Страница 16 из 60
— А что, больше не зовут?
— Вроде бы не зовут. Хотя нет, он сохранит свое имя на могильном камне. Весь разговор с ней хорошенько запомни, а ещё лучше незаметно включи диктофон. К вечеру я должен знать все про эту Изу Брант.
— А может, опытного оперативника послать? — засомневался Роберт.
— Ни одного нет под рукой, все уже смотались в руководящие джунгли. К обычной бабе может прийти и обычный полицейский, а к тем — и не думай...
* * *
И сержант Забуй действительно прибыл бы на улицу Круткую к восьми часам утра, если бы не невезуха, которая, похоже, распространялась подобно эпидемии.
Будучи нормальным человеком, сержант воспользовался патрульной машиной, которая ехала в направлении Виланова. Однако означенная патрульная машина попала в столь идиотскую аварию, что целых полтора часа не могла из неё выпутаться. И сержант Забуй не мог отказать коллегам в помощи и потерял даром кучу времени.
А потом не повезло уже ему самому. Очередная попутная патрульная машина завезла его на Окенче, где вроде бы кто-то стрелял на садовых участках. Информация оказалась недостоверной, то были вовсе не разборки русской мафии, а детские забавы — ребятня запускала петарды. Дети сбежали, а окрестные взрослые не пожелали признать их своими чадами.
Наконец в десять часов тридцать минут утра сержант Забуй все же появился на улице Круткой и позвонил в нужную дверь. Разумеется, он не знал, что в девять тридцать от дома отъехала «тойота-авенсис».
После третьего удара могучего гонга дверь открыла дама неюного возраста и субтильного телосложения, всклокоченная, явно только что с постели, однако вырядившаяся в страшно элегантный черный халат.
— Я вас слушаю, — холодно произнесла дама и широко зевнула.
— Я хотел бы увидеться с пани Изой Брант, — вежливо ответствовал сержант.
— Со мной? Зачем? И вообще, кто вы такой?
— Сержант Ирениуш Забуй, Главное управление полиции. Вас зовут Иза Брант и вы здесь живете?
— В общем, да. Вы же меня видите. Слушаю вас.
Сержант был уже частично в курсе дела, слышал высказывания Бежана, по-польски тоже понимал и более или менее ориентировался, что ему нужна бывшая жена человека, почившего в самом расцвете сил. Ему подумалось, что не стоит удивляться тому, что убитый развелся с этой дамочкой, — как-никак она старше бывшего мужа лет на десять, хотя и сохранила остатки миловидности. В молодости наверняка и вовсе была красавицей. Чувствуя себя не в своей тарелке, сержант с усилием вспомнил, что прибыл сюда выяснить, есть ли у дамы алиби.
— Где вы были тринадцатого числа текущего месяца? — выпалил он.
— У себя дома, — спокойно отвечала Иза Брант, разглядывая его с неодобрением.
— И кто это может подтвердить?
— Не знаю. Прислуга, соседи.., поставщик от Хэрродс. Секундочку. А собственно говоря, чего ради кто-то должен это подтверждать?
Сержанта учили, что никогда не следует обращать внимание на вопросы подозреваемого.
Вопросы всегда задает следователь.
— А что вы делали ночью и утром четырнадцатого?
— Я, видите ли, по ночам обыкновенно сплю, а по утрам завтракаю. Полагаю, впрочем, что вас это совершенно не касается. Что вам, позвольте полюбопытствовать, надо?
Сержант несколько пришел в себя и вспомнил, что на самом-то деле он хотел бы установить её личность.
— Вы не могли бы показать мне свое удостоверение личности?
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Почему? Вы его потеряли?
— Я ничего не теряю. У меня никогда в жизни не было удостоверения личности.
Такой ответ сержант счел абсолютно наглой ложью и позволил себе сдержанную иронию:
— Да что вы говорите? И как же это вы до сих пор обходились без удостоверения личности?
— Должна сказать, весьма неплохо обходилась, — ответила подозреваемая с ещё большей иронией.
Сержант гнул свою линию с упорством, хоть и вежливо:
— Нет на свете такого взрослого человека, у которого не было бы документов. У вас, несомненно, имеется хоть какой-то документ, удостоверяющий вашу личность.
