Страница 4 из 60
-... он оскорбил тебя, это было законно. - Продолжал меж тем Эйдон, который, кажется, мучился от ссылки Аарона больше, чем сам изгнанный. - К тому же, у него уже на следующий день появился кто-то еще... нет, серьезно. Его постель всегда теплая. И ты не заслуживаешь наказания. Личное оскорбление? Бред! Да я ему в лицо сказать, что он просто...
- Эйдон. - Аарон прервал его звуком своего властного голоса. - Он наш правитель. Помолчи. Я принимаю наказание смиренно, как верный подданный. - В его голосе было больше цинизма, а еще доля насмешки, но там не было и капли раскаянья. - Я убил его пташку. Когда мог просто припадать урок. Моя вина. Лучше расскажи, что изменилось за это время.
- Скука. Смертная. - Ответил Эйдон, пожав плечами. - Но совсем скоро будет эта... канитель. Ну ты понял. Его День. Все уже извелись в ожидании... ну еще бы. - Мужчина неопределенно усмехнулся. - С ума сойти, неужели он правит нами уже третий круг? И вот мы опять будем орать ему хвалебный гимн с полными кубками. А еще... ты должен там присутствовать, ты знаешь? Я к тому, что ты приближен к нему. Может ты и в изгнании, но ты должен находиться на этом празднике жизни.
- На один день. - Хмыкнул Аарон.
- Слушай. - Эйдон неожиданно хлопнул его по плечу, словно его только что посетила гениальная мысль. - Этот один день может стать шансом...
- Ты бредишь. - Бросил Аарон, в последний раз затягиваясь сигаретой.
- Нет. Серьезно. - Эйдон смотрел куда-то вперед. - Ты ведь раскаиваешься... Хочешь вернуться раньше в лоно своей семьи? Я к тому, что мне было бы в тягость жить здесь... даже месяц. Ты забрал у него питомца... принеси в дар другого, а? Неплохо я придумал, правда? - Он с ослепительной улыбкой посмотрел на Аарона, ожидая его ответа.
- Ты бредишь. - Вновь повторил Аарон, отворачиваясь.
- Ты слишком горд. - Покачал головой его друг. - Он ждет от тебя покорности и раскаянья. Так принеси ему их на блюдечке... да ладно, все мы знаем, что это будет ложью. Фальшивкой. И все же при всей аристократии он не сможет откинуть твое 'смирение' и сказать 'нет'. Он простит тебя. Подумай, тебе ведь еще пять лет здесь куковать. Что лучше?
Пять лет. Аарон задумался, смотря на огни города. Пять лет - это много. Может мир и был забавен, но не настолько, чтобы торчать здесь еще пять лет. Ему было тяжело дышать здесь. А еще он серьезно нуждался в своей истинной сущности. Он хотел быть тем, кем изначально был рожден - воин на службе своего короля. А теперь...
Сжав ладонь в кулак, Аарон вновь разжал пальцы. Сжал, разжал, словно пытался ощутить рукоять кинжалов в ладони.
Черт. Он действительно хотел обратно.
- Серьезно. Ты и я понимаем, что Он не смеет отказать тебе, если ты 'осознаешь' свою вину и принесешь ему Дар. К тому же, аристократия много и громко говорила о тебе и о несправедливом изгнании главы богатейшего рода Ваилдрока. Он просто не посмеет сказать 'нет'... если Дар будет хорошим. - Он с усмешкой толкнул Аарона локтем. - Ты знаешь предпочтения Райта лучше меня. В общем, хорошо я придумал, согласись?
- Самое то, для лицемеров, Эйдон. - Ответил Аарон в итоге в своей спокойной сволочной манере. - Я не стану пресмыкаться перед ним. Я отбуду свой срок здесь. И я вернусь обратно. И никаких 'осознаний', и никаких даров.
- Я начинаю опасаться, что муки тебе нравятся, приятель. - Пробормотал Эйдон. - Я бы воспользовался любым шансом. Серьезно. - Он повернулся к морю огней перед собой, чтобы вновь повторить: - Ведь это место просто ужасно.
***
Нет. Я больше не могу себя сдерживать... это выше моих сил.
Стиснув зубы, я еще раз осмотрела бесконечную толпу людей, движущуюся в своем беспокойном темпе по Пятой Авеню.
