие серые глаза, и им открыта мудрость — все оттого, что из замка видна даль — ведь когда долго смотришь вдаль, в конце концов оказывается, что смотришь в самого себя.
Но прежние времена миновали — последний хозяин Риора прославился как предводитель шайки разбойников, называвший себя «лесным бароном» и объявивший после войны своими все брошенные земли вплоть до Иволина. Он не раз заходил в «Полтора орла», но Арнике, слава богу, увидеть его не довелось. По рассказам, был он мерзким старым злодеем, держал в страхе всю округу, пока, как говорят, не сгинул где-то — то ли ушел дальше на юг, то ли снеглю попался.
Арника обошла вокруг частокола, раздумывая, как быть дальше, и вдруг увидела невдалеке между соснами отсвет костра.
Костер неистовствовал и казался единственным живым существом в лесу. Люди, полукругом сидящие вокруг него, выглядели менее одушевленными — не двигались и молча смотрели в высокое пламя. Арника увидела и Горностая — слегка понурого, с широкой ссадиной на скуле и связанными за спиной руками, но живого и вполне здорового. Он стоял перед пожилым смуглым господином, похожим на ящерицу. Господин говорил — негромко и медленно.
— Великое Заклятье, как искривления на поверхности зеркала… — услышала Арника тихий шелестящий голос. — Искажения явлений… пустоты… выпуклости… Я отчетливо вижу линии кривизны мира и знаю, как приспособить себя к ним, чтобы не быть уничтоженным. Это особенно хорошо умеют снегли и вроки, но они не могут никого этому научить, а я могу. Это дорого стоит — научиться, ибо изменение человеческой сути не проходит даром. Но взамен появляется способность жить там, где никому из живых нет места. Для моих людей я бог, что отчасти верно — я не человек, и я бессмертен.
И таким тоскливым холодом повеяло от этих слов, что Арника поняла — перед ней то самое существо, чей страх эти места впитали, как губка впитывает воду.
— Великое Заклятье распространяется все дальше, и никто, никто не готов… Даже вы, люди Порубежья. Всей вашей мудрости не хватит, чтобы совладать с переменами, постичь законы мира, идущего на смену прежнему.
— Об этом я и говорил…
— Никогда не перебивай меня, монах, — словно змея прошуршала в траве.
Барон прикрыл глаза. Арника почувствовала, как его внимание охватывает весь лес, и, затаив дыхание, прижалась спиной к толстому стволу. Губы барона дрогнули, едва обозначив улыбку:
— Девушка, что была с тобой, убежала. А скоро сумерки. Лучше будет, если она перестанет прятаться.
Арника закусила губу.
— Лучше будет, если ваши люди перестанут бросаться с оружием на прохожих, — мрачно сказал Горностай, оглядываясь по сторонам — он тоже понял, что Арника где-то поблизости.
Барон снова усмехнулся, устремляя куда-то вдаль взгляд черных круглых глаз:
— Это все из-за подменных. В разнообразных людских обличьях они выходят из дебрей и спрашивают дорогу в Риор. Ко мне. Раньше я принимал их, они поселялись в замке, жили подолгу… Они вели себя, как люди, но людьми они не были. Их выдавала одна странность — они были похожи на воспоминания. На те зыбкие воспоминания, которые живут на самом дне памяти. Бледные подобия настоящих людей. И всем им нужен был я, чтобы говорить со мной об ушедших временах, и мой замок, чтобы в нем поселиться. Безобидные создания, но мне не нравилось их соседство. А они все приходили — одни на смену другим…
Я приказал моим ребятам убивать всех, кого встретят в лесу на пути в Риор. Тебе повезло — ты умеешь защищаться, этим ты доказал свою человеческую природу Подменные никогда не сопротивлялись. Я до сих пор не знаю цели их существования и смысла их смерти… Однако мы отвлеклись. Вернемся к первому вопросу: кто ты такой?
— Я сказал уже два раза.
— Ты сказал не все. За теми словами, что ты произнес, я слышу другие, спрятанные. Как бы выманить их на свободу?
Он сделал знак одному из своих людей — Арника узнала человека, который заговорил с ними на дороге, — тот вынул кинжал и положил его на камни, которыми был обложен костер, острием в огонь.
— Это совершенно лишнее, — сказал Горностай, покосившись на кинжал. — Желаете подробностей — извольте.
