Страница 57 из 76
— Эй! — сердито воскликнула старуха. — Только попробуй войти силой, я позову ребят, и они отметелят тебя так, что родная мама не узнает! Ты и так не красавчик, но после того, как ребята поработают над тобой, на тебя взглянуть будет страшно, это я обещаю!
— Значит, угрожаете мне, так? — невозмутимо промолвил Питт.
— Вот теперь ты все понял, — удовлетворенно заметила старуха. — И будет лучше, если ты мне поверишь!
— Это весьма серьезное преступление — угрожать сотруднику полиции при исполнении его обязанностей. — Он спокойно выдержал пронзительный взгляд старческих глаз. — За это я мог бы отправить вас в Колдбат-филдс. Как вам это нравится? Не хотите месячишко-другой пощипать пеньку?
Лицо старухи побледнело под слоем грязи.
— Лжец! — бросила она. — Ты не шпик!
— О нет, я полицейский. Расследую дело о поджоге. — Это была правда, хотя и не совсем. — Итак — где Абигайль Винтерс? Побыстрее, а то я рассержусь и вернусь сюда с подкреплением.
— Сволочь! — выругалась старуха. Однако злоба в ее голосе исчезла, сменившись злорадством. Рот ее растянулся в улыбку, открывающую гнилые зубы. — Так вот, мистер Шпик, повидаться с ней вы не сможете — потому что она здесь больше не живет! Съехала сразу же после суда. Отправилась навестить какую-то кузину или кого там еще, в деревню. И бесполезно спрашивать, куда именно, потому что я не знаю, и мне нет до этого никакого дела! Она могла уехать куда угодно. Если она так уж вам нужна, ищите ее сами. — Она сухо рассмеялась. — Конечно, вы можете зайти и обыскать весь дом — если вам угодно!
Старуха широко распахнула дверь. Питту в нос ударило зловоние гнилых объедков и помоев, однако ему уже слишком часто приходилось сталкиваться с ним, и он даже не поморщился.
Томас поверил старухе. И если его настойчивые, неумолкающие подозрения все-таки соответствовали действительности, в исчезновении Абигайль Винтерс не было ничего неожиданного. И все же не убедиться в этом наверняка было бы непростительной небрежностью.
— Да, — сказал инспектор. — Да, я зайду и посмотрю.
Боже милостивый, сделай так, чтобы за дверью не поджидали громилы, готовые отдубасить его вдали от любопытных глаз! Старуха могла пойти на это — просто чтобы отомстить за оскорбление. Но, с другой стороны, если она поверила, что он сотрудник полиции, подобный шаг явился бы глупостью, которая могла бы погубить весь ее бизнес, — а такую роскошь старуха определенно не могла себе позволить. Одного лишь названия Колдбат-филдс было уже достаточно, чтобы отрезвить любого человека, опьяненного жаждой отмщения.
Питт проследовал за хозяйкой по длинному коридору. Здесь царила нежилая, мертвая атмосфера, как в танцевальном зале при свете дня, когда нет больше ни веселья, ни смеха и ни укромных теней.
Старуха открывала перед инспектором двери, одну за другой. Он видел смятые кровати, убогие в тусклом освещении, и на него слипшимися глазами смотрели девушки, еще не отмывшиеся после вчерашней косметики, и ругались за то, что он их разбудил.
— Сюда пожаловал фараон, посмотреть на вас, — злорадно объясняла старуха. — Он ищет Абби. Я ему сказала, что ее тут нету, но она так ему нужна, что он решил проверить сам. Он мне не верит!
Питт решил с ней не спорить. Он ей поверил, но все же нельзя было оставить без внимания ту крохотную вероятность один из ста, что старуха лжет. Ради собственного успокоения инспектор хотел убедиться наверняка.
— Ну вот! — торжествующе заявила старуха, когда он закончил обход. — Теперь вы мне верите, а? Вы должны передо мной извиниться, мистер Фараон! Абби тута нету!
— В таком случае вместо нее придется отдуваться тебе, понятно? — желчно заявил Питт, с удовлетворением отметив на лице у старухи полное изумление.
— Я ничего не знаю! Вы ведь не думаете, что сюда заявляются разные джельтмены, чтобы переспать со мной, правда? Джельтмен без портков ничем не отличается от любого другого мужчины. Они любят всяких, но только не старух.
Питт поморщился от такой грубости.