Они не обращают на меня внимания, и слава Богу, потому что даже для себя я выглядела слишком неадекватной.
Еще секунда и я, правда, сделаю это. Я просто не могу терпеть... это убивает.
Ладно, признайтесь себе, что и с вами было такое.
Вы находите ту единственную песню, которая сносит крышу, натягивает нервы подобно струнам, а сердце начинает отбивать ритм мелодии. И все... эта музыка отныне - саундтрек вашего дня. А может двух. А может недели.
Со мной такое случалось часто. И когда я выходила в наушниках на многолюдные улицы этого большого города, то была опасна и неадекватна абсолютно. Меня это бесило даже. Серьезно, раздражало жутко, что я так помешана на какой-то песне. Что она становиться для меня наркотиком. Особенно, если она дурацкого содержания.
К примеру, еду я в подземке и смотрю на эти постные рожи, и мне прям хочется выскочить на середину и заорать слова этой песни. Я уже представляю, как кричу на весь вагон заветные слова, в то время как для других людей слышная не задорная музыка и веселый текст, а лишь мои полоумные вопли.
И все же даже это не могло остудить моего желания. Идя по Пятой Авеню, я задумалась над этим всерьез. Проорать в унисон голосу солиста было нуждой, сравнить которую можно лишь с сексуальным неудовлетворением. Хотя к черту секс. Я никогда не испытывала такого наслаждения от него, как от песни, которую можно проскандировать во весь голос.
Был уже вечер, людей было очень много. Трасса окрасилась в желтый цвет, который носили на себе машины такси. Люди, люди с полным багажом тревожных мыслей и проблем окружали меня. А в моем мозгу не было ничего, кроме этих абсолютно дурацких слов, которые так хотелось прокричать всему миру.
На самом деле, это было какой-то нереальной зависимостью. И мне это мне не нравилась... ну как алкоголику не нравятся алкоголь, понимаете? Он вроде хочет от этого всего избавиться, но его рука все равно тянется к выпивке. Та же штука и со мной.
Тут был один выход - заслушать до тошноты, пока не приесться. Потому теперь эта песня стояла на всех вызовах моего телефона, на будильнике, и в плеере играла лишь она, поставленная на повтор. А я ее еще включила так громко, что не слышала ничего кроме ударных, электрогитар и мужского голоса. И мне чертовски нужно, мне необходимо подпеть ему!
И я не понимаю, как все эти люди могут сохранять такую мрачность и угрюмость на лицах. Для счастья мне не хватало только этой песни. Вы представляете, меня так просто сделать счастливой. А эти люди... они так обделены, если не слышат этих умопомрачительных аккордов.
Я резко свернула за угол одной из улиц. Плевать, решила я. Дома все равно меня никто не ждал, я могла себе позволить немного прогуляться. И я петляла по этим широким улицам, смотря на мир вокруг и снова и снова ставила песню на повтор, не желая слушать ничего кроме.
Дурацкая песня. Абсолютно. Я даже когда ее первый раз услышала, пропустила мимо. А потом вновь прослушала. И вновь.
Затягивает. Зависимость. От хорошей музыки.
Но серьезно, сейчас я была сама не своя с этой сдерживаемой улыбкой, от которой болели щеки. И если бы люди вокруг были чуть менее заняты собой, они бы нашли время, чтобы покрутить пальцем у виска.
Не помню, сколько времени прошло, но в итоге я шла по этой не очень широкой улице, плохо освященной редкими фонарями. Позади меня, перпендикулярно дороге, шел поток людей, я же здесь была одна. Идя дальше, я лишь сильнее отдалялась от толпы, радостная этому вожделенному уединению. Энергия рвалась из меня. Потому я в итоге совершенно перестала себя контролировать.
А мне всегда говорили, что я слишком впечатлительна.
Тут я сразу вспомнила все эти ночи, проведенные в клубах с друзьями, когда я еще могла себе позволить такую вольную жизнь. Нет, не подумайте, что я распущенная представительница этой золотой молодежи. За всю мою жизнь у меня был только один парень и тот... да ладно, к черту это все. В моих наушниках гремит Nickelback. И, пожалуй, я сетовала лишь на то, что не могу сделать громче...
- Порочная маленькая девочка в розовых стрингах, с которой богатый папочка хочет развлечься. Она могла быть с любым. И это забавно, дорогая, но я хотел тебя все это время.