И поведал о том, что он, эльтский дворянин в двенадцатом поколении, несколько лет принадлежит к монашескому ордену Чистых, разыскивал барона Щур-Риора с намерением присоединиться к его людям, так как слышал, что барон Щур-Риор единственный, кому дана власть над разрастающимися мертвыми землями. И добавил, что существует пророчество о том, что Щур-Риор со временем получит невероятное могущество, которое подарит ему ангел с огненными волосами…
— О пророчестве я действительно говорить не хотел, здесь не очень-то верят в пророчества.
Барон молчал, задумавшись.
— Но вы, я вижу, верите, — определил Горностай, — нет, вы не просто верите, а знаете! — Он отстранился, как бы ослепленный догадкой: — Неужели вы ее встречали? Встречали Огненноволосую?
Горностай хитрец, подумала Арника, — непонятно, кто кого допрашивает. Только как он изо всего этого выпутается — ума не приложу.
А Горностай, исполнясь священного трепета, говорил о зеленых глазах и красных волосах неведомого ангела, который является избранным, чтобы наделить их безграничной властью. Как правило, ангел приходит с некой просьбой, которую выполнить на первый взгляд совсем нетрудно, но выполнение оборачивается суровыми испытаниями и нередко приводит к гибели. Ангел, по словам Горностая, в таких случаях огорчается, но быстро находит нового претендента.
— Так она говорила не только со мной? — медленно спросил барон.
— Не только. Но достойных не нашлось. Было сказано, что Щур-Риор ее последняя надежда, — ответил Горностай. — Увидев вас, я понял, что это действительно так.
Он склонил голову, волосы скрыли его лицо. Горностай опустился на колено. Барон усмехнулся. Было видно, что теперь он склонен верить пленнику гораздо больше.
Ай да Горностай, подумала Арника, и тут же внутри прозвучал его голос: «Скоро мне развяжут руки. Не показывайся ни в коем случае».
— Ты ни слова не сказал о девчонке, которую сопровождал.
— Я никого не сопровождал, господин барон. Она появилась передо мной в лесу, внезапно вышла на дорогу. Я не знаю, откуда она взялась — ведь человеческого жилья поблизости нет. Она шла рядом со мной и молчала в ответ на все вопросы. Потом вы ее спугнули.
Барон вопросительно оглядел своих людей:
— Ты что скажешь, Ташт?
— Похожа на Девоньку, — подтвердил тот, кто говорил с ними на дороге.
— В лесу канула — ни звука, ни движения. Такого еще не было, чтоб я девку не смог догнать, — сообщил кто-то с другой стороны костра.
— Девоньки не должно здесь быть. Она ушла вместе с прежними временами, — сказал Ташт, впрочем, не совсем уверенно.
— Даже если она вернулась, мы договоримся, — негромко сказал барон, и Арника поняла, что все это время он чувствовал ее присутствие. — Что ж, твои речи убедительны, монах… как там твое имя?..
— Я рад, что вы мне поверили.
— Разве я сказал, что поверил тебе? — прошелестел Щур-Риор.
— Но, господин барон…
— Ташт. Как обычно, — скомандовал барон и скрестил руки на груди, наблюдая за растерянным Горностаем с живейшим интересом.
Ташт с готовностью поднялся, вслед за ним встали со своих мест еще трое или четверо. Арника, наслышанная о том, как обычно поступал с пленниками Щур-Риор, не стала дожидаться продолжения и медленно вышла из-за деревьев.
— Смотри! — крикнул кто-то.
Арника почему-то знала, что сейчас надо двигаться легко и плавно, чтобы походка и жесты напоминали медленную, тихую музыку, и тогда ей удастся все: и увести отсюда Горностая, и избежать погони, и добраться до Даугтера, и найти Терна — все получится, если сейчас она ни разу не собьется. Струящаяся, звучащая тишина и прозрачность переполняли ее, словно она была огромным осенним лесом, древним и мудрым. Она медленно приблизилась к людям, которые стали насквозь видны. Странные это были люди — словно пустые изнутри. Ни прошлого, ни мыслей, ни желаний. Будто барон Щур-Риор взял и выдумал их — наскоро, не сходя со своей коряги у костра. Она мимоходом взглядывала в лица, удивляясь своей власти — непривычной и невероятной, — и разбойники отводили взгляды. Остановившись напротив Горностая, она улыбнулась и потянула его за рукав. Они уходили, и никто не пытался их остановить.