— Вздор! — резко произнес он. — Ты в жизни своей не видела истинного джентльмена — и уж точно не здесь!
— Так говорила Абигайль, и я слышала ее слова, — возразила старуха, пристально глядя на него. — И она так заявила в суде, да. Это было в газетах. У меня здесь есть одна грамотная девушка, точно. Она была в услужении, пока не стала закладывать за воротник.
У Питта в голове оформилась одна мысль, внезапно и без предупреждения.
— Абигайль говорила тебе все это до суда или после? — тихо спросил он.
— Конечно, после, лживая корова! — Лицо старухи исказилось от гнева и злости. — Она не собиралась никому ничего говорить, да! Хотела прикарманить все денежки себе — а я даю ей крышу над головой и защиту! Неблагодарная стерва!
— Ты становишься беспечной, — с презрением посмотрел на нее инспектор. — Впускаешь в дом двух состоятельных джентльменов и не получаешь свою долю. А ты должна была догадаться, что у таких прилично одетых господ водятся деньги — и немаленькие!
— Дурак, я их в глаза не видела! — воскликнула старуха. — Ты думаешь, я бы их пропустила просто так, да?
— Тогда в чем же дело — ты заснула на своем посту? — презрительно скривил губы инспектор. — Ты становишься старой — тебе пора оставить эту работу, уступив ее кому-нибудь более зоркому и внимательному. Да тебя небось обкрадывают каждую ночь!
— Никто не войдет в эту дверь без того, чтобы я этого не знала! — заорала старуха. — Вас я сразу засекла, мистер Фараон!
— На этот раз — да, — согласился Питт. — Ну, а из девочек кто-нибудь видел этих джентльменов, которых ты упустила?
— Если бы они видели и не сказали мне, я бы отлупила их лживые задницы!
— Ты хочешь сказать, ты у них не спрашивала? Помилуй Бог, а ты и вправду выпускаешь все из своих рук, — язвительно заметил Томас.
— Разумеется, спрашивала! — крикнула старуха. — И они ничего не видели! Никто не считает меня дурой! Мои ребята живого места не оставят на той девочке, которая вздумает меня обмануть, — и они это прекрасно знают!
— Но Абигайль-то оставила тебя с носом. — Питт прищурился. — Или твои ребята уже в наказание за это ее избили — быть может, чересчур сильно, — и она теперь покоится на дне реки? Быть может, нам нужно поискать Абигайль Винтерс более тщательно, ты как думаешь?
Под толстым слоем грязи лицо старухи стало белым как полотно.
— Да я пальцем не тронула эту лживую корову! — взвизгнула она. — Как и мои ребята. Она отдала мне половину денег, и я пальцем ее не тронула! Абби уехала в деревню, клянусь могилой своей матери! Вы никогда не сможете доказать, что я тронула хоть волосок у нее на голове, потому что этого не было — ничего такого не было!
— Как часто эти благородные господа приходили к Абигайль?
— Один раз, насколько я знаю, всего один раз — так она говорила.
— Нет, она говорила другое. Абигайль утверждала, что они были ее постоянными клиентами.
— Значит, она лжет! Вы думаете, я не знаю, что творится в моем доме?
— Да, я склоняюсь к такому мнению. Мне бы хотелось поговорить с остальными твоими девочками, особенно с той, которая грамотная.
— Вы не имеете права! Они ничего не сделали!
— Разве ты сама не хочешь узнать, как Абигайль обкрадывала тебя, словно слепую, а они ей помогали?
— Я и сама смогу это выяснить — без вашей помощи!
— Вот как? Сдается, ты вообще ни о чем не догадывалась.
Старуха подозрительно прищурилась.
— А вам-то какое дело? Почему вас так заботит, обкрадывала ли меня Абигайль?
— Да никакого. Но меня интересует, как часто эти двое приходили сюда. И мне хотелось бы знать, видел ли их кто-нибудь из девочек. — Он достал из кармана фотокарточку подозреваемого в поджоге. — Это он?
— Не знаю, — прищурившись, посмотрела на фотокарточку старуха. — И что с того?
— Приведи-ка мне ту девочку, которая умеет читать.
Старуха повиновалась. Чертыхаясь всю дорогу, она привела взъерошенную заспанную девушку, в длинной белой ночной рубашке все еще похожую на горничную. Питт показал ей фотокарточку.