— О, даже несколько.
— Вот один из них я бы и хотел увидеть.
Если можно, с фотографией.
— А с отпечатками пальцев вам не подойдет? На снимках я всегда так ужасно выгляжу, я совершенно не фотогенична.
— Уверяю вас, что ваше фото не собираются посылать на конкурс красоты. В данный момент у меня нет с собой приспособлений для дактилоскопирования, так что я не могу сравнить отпечатки пальцев. А мне нужно знать, действительно ли вы Иза Брант. Такое мне дано официальное поручение.
К этому моменту подозреваемая окончательно пробудилась, поняла, о чем речь, и это её странным образом заинтересовало.
— Я вам ничего не покажу, потому что не понимаю, чего ради вы тут пытаете меня с раннего утра. Я что — совершила какое-то преступление? Или вам не нравится моя фамилия?
— Ничего такого я не знаю, — ответил сержант, забыв, что плевать хотел на вопросы допрашиваемого. — И знать не хочу. Я хочу знать только одно: где вы были тринадцатого после обеда?
— А где я, по-вашему, должна была быть? — хитро спросила Иза Брант.
— А кто сказал, что вы были там, где должны были быть? А может, совсем в другом месте? Вопрос в том, где вы были, а не где вы должны были быть.
— Так я вам уже сказала, что находилась у себя дома. Но вам этот факт явно не нравится.
А я не могу перенестись в прошлом и оказаться в ином месте только ради того, чтобы доставить вам удовольствие.
Сержант краем уха слышал, что в данном расследовании с подозреваемыми следует обходиться деликатно и вежливо, поэтому усилием воли сохранил на лице каменное выражение, хотя внутри его уже нещадно терзали злость и отчаяние.
— Я не могу вас заставить что-либо делать, однако советовал бы вам говорить правду. Это всегда лучше.
— Пока я ни разу не солгала вам, ни единым словом. А вот вы меня обманываете.
— Как это?!
— Вы заставляете меня торчать в дверях в неприлично раннее время, ведете со мной абсолютно идиотский разговор и при этом утверждаете, будто не давите на меня...
— Но это вы ведете идиотский разговор, а не я, — возмутился сержант. — Если бы вы показали мне удостоверение личности, я бы давно уже спокойно себе ушел.
— Если бы вы мне сказали, в чем дело и в чем меня подозревают, я бы показала вам нужный документ и вы бы спокойно себе ушли.
— Кто сказал, что вас подозревают? Возможно, вы ценный свидетель.
— Свидетель чего?
Сержант почувствовал, что сейчас сойдет с ума. Утешала его только мысль, что впредь с этой ужасной бабой будет разбираться сам Бежан. Тут он вспомнил, что баба упорно отказывается отвечать.
— Я вынужден отметить в рапорте, что вы отказались удостоверить свою личность. Мне очень жаль...
Ужасная баба вовсе не расстроилась.
— Да пожалуйста, отмечайте. Меня действительно зовут Иза Брант, точнее. Изабелла, но я уже много лет пользуюсь кратким именем Иза, и тринадцатого числа я действительно находилась дома, так что ваши отметки меня совершенно не трогают. Но вы должны мне сказать, в чем дело. Иза Брант действительно что-то совершила или она свидетель?
Сержант изо всех сил старался окончательно не одуреть. Может, у дамочки провалы в памяти?
— Когда вы последний раз видели пана Доминика? — выпалил он вдруг.
— Какого Доминика?
— Доминика Доминика.
— Вы заикаетесь? — подозрительно осведомилась она. — Интересно, до сих пор я этого не замечала. Это оттого, что вы нервничаете?
Сержант почувствовал, что его терпение на пределе. Стиснув зубы, он задал следующий вопрос:
— А вы вообще знаете или знали Доминика Доминика? Прошу вас серьезно подумать над ответом.
Подозреваемая серьезно подумала.
— Да, знала. В детстве я изучала религию, и священника, преподававшего нам катехизис, звали Доминик Вольский. Но с тех пор больше ни одного Доминика не знала, на Домиников в моей биографии случился какой-то неурожай.